Воспоминания в зеркале

Чонгук просыпается в изрядном похмелье, что сейчас сковывает буквально всё его тело. Ломит так, будто температурил всю неделю. Всего лишь выпил с Хосоком в баре, как всегда, а организм его сдаёт позиции. Всё-таки, наверное, возраст.. - Тшшш, Гук-и, не вставай. Я позвонила Ынгилю, сегодня ты отдыхаешь. Тихий голос жены ужасно режет слух, хочется запереться за семью замками, лишь бы ничего не слышать. Чонгук ужасается своей реакции, однако, успокаивает себя отвратительным настроением в преддверии похмельного дня. Соджу не сильно сломил его скрытую алкашную сущность, но вот текила вперемешку с виски... окончательно. Чонгук морщится, кивает жене и отворачивается на левый бок, и пытается ещё раз заснуть. Даже работа сегодня не зовёт. Душа искренне желает съебаться в стратосферу и конечно же, дать себе обещание больше не брать и каплю в рот. Просыпается мужчина под вечер. Тот стакан воды, который он осушил в бреду просится наружу, и Чонгуку пришлось открыть глаза. - Вот же господи.. - Чон медленно присаживается, осматривает комнату в тёплом мраке, только светильник на тумбочке освещает пространство. А голова трещит нещадно, всё так же хочется зарыться в одеяло и не существовать вовсе. К жизни его возвращает гомон этажом ниже, громкий голос жены неприятно отзывался в груди и заставлял внутренности сжаться. - Что за чертовщина, Уджин?! - Джинсу стояла посреди гостиной, руки были строго по бокам, вся её поза выражала угрозу и недовольство. Чонгук встрепенулся, кашлянул, привлекая этим внимание к себе. - Что за страсти, а меня здесь нет? - охрипшим голосом говорит Чонгук и по общей ауре в комнате определяет, что здесь определенно что-то не так. Уджин весь сжался, сидит в объёмном кресле и не двигается, будто и не дышит вовсе. Джинсу смеряет мужа строгим взглядом, и как только она хочет вставить свою реплику, воздух прорезает умоляющий вскрик сына. - Я не курил, честное слово! Мама почуяла запах от меня, а это я вернулся домой от Сынмина, у него курит папа! Отец, скажи маме, что я не вру. - Джинсу, мы, вроде как, обещали разбираться со всем без криков. Ты ему не веришь? - Чонгук говорит тихо и без повышения голоса, что сразу успокаивает Уджина. Женщина всё так же выглядит устрашающе злой и начинает говорить. Она немного смягчается, увидев мужа около лестницы, который сейчас выглядел до ужаса милым. Весь взъерошенный, немного опухший, но всё равно свой. Чонгук незаметно подмигивает жене, призывая к спокойствию. Это всегда было общим правилом их семьи. - Хорошо, мы тебе верим. Впредь старайся говорить маме об этом сразу, чтобы не вылезали такие недоразумения, окей, сын? - Но!... - Джинсу вмиг хмурится, одаривает мужа непонимающим взглядом, кивает сыну и уходит на кухню. Чонгук трёт глаза кулачками, пытается оклематься, но без похмельного супа, это ему, кажется, не удастся. Придётся позже говорить с женой о том, что пробовать сигареты в его возрасте - нормально. Конечно Чонгук понял, что его сын покурил, не успел проветриться, и сильно просел в этом плане. Он обязательно с ним поговорит о вреде сей привычки, но позже. Прежде своё здоровье и гремящая от избытка алкоголя в крови голова. Вечер проходит хмуро. Уджин позже подошел к отцу и крепко обнял, ведь получить поддержку от одного родителя, когда второй тебе не верит - ценно и поистине прекрасно. Джинсу всегда была строга к Уджину, прививала здоровые привычки, держала в ежовых рукавицах, но прежде всего - она прекрасная мать для своего сына. Женщина знает правила этой жестокой жизни, в которую они совсем скоро выпустят своего птенца, поэтому боится, что чего-то недодаст, не расскажет, не предупредит. Чонгук старается усмирять жену, говорить, что все приходит с опытом и возрастом, и что-нибудь они обязательно упустят. И это не будет их виной. Чонгук крепче прижал сына к себе, шепнул на ухо холодящее душу «не пались перед матерью так очевидно», и, подмигнув, уходит на кухню. Уджин, ошарашенный, смотрит на широкую спину отца, который сейчас скрылся за дверью-купе, ведущей на обеденную зону, и позорно краснеет, потому что папа всё узнал. Не стоило ему докуривать за Сынмином, балующимся этим уже целых две недели. Первое время мальчишка не затягивался, только держал едкий дым в рту и смачно выпускал, морщась от неприятного вкуса. Мальчик улыбнулся сам себе, мысленно поблагодарил папу и поднялся к себе в комнату, а с матерью пока он разговаривать не собирается под предлогом маленького доверия к собственной персоне, что, конечно, немного обижало подростка.

