Ужас возвращается.
23 апреля 2022 г., 19:18
— Еще раз к ней подойдешь… Я тебя не буду жалеть, Антошка, — хищный оскал появился на лице брюнета.
В руке у него был балисонг, окрашенный в алый кровью Антона. Сам Петров сидел на снегу, шокированно раскрыв глаза. Он прикрывал рану рукой, ошеломленно метая взгляд то на Пятифана, то на Бяшу, тихо ржущего за его спиной, то на спину Смирновой, которая быстрыми шагами уходила после очередного разоблачения.
— Пятифан! — Крикнула с окна Лилия Паловна, их руководительница еще с пятого класса. Она явно была недовольна тем, чему стала свидетелем.
Рома насупился, поднимая озлобленный взгляд наверх. Учительница так же строго на него смотрела, и, пока этот неловкий момент продолжался, Антон впопыхах поднялся и удрал под очередную пропитанную желчью тираду Пятифана, которого он уже не слышал. Сейчас ему было абсолютно плевать на все, главное сбежать домой по-раньше и больше ни с Полиной, ни с бандой Пятифана не встречаться сегодня.
Антон не представлял, как будет завтра появляться в школе под давлением тяжелого взгляда Ромы, а потом за школой снова терпеть унижение и избиение.
Матери сообщать тоже не хочется, опять втягивать ее в свои проблемы и бесконечно выслушивать все ее недовольства о том, как же сильно он ее огорчает. С самого начала ему не следовало соваться к Полине и вообще ее провожать. Зато Лиса, которая постоянно преследовала Антона, пропала и не появлялась больше. До определенного момента.
Петров быстро добежал до дома. Не смотря на боль в руке и сильное головокружение, он обошелся без приключений на задницу. Никто его дома не ждал, кроме Оли. Она была его лучиком солнца, который он поклялся оберегать до конца своих дней. Именно она спасала его от пучины отчаяния и липкого страха.
— Тоша, наконец-то ты пришел, — радостно проговорила Оля чуть хриплым голосом, спускаясь с лестницы, — Мне здесь так скучно. Пошли поиграем?
Она сразу накинулась на Антона, который даже шапку не успел снять с головы.
— Оль, давай потом, щас я переоденусь, — Раздраженно пробормотал он, все еще придерживая руку.
Оленька обиженно на него глянула и, топнув ножкой, воскликнула:
— Так ты забудешь! — и убежала обратно наверх, даже не выслушав оправдание Антона.
Он тяжело выдохнул, наконец, раздеваясь. В проходе показалась мать Антона, недовольно покачав головой:
— Опять вы ругаетесь. Антон, ты же уже взрослый, а все равно начинаешь ссориться с сестрой, — заметила она, расставив руки по бокам.
«Ты сама ругаешься с отцом каждый вечер, не заботясь о том, слышат ли вас дети!» — Недовольно заметил Антон, но изо рта вышли совершенно другие слова, — Прости, мам.
— Толку-то сейчас извиняться передо мной, иди проси прощения у Оли. Она, все-таки, болеет, а ты на нее так накинулся, — отрезала она и ушла обратно на кухню.
Антон цокнул языком, закатив глаза. Он перестал воображать счастливую семью уже лет с четырнадцати. Все было настолько плохо, что он даже задумывался съехать от них, но Оле не было восемнадцати, а оставлять ее тут одну с родителями он точно не хотел.
Вся эта пугающая атмосфера по утрам, молчаливые, огорченные и пустые взгляды, с таким же мертвыми голосами: «Антон, иди ешь кашу.»
При виде такого, Петров не знал даже, смеяться ему или плакать. Это все так чертовски давило на него, заставляя голову разбиваться на мелкие осколки, а душу, при виде плачущей Оли, рассыпаться на маленькие частицы. Он сочувствовал. Не знает, себе ли, Оле или родителям, которые все не могут решить проблему и мучают себя каждый раз, стоит им пересечься взглядами.
Как же ему хотелось просто пропасть, чтобы его никто больше не раздражал, чтобы его больше никто не искал и не издевался. Хотел, чтобы все просто забыли о его существовании.
Стоило обработать рану, иначе может попасть грязь. Антон зашел в ванну, где на полке всегда лежала аптечка. Он открыл, достал перикись, ватки, зеленку и под собственное шипение принялся обрабатывать руку.
