Система координат

      Первая наша встреча перевернула мою жизнь с ног на голову. Ураган эмоций, пронесшийся по пустырям моей души, разворошил всё внутри меня. Разбил все рамочки с фотографиями близких людей — трепетные воспоминания об ещё молодых родителях, друзьях и подругах, любимых, уже почивших домашних животных. Снёс с рабочего стола книги, вырвав и разнеся по комнатке страницы — хобби, любимое занятие, всегда имевшее огромнейшее значение. Он не оставил во мне ничего. Только пустоту. Я никогда не интересовался космосом, но если бы потребовалось объяснить, что такое чёрная дыра — я бы предложил людям заглянуть внутрь меня, увидеть скрюченное, трясущееся нечто, поглощающее себя, но не умирающее. Питающееся самим собой, а оттого неисчезающее.

Символ моего «После» — уроборос.

             Вряд ли лирические отступления ценны так же как факты. Поэтому расскажу кратко, без лишних слов (хотя, признаюсь, это даётся мне чрезвычайно сложно). Человека, которого я отождествляю с самым сильным на свете наркотиком, я встретил в день Его заселения в дом, находящийся напротив моего. К счастью или сожалению, в моём городке, окрещённым средствами массовой информации как «один из самых благоприятных и дружелюбных районов штата М.», принято радушно встречать новых соседей, рассказами о невообразимой прелести жизни в городе располагать их к пусканию корней в купленном доме. Возможно, это задумка толстых мужчин в костюмах, иногда посещающих местных жителей и предлагающих новые платные услуги для повышения уровня благосостояния горожан. Прелестная бабуля, соседствующая со мной на протяжении нескольких лет, скончалась, когда выкидывала мусор в уличный контейнер. Несмотря на то, что причиной её смерти, скорее всего, был возраст, явно переваливающий за сотню лет, на следующий день после её кончины ко мне заявились вышеупомянутые толстые мужчины в костюмах и с притворно скорбным выражением лиц поинтересовались, не хочу ли я приобрести новое мусорное ведро, оснащенное колесами, которое будет подъезжать к моей входной двери сразу после того, как я крикну «Мусор!». Да, бред, но для многих мнительных и впечатлительных дам, проживающих в округе, это казалось гениальной идеей, добавляющей им несколько лет жизни и упраздняющей возможность умереть, не дойдя до мусорного контейнера.       Бабуля отправилась на тот свет, мусорные ведра заменили. Что дальше? Оперативно убрали освободившийся дом, довели до состояния «тут никто никогда не жил, всё новое» и выставили на продажу. Жилые участки у нас никогда не пустуют, новый хозяин нашёлся быстро. Но лучше бы этот чёртов дом никогда не обрел постояльцев. Сгнила бы, обвалившись на сухую из-за отсутствия ухода траву крыша. Мыши прогрызли бы некогда красивую фисташкового цвета облицовку. Разбились бы оконные стёкла, обломались ступени, превратились в вонючий перегной пучки гортензий, давным-давно заботливо высаженные вдоль забора. Всё это лучше, чем Он. Но Он есть, был и будет.       Как я уже говорил, новых соседей принято встречать с распростёртыми объятиями. Подобные мероприятия мой внутренний, иногда пробивающий себе путь наружу интроверт явно недолюбливал, поэтому я, повинуясь его пожеланиям, в тот день не собирался выходить навстречу новым знакомствам. Провел бы его так, как провожу все остальные, если бы не моя мать. Она заявилась ко мне около десяти часов утра, когда я томно смотрел в ноутбук в поисках идеи для ребрендинга одной не особо крупной компании, нанявшей меня в качестве художника-дизайнера.              — Саймон!       Этот ненавистный мне голос я узнал сразу, захлопнул крышку ноутбука, и, глубоко вздохнув, направился в сторону входной двери. На пороге стояла женщина, выглядевшая, мягко говоря, отвратительно. Человек, встретивший её впервые, мог бы подумать, что перед ним — измученная постоянной готовкой, стиркой и уборкой многодетная мать, не имеющая ни секунды свободного времени. Грязные сальные волосы, измазанная чем-то коричневым и порванная в нескольких местах куртка, неухоженные руки и лицо — вид человека, только что вернувшегося со стройки или выползшего из дремучего леса. Но это была моя мать. Такая, какая есть на самом деле — давно потерявшая себя в алкоголизме женщина. Она родила меня в восемнадцать лет, когда только начала свой путь к обретению алкогольной зависимости. Не знаю, зачем она это сделала. Надеюсь, что просто не знала о существовании абортов, а не мечтала стать хорошей мамочкой, потому что так вдвойне обидно. И не реализовалась, и меня заставила знатно пострадать.       — Саймон, ты не рад видеть маму? — состроив детское, невинное выражение лица, она зашла в прихожую и сняла обувь.       — Ты знаешь, что нет, — ответил я, захлопывая дверь. — Что на этот раз?       Я никогда не скрывал своего отношения к ней. Эгоистично, но это подобие матери не вызывало у меня любви или жалости. В те ужасные недели детства, когда я жил с ней, а не с отцом, я терпел её ребячество, пьяные выходки и наплевательское отношение к собственному чаду. Моему папе не удалось лишить её родительских прав на почве алкоголизма, поэтому по какому-то неведомому мне правилу, раз в три месяца я перемещался в мамину обитель.       — Решила повидать сыночка, а ты что думал? Отлично утроился. Прямо как твой отец! Бросил меня, а теперь радуешься. Я хотела попросить тебя…       Без повода она никогда не является, потому я не был удивлен, когда она потребовала у меня денег. Наши разговоры всегда холодные и сухие, приправленные только истеричными нотками маминого прокуренного голоса. Напомню, что история этого дня совершенно не в осуждении моей матери, а в ставшем для меня роковым моменте.       Назревший повод выпить никогда не упускается алкоголиком, поэтому, увидев из окна моей спальни врытую около соседского дома в землю табличку с надписью «Housewarming Day», мать потащила меня «знакомиться». Из-за преследующего меня всю жизнь чувство стыда за её внешний вид и поведение, я нехотя согласился, зная, что свою идею фикс она просто так не оставит. Все события, произошедшие далее, я помню кристально чисто, но сквозь непонятную пелену, обтекающую их со всех сторон.       Спустился вниз по трём ступенькам. Прошёл пять шагов до забора. Открыл калитку. Перешёл проезжую часть. Снова открыл калитку. Подошёл к двери. Нажал на звонок. Почувствовал, как внутри, где-то в области рёбер что-то рухнуло, запустив ледяную волну, окатившую всё моё тело. Я увидел Его.