* * *

- Перестань, мффх-ммм! - Джинсу не очень опрятно затыкают, её дыхательные пути перекрыты твёрдым и горячим членом, которым Чонгук сейчас толкается в её рот. Женщина лежит в кровати, сместив голову у изножья прямо к полу, а Чонгук стоит лицом к ней, жёстко держит за вздыбленную грудь и мнёт такие мягкие вершинки сосков. Блаженство. - Ты же любишь, когда я так делаю, хватит изображать святошу. Вдохни, - мужчина вынимает свой эрегированный член из мягкого тёплого нутра, даёт отдышаться, но когда видит, что Джинсу достаточно отдохнула, продолжает свои действия. Доминирование - частый гость в их сексе, и мало когда жена брала бразды правления на себя. Та любила подчиняться, даже спустя столько лет брака. Чонгук шлёпнул жену по правой груди, получил протяжный стон, который вибрацией прошёлся по члену, и мужчина сам низко простонал, чем мало удивил Джинсу. Он никогда не был скуп на эмоции, часто предавался им, мокро и развязно целовал жену, всеми фибрами показывал свою любовь. Джинсу, напротив, была сдержана, но, откровенно говоря, наслаждалась тем, что даёт ей Чонгук. Этим невозможно не наслаждаться, честное слово. Спустя пятнадцать лет брака секс оставался жарким, страстным, не поддающимся плохим изменениям. Он только улучшался. - Давай, детка, доведи меня до конца. - прохрипел Чонгук, закидывая взмокшие волосы назад. Пот стекал по виску, отдавал неприятными ощущениями, но всё возмещала Джинсу, начавшая мять потяжелевшие яйца, присасываться к каждой венке, и наконец, сперма струёй облила лицо женщины, которая тут же всё слизала, громко чмокнула уже опадающий член. Чонгук громко выдохнул, погладил жену по алой щеке, но не успел он на четвереньках податься в кровать, чтобы его бёдра немного приняли отдых, как Джинсу крепко схватила его за запястье и повалила спиной на груду подушек. - Моя очередь, милый. Джинсу легко перекинула ногу через бёдра мужа, ощутила свою же влажность между ног, на долю секунды представила лицо Чонгука, измазанное в смазке. Выражение лица начало изменяться на похотливое, и в конечном счете Джинсу села ему на лицо. Чонгук ожидал этого, но то, как она почти шлепнулась ему на щёки... это было так горячо. Смазка сразу впиталась мужчине в губы, терпкий запах, смешанный с возбуждением кидал Чонгука в незыблемое состояние желе. Джинсу поёрзала, чтобы принять положение поудобнее, и этим только раззадорила Чонгука, у которого член снова стоял колом, а супруга никак не хотела им заняться, в конце концов. - Джинсу, - промычал Чонгук, наконец, облизывая внутреннюю сторону бёдер, начинает посасывать кожу, при этом сам дёргает своими, призывая кое-кого к действиям. Мужчина кончиком языка ласкает набухший клитор, и первый звук, который пощекотал его слух - высокий стон, сорвавшийся из губ Джинсу. Чонгук целует, мнёт нежную кожу, и чувствует, как к его члену присасывается чужой рот. - Боже, блядский. Ещё. Его не разочаровывают. Джинсу умело сосёт головку, массирует основание, каждая венка не остаётся без внимания. Чонгук толкается бёдрами