…
Поникший, он зашел в комнату, заваливаясь на кровать, даже не переодевшись. Ноги были ватными, а тело будто весило более ста килограмм. Глаза были красные и опухшие, словно он проревел пару часов. В голове было совершенно пусто. С такими же пустыми глазами он глянул в сторону окна, продолжая лежать в такой же позе.
Странное чувство его охватило с головой, словно за ним кто-то наблюдал, словно кто-то был готов напасть на него, съесть. Антон не на шутку испугался, садясь на край кровати, внимательно наблюдая за лесом, что прячется за этим на первый взгляд хрупким окошком.
Словно зайчик, он смотрел не отрываясь, а только после аккуратно встал, подходя ближе. Ставя руки на подоконник, он выглянул в окно. Никого. Только одинокие деревья колыхались из-за ветра, поглощая всю тишину. Антон поежился, быстро закрывая шторы. Липкий страх сковал его тело, заставляя застыть изваянием посреди комнаты.
Через пару минут он услышал тихое, обеспокоенное «Тоша…».
Моментально глянув в сторону двери, Антон увидел перекосшее от ужаса лицо сестры.
— Оля?! — Он тут же подошел к ней, заглядывая ей в глаза, — Что случилось?
— Тоша… там сова… снова! — Она с испуганным писком резко забежала в комнату брата, закрыв глаза своими маленькими ладошками.
Сердце парня сжалось от тревоги: он был явно шокирован и обеспокоен этой новостью. Впервые за два года он вновь услышал об этой противной птице, что каждый раз пугала Оленьку. Он с опаской приложил палец к губам, молча попросив сестру ждать тут.
Она закивала головой. В комнате брата было намного спокойнее: здесь были смешные рисунки динозавров, девочка с черными волосами, которая держала в руках скрипку. Оля постаралась вытеснить образ жуткой совы, заменяя его только что найденной новой работой брата. Она была очарована рисунком девушки и протянула ручки, чтобы забрать лист себе. Она понимала, что нельзя было так без спроса брать у брата его же рисунки, но, зная его, девочка понимала: никто бы ей в жизни не разрешил показать это своим подружкам из класса. А ведь было, чем похвастаться!
Оля аккуратно его свернула, засовывая себе в рукав кофточки и села на кровать в ожидании старшего брата.
Антон медленно заглягул в комнату Оли, все ещё оглушенный внезапной жалобой сестры: «Не может быть такого, она не видела сову два года, уже радовалась, что она от нее отстала, но тут снова?!» — Витала мысль в голове, пока он сам не столкнулся с жутким силуэтом совы, которая сидела за окном, за занавеской, не двигаясь. Антона так и застыл, парализованный страхом, на месте, выглядывая из-за двери. На секунду он моргнул, а когда открыл глаза, тени будто и не было. Он с выпученными глазами быстро подбежал к занавеске. Сомнения захлестнули парня, но он в отчаянном жесте все же дёрнул ткань в сторону. Все в миг нарисованным мозгом парня ужасные образы, так ими и остались: ничего за окном не было. Потемневший лес, да и только.
Чувствуя облегчение, Петров вялой походкой вернулся в свою комнату, где Оля уже собиралась за ним идти, но мигом успокоилась при виде блудного брата.
— Ну что? Ну что? Она там?! — шопотом затараторила она, в ужасе сжимая подушку.
— Все в порядке, я… я прогнал ее, — Антон устало улыбнулся, всем своим видом пытаясь показать, что опасность действительно миновала, — Можешь возвращаться в свою комнату. Иди поспи, ты же болеешь.
Оля подозрительно на него посмотрела, но опомнилась, когда заметила и правда уставший вид брата, аккуратно обняла его, тихо пробормотав «спасибо, Тоша», и убежала обратно в свою комнату.
Антон счёл это хорошим завершением внезапного переполоха и вновь улыбнулся, стягивая с себя школьную одежду. Он даже и не заметил давно окутавшую лес светлую ночь. Стоило только повалиться на кровать в футболке и шортах, как он мигом заснул, для удобства сжимая одеяло между ногами.
***
Утро у парня началось с раздражения, усталости и жуткой слабости в ногах и руках. Похоже, позу для сна он выбрал не самую удачную и отлежал себе все, что мог. Зато меньше на животе спать будет. От этого еще и голова затрещала, как пакет от неисчисляемого количества продуктов. Мрачное настроение матери передалось и отцу, а от отца уже к сыну, дополняя его изначально не лучшее состояние. Они снова шумели в кухне, но, похоже, не с отцом, а с Олей. — Нет, ты еще не полностью выздоровела, ты можешь еще больше заболеть, знаешь же, что у нас не так много денег, чтобы тратить их на лекарства! — грозный тембр матери отозвался гулом в тихом доме. — Ну мам! Мне правда уже лучше, я готова идти в школу! Пожалуйста! — словно маленький шестилетний ребенок захныкал, дергая кофточку своей матери. Антон непонимающе покосился на них, удивленно открыв рот: — Что происходит? — Антон, — серьезно сказала она, — Ты как раз вовремя. Скажи своей сестре, что ей нельзя идти в школу, пока не выздоровеет. — Но я уже полностью здорова! Я очень хочу в школу! — Оля также перевела умоляющий взгляд на Антона, будто только он в этом доме мог понять ее. Антон в смятении перемещал взгляд то на Олю, то на Карину. Он как будто в игре какой-то, где от вашего выбора зависит дальнейшее развитие истории. Хотя, фактически, это было похоже на правду. «На месте Оли я был бы не прочь дома посидеть. Все лучше, чем в школу чесать…» — начал мысленно рассуждать Антон, опуская взгляд на ноги. Он чувствовал себя подавленно, вспоминая вчерашний разговор с Ромой. Отец нахмурился, отложив газету. Он покосился на Карину: — Пусть идет, если считает, что выздоровела. Если заболеет, сама будет себя лечить. Антон опешил от сказанных слов. Это что еще за ответственность такая? Как будто отцу было плевать на всю эту заварушку, его лишь раздражало, что в доме поселился шум, мешавший ему читать. Карина тоже изумленно взглянула на мужа, а с языка уже готова была сорваться новая партия причитаний о том, какой он ужасный отец. Оля, заметив, что на нее больше не обращают внимания, быстро выскочила в коридор, напяливая куртку, шапку, сапожки и портфель. Антон даже не успел осознать произошедшее, такая проворная была сестра, окрылённая своим желание. Он глянул на Олю, которая ему подмигнула и выскочила из дома. Мать тоже запоздало опомнилась и разочарованно покачала головой, смотря на Антона. Словно это он во всем виноват. Он насупился отворачивая голову. Надо было быстро выходить за Олей, а то вдруг потеряется в этой кромешной тьме. Он быстро оделся, взял портфель, что был собран еще вчера, и пулей выскочил на улицу, глазами ища Олю. Она притаилась за дверью, а когда Антон выбежал, резко накинулась на него с объятиями, крича при этом «бу-у». Сердце в пятки ушло, но он все равно улыбнулся. — Ну ты меня, конечно, напугала ха-ха, — Петров обреченно похлопал сестру по голове, состроив светлые брови домиком и грустно улыбнувшись, — Зачем ты так торопишься поскорее в школу? — Хочу, чтобы Тоша стал популярным и чтоб все его любили! — Она хохотнула, явно чего-то недоговаривая. Антону стало не по себе от ее ответа. Что еще значит «популярным»? Разве это так необходимо ему? Разве это спасет его от дальнейших унижений со стороны Ромки и Бяши? Да и что она сделает, что все резко обратят на Антона внимание? Как же много вопросов, но уже не было возможности получить ответы от Оли, которая во всю бежала к школе, а после останавливалась, дожидаясь где-то идущего сзади Антона. Он даже и не заметил, как они добрались. Словно была мимолетная секунда, и вот они в этом ненавистном здании. Они зашли, парень помог переодеться Оле и взял в руки ее одежду и портфель. Со стороны это выглядело ужасно мило: он, как заботливый братик, готов был все сделать ради сестренки. Олечка ему все болтала и болтала о чем-то, что он слушал в пол уха. Наконец, они подобрались к ее классу, Антон