вверх, наслаждение медленно подкрадывается по его низу живота, кончикам пальцев. Оргазм накрывает его первым, и в плотной неге удовольствия он успевает растянуть сей момент, размочив свои пальцы в смазке супруги. Чонгук растягивает Джинсу, хотя не думает, что его хватит на полноценный секс, но пусть это имеет место быть. Он вымотан, хочет снова завернуться в одеяло и никого не видеть, но сделать это сейчас - поселить в душе Джинсу зерно сомнения. Чонгук сквозь патоку наслаждения и внезапно накатившей слабости поцеловал жену в висок, кончиком языка облизал солоноватый участок кожи и участливо полапал бедро. - Пойдём спать? - Джинсу взъерошила волосы Чонгука, которые немного слиплись от скопившегося пота, даже не поморщилась, мужчина слегка удивился, потому что супруга постоянно после близости отправляла его в душ. - Нет, хватит мне бездельничать, я поработаю в кабинете. Уджин снова у Сынмина? Женщина хмуро оглядела их общую спальню, старалась показать ему, что ей неприятно сейчас обсуждать тему ссоры с сыном. Джинсу вмиг ощутила упадок сил, не желала она поднимать эту брешь в стене, которую она так упорно выстраивала. - Да, снова убежал. Нужно запретить ему общаться с этим мальчонкой. Курить в четырнадцать - не нормально. Если я не смогла ему это вдолбить в мозг, попробуй хотя бы ты. Я не хочу ощущать в доме запах курева, от сына тем более. Это вр... - Чонгук выставил указательный палец вперёд, подушечками чувствуя мягкость губ Джинсу. Она что-то ещё бормотала ему в палец, но мужчина отвёл тему кое-куда подальше. - Всё с ним нормально, дорогая. Он подросток, ему свойственно все пробовать и палиться. Не нужно его ругать. Успокойся и прими это. - Принять то, что твой сын постепенно входит в раж плохой компании?! - женщина вскипала, глаза бегали туда-сюда, руки вцепились в простыню. Джинсу была в ярости. - Это Сынмин, господи, они в один горшок вместе ходили. Не преувеличивай. - Чонгук тоже медленно начинал злиться и откровенно не понимать жену, потому что она действительно в последнее время стала слишком встревоженной, отсылки к истерике посреди дня стали очень частыми и беспричинными. Он этого абсолютно не понимал. - Без разницы. Мальчики растут, часто начинают пробовать всякую дрянь, и этого я терпеть не собираюсь. Поговори с сыном, прошу тебя. - Ты сама иногда куришь по ночам, думаешь, я не замечаю? Просто я тебе ничего не говорю, дорогая. Дымить в окно на кухне? Умно. Никак не смею запрещать или глумиться, просто прими то, что наш сын взрослеет. Разговор окончен. Чонгук действительно частенько видел, как Джинсу курит, но ничего не говорил по этому поводу. Она взрослый человек, и о вреде курения знает не меньше его. Поэтому сейчас ругать их четырнадцатилетнего сына за единичный проскок просто нет смысла. Мужчина нарочно медленно переодевается в более удобную одежду для вечерней работы, спиной чувствует злой взгляд Джинсу, но, очевидно, ничего не говорит. Пора заканчивать эту клоунаду. Чонгук тихо прикрывает дверь в спальню и направляется в свой кабинет.