спустился присел, чтобы быть на ее уровне. — Удачи, Оля, — он поцеловал ее в лобик и заботливо улыбнулся. Оля отзеркалила эту улыбку и помчалась со всех ног в класс, уже совершая то, ради чего сюда так спешила. Антон лишь почесал затылок, не понимая, чего она такая веселая сегодня. Вчерашний инцидент с совой будто приснился ему, будто это было все в его голове… Но горящие от страха глаза Оли доказывали, что это точно был не сон. Петров простоял несколько секунд на месте, а потом вспомнил, что стоит как вешалка, по прежнему удерживая Олину куртку. Он сразу зашел в раздевалку и повесил ее на передний крючок, чтобы девочка смогла увидеть ее сразу. Вот и начался муторный день, полный ненависти и злобы в глазах того, с кем он хотел бы сталкиваться меньше всего. Но первым он встретил Полину, весело идущую к нему навстречу. Почему-то от ее вида он сам заулыбался и хотел было сказать банальное «привет», как она обошла его, прямо бросаясь в объятия Ромы, который шел позади него. Антон поежился, отводя взгляд. Он даже не стал задумываться, почему Полина вопреки своим словам про то, что Рома не ее типаж, прямо в школе полезла на шею к Пятифану. От этого Антон лишь нахмурился, осознавая ошибочность своих прошлых мыслей о том, что Полина была его единственным другом. Обида захлестнула его с головой, так что он просто ушел к окну, облокотившись на подоконник. Рука сразу потянулась за тетрадкой, где он рисовал что-то непонятное ему самому и которую не жалко было выкинуть в случае чего. На листке начала прорисовываться голова его подруги, которая сейчас находилась в компании Ромки. Потом волосы: через рисунок чувствовалось, какие они мягкие. Школьная форма… Но потом он с силой сжал карандаш, понимая, кого рисует. Зачеркнув рисунок, он начал прорисовывать очертания парня. Пока неизвестно кого, но как только карандаж пустился в пляс на лицо, он сам изобразило рожу Пятифана. Антон изумленно глянул на получившуеся картину: «Полина, нарисованная недалеко от рисунка Ромы, была полу зачеркнутая, но черты можно было разглядеть, и Пятифан, лицо красивенное, будто художница рисовала своего кумира.» От этой мысли он покраснел, за что получил заинтересованные взгляды некоторых одноклассников, что уже в наглую пялились на то, с какими эмоциями изрисовывал кусок бумаги Петров. Он хмыкнул, вырвав листок из тетрадки, скомкал и кинул в ближайшую мусорку. Поправив лямку портфеля, Антон, будто зная, что именно сейчас прозвонит звонок, первым зашел в класс и уселся за предпоследнюю парту, уже давно опустевшую с момента пропажи Семена. Никого из пропавших детей так и не нашли, потеряшек становиться только больше.***
Ромка вертел в руках скомнканый лист, ухмыляясь. Пока учительница рассказывала какую-то новую тему, он невзначай развернул листок. Содержание его удивило, да так, что он рот приоткрыл, быстро метнув озлобленный взгляд на Петрова, который, в свою очередь, подперев щеку рукой, скучающе вырисовывал в тетради узоры. — Че он там изобразил, на? — Подал голос Бяша, усмехаясь над Антоном. Если бы не его голос, Рома так бы и пялился на Петрова своим испытывающим взглядом. Медленно обернувшись на Бяшу, он подумал чуток, а потом ухмыльнулся и убрал листок в карман: — Неа, не покажу, — со смехом сказал Рома, снова таращась на Антона, словно хотел прожечь в нем дыру. Антон, конечно, почувствовал этот взгляд. Холодный пот чуть ли не из всех мест лил, а взгляд потупился. Рука дрогнула, сделав неровную линию. Он снова посмотрел на свой рисунок, обомлев. Черты снова были так похожи на Пятифана, что Антон закусил губу, медленно посмотрев на Рому. Их взгляды встретились, Петров не на шутку перепугался и сразу же приковал взгляд на тетрадку, с которой на него смотрели такие же хищные глазенки. Словно охотник на свою добычу. — Извините, можно выйти? — Антон поднялся с места, с паникой в глазах уставился на учительницу. Она утвердительно