***

- Ынгиль, помедленнее, - просит Чонгук, выставляя раскрытую ладонь вперёд. Ассистент смущенно улыбается, замолкает, из-под стушевавшегося взора смотрит на начальника и участливо вздыхает. Тот сразу начал рассказывать своему боссу события прошедших дней, пока тот был в ауте, и Чон просто пока не был в приличной кондиции, чтобы всё переварить и обдумать. Просто помедленнее. - Хорошо, господин. Самое важное - нужные кадры, конечно же, есть, нужно только ваше одобрение. Тот архитектор - Ким Тэхён, он... - Кстати, о нем. Сегодня назначена встреча с ним? Больно я много думал о нем в эти дни, - усмехается Чонгук, потирая лоб, на котором выступила испарина после беготни из кофейни до офиса. Настолько хотеть работать именно у него, что впопыхах прилететь из другого конца земного шара... Чонгук был польщен. - Да, конечно. В шесть тридцать, после окончания рабочего дня. Вас устроит это время? Он попросил личную аудиенцию. - Ынгиль последнюю фразу просто-напросто прошептал. - Личной? А как она может быть не такой при собеседовании? - Я тоже удивился, господин. Просто очень настырный мужчина. Везде таскается со своим матовым тубусом, он ещё обклеен наклейками, представляете? - юноша сдавленно посмеялся, вспомнив немного неряшливого парня, который два дня назад заявился в их офис. - Ладно, как ему вздумается. Остальные вопросы? Так они ещё обсудили кучу моментов, которые Чонгук упустил за свой мини-больничный, решил проблему с графиком сотрудников, подписал отчёт по зарплате, и ещё многое другое. Снова входить в рабочую колею оказалось намного легче, чем он думал. Чонгук варился в этих бумагах, квартальных отчётах, обсуждать сложные вопросы с бедным Ынгилем - верх удовольствия. До конца рабочего дня с его лба не сходила морщинка, которую так хотелось разгладить и помассировать, но времени на это мужчина выкроить не мог. День стремительно подходил к концу, а интерес Чонгука возрастал. Пора бы закругляться и спуститься в кофейню на цокольном этаже их офисного здания, прогуляться, размять затёкшие мышцы. Оставшиеся в офисе работники порывались сделать ему бодрящий напиток, однако, Чон отказался, свой порыв объяснил желанием погулять перед уходом домой. Кофейня была рассчитана на большой трафик, в обеденное время здесь не протолкнуться, поэтому здесь у них стоял постоянный заказ на кофе, ежедневный список, который его подопечные забирали в определенное время. Кофемашину в отдел купить они так и не решались, лучше уж довериться профессионалам и пить нормальный кофе, а не очевидную дрянь, которую часто вытворяет сей аппарат от рук обычных людей. - Добрый вечер, - тихо здоровается Чонгук с бариста, очевидно задремавший за зоной отдыха. Бедный. Мужчина осторожно треплет паренька за плечо, как тот, будто ошпаренный, встаёт из своей расслабленной позы, что Чонгук невольно забоялся за его состояние здоровья. Так можно и в обморок упасть. - Боже, - смущается он. - извините меня пожалуйста. Пройдемте на кассу, господин Чон. Те уже знают всех на лицо, а Чонгука уж тем более. Он заказывает просто капучино с сиропом, берет сэндвич, оплачивает и желает юному бариста чаще отдыхать. Чонгук ещё хочет видеть за стойкой этого улыбчивого парня, которого, вроде как, зовут Сону. Он идёт к столикам, ленивым шагом преодолевает расстояние, и не успел он дойти, как его плеча кто-то касается. - Изв... - мужчина выглядит уставшим, потрепанным. Его глаза выдали его сразу, белки были с лопнувшими капиллярами, и Чонгук невольно задался вопросом, спит ли он вообще. - ...ните. Вы Чон Чонгук? - Мг, да. - удивился Чон. Его, блять, здесь знают все. Пора бы перестать удивляться. - Я, - он прочищает горло, параллельно с этим расслабляет узел галстука, очевидно, сильно давящий ему на шею. - я Ким Тэхён. Хочу у вас работать. - Ах. Так это вы? - Чонгук теперь отчетливее рассматривает внешность мужчины, стоящего перед ним. Водолазка с высоким горлом, объемное пальто, в котором он выглядит довольно мило, и вообще не на свой возраст, сколько бы ему там ни было лет. Лицо всё такое же растерянное, Ким пытается вести себя отрешённо и в рабочем стиле, но, очевидно, у него ни черта не получается. Он выдаст себя сразу же. Ночь за высокими окнами кофейни навевает грусть и тоску, Чонгук поневоле хочет свалить восвояси домой, иначе почему в девять вечера он стоит здесь, с его потенциальным работником, который выглядит как старый добрый олень перед яркими фарами машины. - Да, я. - твёрдо отвечает Тэхён. Он старается звучать хорошо, без заминок, так, как он умеет. Но перед ним всё по-другому. Совершенно иначе. - Давайте присядем, Ким Тэхён, - Чонгук смял переносицу, неловко поправил рукав накрахмаленной рубашки, та слишком начала давить, и указал правой рукой на свободный столик. - Простите за мою настойчивость, я понимаю, что такое в Корее неуместно. Прожив в Америке треть жизни немного утрачиваешь способность вспомнить элементарные правила приличия. Прошу меня простить. Тэхён смотрит вдаль, хочет не зацикливаться на приятных чертах лица Чонгука, который, конечно же, именно сейчас решил детально рассмотреть собеседника напротив себя. Легкая неотесанность, небрежность, при этом всё это в купе с достаточно важным видом прилежного работника. Тэхён представляет из себя тот вид людей, кто будет выглядеть глупо, но мозгов у них хоть отбавляй. В данном случае извилины Кима работают в сторону сложных чертежей и построений. Чонгук заостряет взор на острых скулах, внутри ямочки замечает маленькое пятно, вероятно, от грифеля. Он не хочет ему говорить про него, доселе это выглядит довольно мило и нелепо, но отвлекать собеседника не хочется вообще. Улыбка мимоходом проходится по лицу мужчины, широкие губы очерчивают пространство своей необычностью, создавая улыбку с квадратиком. Чонгук немножко давит свою лыбу, дабы не заставить его смутиться. - Расскажите о себе. Откуда вы родом, как пришли к архитектуре, чей стиль вы предпочитаете, кем восхищаетесь. Мне интересно абсолютно всё. - Чонгук, наконец, отводит взгляд на фикус позади Тэхёна, такой жилистый, с чистыми листами, наверняка его протирают каждый день. Немного отвлекшись, внимание падает на активно жестикулирующего Ким Тэхёна, который почему-то не перестаёт его разглядывать. Как будто пытается разглядеть каждый шрамик, неровность, морщинку, в конце концов... неловко. - Родом из Пусана. Мне тридцать пять, я младше вас на два года, - улыбается Ким одними глазами. - Надо же, вы осведомлены о моем возрасте. - скалится Чонгук, пребывая в истинном наслаждении от красных пятен на шее Тэхёна, которые только-только начали проступать на хрупкой на вид коже. Странное наваждение. Этот мужчина довольно интересен, и его всё быстрее хочется увидеть за делом, а именно нахмуренное лицо, возможно, в очках, с карандашом за ухом, выступившими волосами из укладки. Представления так же быстро пролетают перед глазами, как и улетают. Тэхён всё ещё что-то говорит, а Чонгук не уверен, что внимательно слушал. Какой стыд. - Заха Хадид, она мой идеал. Просто верх гениальности, быть настолько осведомленной о всех трендах и материализмах будущего... жаль, я так и не смог с ней встретиться. Я должен был поехать на пресс-конференцию, но самолёт мой бедный, задержали. Метель была ужасная, видимость нулевая. Божество моей профессии осталась без моего внимания и участия, я был безмерно расстроен. До сих пор жалею. - Возможно, вы наслышаны об эффекте бабочки. Вы могли стать жертвой несчастного случая при поездке на эту конференцию, - утверждает Чонгук. Кима немного перекашивает от слов "несчастный случай", но никто из них не вдался в это слишком подробно. - Отчасти, да. Но встреча была за полгода до её смерти, и представьте мою печаль, когда я прочитал о её кончине, - заканчивает Тэхён свой немного грустный монолог, приправляет дело знатным шмыгом из носа. - Значит, так нужно было. Не следует так расстраиваться. Тэхён медленно кивает, наконец, обращает на своего собеседника внимание. Он не может остановить себя от рассматривания, а если быть честным - любования этим мужчиной. Его презентабельный вид, что не портит даже порядком уставший вид и залегшие под глазами синяки. Тэхён прекрасно понимает, что задерживает своего будущего босса от отдыха, но не смеет отказывать себе в удовольствии провести с ним сегодня ещё чуточку времени. Он и так многое потерял. - Ну, так что? Я могу рассчитывать на рабочее место? - нетерпеливо ёрзает на месте Ким. Его тубус улетел под стол ещё в начале разговора, ему не на что опереться. - Хм, - улыбнулся Чонгук. - Вы порядком настойчивы. Мне это нравится. - Я же говорил, что полжизни прожил в Штатах, там всё по-другому. Абсолютно. - Приходите через два дня на пробный день. Вы ознакомитесь со стилистикой компании, с образцами построенных зданий и различных проектов. Если все устроит - отдел кадров прямо рядом с кафетерием. Угостите меня потом кофе. - закончил Чонгук, допивая свой остывший кофе. К сэндвичу он не притронулся. - Спасибо, Чонгук, - замялся на секунду. - Чонгук-щи. Я приду. Обязательно. - Доброй ночи, Тэхён-ним.