кивнула, снова возвращаясь к теме. После того, как Антон выбежал из класса и направился в туалет, за ним тут же вышел Ромка, ничего не сказав ошеломленной такой наглостью учительнице. А Бяша лишь посмеялся, представляя, как Ромка выбьет из Антона всю дурь. В туалете Антон включил леденую воду, сразу обрушая ее себе на лицо, а после прислушался и услышал стремительно приближающиеся шаги. Он, до чертиков перепугавшись, со всей дури влетел в одну из кабинок и запер дверь. В туалет зашел Рома, глазами ища Антона. — Эй, Антошка, ты что, испугался? — Послышался насмешливый голос Пятифана, — Выходи, а то пощады не будет. Рука Петрова вздрогнула, так и не коснувшись дверной ручки. Он поджал губы, ком поднялся к горлу, и парня охватил немой ужас. Что он сделает с ним? Что будет? Рома его правда убьет? Дверь толкнули ногой, а Антон аж на месте подпрыгнул, округляя глаза. — Я знаю, что ты там, зайчик, выходи, — издевательски обозвал его Рома, в его голосе явно слышалась нотка недовольства, — че как ссыкун залез в кабинку и не открываешь? Я ж знаю, что ты там не срешь. — Что тебе от меня надо, — все-таки решился подать голос Антон, перебирая пальцы. — Что ж ты так испугался, поговорить хочу. Выходи, — он словно выманивал жертву, чтобы потом наброситься на нее, истерзать, впиться в глотку, чтоб кровь была по всему полу, чтобы бился в конвульсиях еще несколько минут! Послышался щелчок и дверь приоткрылась. Показался Антон, развалившийся на закрытом туалете, как будто хулиган школы. Роман лишь усмехнулся, подходя ближе. Он яростно поставил ногу на крышку туалета, между раздвинутыми ногами Антона, и нагнулся так, что почти доставал кончиком носа его лица: — Отвечай, ты педик? — грубый голос ворвался в уши Антона. Он замер, широко раскрыв глаза, глядя на Рому. Пару секунд он не мог ничего вымолвить, губы дрожали, а рот то закрывался, то открывался, в конце концов он ответил вопросом на вопрос: — Почему ты так говоришь? — Как будто обижаясь, Петров нахмурился. Эта поза была невероятно смущающая. Антон был буквально припечатан к туалету, пока над ним возвышался Ромка, согнув ногу и поставив между его двумя. Петров отвел взгляд, а потом был ошарашен ответом Пятифана: — Так чего ты меня на уроках рисуешь, а? Отвечай, ты педик? — еще раз, будто шипя, спрашивает он, взяв одноклассника за подбородок, чтобы тот глядел в его глаза. О, как бы Антону хотелось сильнее вжаться в туалет, став единым целым с ним, чтобы никакие Романы не прижимали его, до одури дыша на него запахом недавно выкуренных сигарет. — Я не понимаю о чем ты, — мрачно ответил Антон, замечая, что Рома слишком сильно сжимает подбородок, будто хотел сломать его. — Да ну? — он оскалил зубы, на минуту отрываясь от Антона, вынимая листок из кармана и показывая его Антону, — Тогда что это такое? Антон был в шоке. Это же тот рисунок, который он выкинул сегодня утром. — Ты что, по мусоркам лазил, чтобы его достать? — бросил он как-то насмешливо, что очень разозлило Рому. — Хочешь пиздюлей получить, Петров? Отвечай, что за хуйня?! — хулиган взял его за рубашку, притягивая к себе. Антон зажмурился, ожидая удара. Но его не было. Вся эта близость на него очень давила, а сам он едва не сгорал от духоты этого помещения. Его щеки порозовели, а Ромка в шоке на него уставился. Антон тоже открыл глаза, их взгляды встретились. Так ничего и не ответив, Петров приложил все силы и оттолкнул его. Рома полетел в стену, гневно смотря на раскрасневшегося Антона, который впопыхах убегал из туалета. — Что это, мать его, было, — он дотронуться до пылающей щеки и обомлел, — какого хуя? Он одернул руку, как будто тронул что-то противное. Его яростный взгляд уставился на место, где только что сидел Антон. Он ещё пару секунд пялился, а после, успокоившись, вышел из туалета. В руках он до сих пор сжимал скомканную бумагу, которую после запихнул обратно в карман своих спортивок.
