Фантасмагория

🎼 Middle of the night- Elley Duhé

Юнги казалось, что жизнь крепко ухватила его за руку, вцепившись мертвой хваткой в запястье, и утащила в парк развлечений, оставив одного посреди пугающих аттракционов и шумных людей. Юнги испуганно озирался вокруг, пытаясь выбраться из липкой паутины, но его лишь сильнее влекло в самый эпицентр. Толпа затягивала его то на один аттракцион, то на другой, заставляя переживать спектр эмоций, от которых Юнги так старательно и долго прятался. До аварии дни были похожи на американские горки, которые со временем даже начали нравиться. Круговорот музыки, ночных пабов, череда сонных утренних часов и живой ночной трассы, наполненной дорожной пылью и скрипом шин о жесткий асфальт. И рядом, даря свой безумный смех, был Хосок. Они вместе писали треки, вместе засиживались допоздна в студии, вместе выступали, вместе выбирались с наступлением темноты за город, чтобы немного покататься на машине. После аварии Юнги будто окаменел, потоком событий и людей уносимый в комнату страха. Не было ни единого намека на просвет, ни единого шанса на побег. Искаженные в гримасе боли лица, исполосованные шрамами татуированные руки. Реальность, которая стала больше похожа на кошмар, не имела ничего схожего с той жизнью, что была у Юнги прежде. Мин изолировался от скудной, но имеющей в его жизни место кампании в лице Намджуна и еще нескольких людей из андеграунда. Юнги перестал писать музыку, бесцельно проводя свои будни в больничной палате. Беспрекословно, словно по зову, несколько раз в неделю возвращаясь в сны, наполненные виной и страхом, по ночам. Он пытался не спать, но физиология выполняла роль жестокой кармы. Измотанный, почти без сил, Юнги все равно склонял голову на ненавистной кровати, до крови терзая губы во сне. С появлением Чимина Юнги показалось, что его миллиметр за миллиметром, неуверенно и нежно касаясь, вытаскивало из комнаты страха. Привычный уклад разрушился в тот момент, когда Чимин нашел его в пабе Намджуна, вглядываясь своими большими карамельными глазами с такой надеждой и трепетом, что сердце отчаянно щемило только от одного присутствия этого милого и потерянного ребенка. Юнги никогда не предпринимал попыток найти своего соулмейта, не задумывался о том, что не ему одному больно и сложно от ночных фантасмагорий. Он не хотел впускать кого-то в свое личное пространство, обрастая колючими шипами в виде грубости, используя в форме своеобразной защиты. Но глупый зайка тянул руки, просился быть ближе, всеми силами старался помочь Юнги. Отчаянно дул губы, когда Юнги, словно в тире, отстреливался из пневматики по его наивным и искренним, неуверенным шажкам навстречу. Парнишку рикошетило, откидывая назад на несколько шагов, но он все равно пытался подобраться ближе. Юнги и сам не заметил, когда сделал шаг, сокращая расстояние. Старшего поражало то, с какой отдачей отражалось на нем каждое действие Чимина. Юнги грубил и Чимин расстраивался, но все равно не терял надежды, пытался оправдать. Юнги прогонял и Чимин плакал, но все равно не мог возненавидеть. По прежнему питал надежды вырастить целый вишневый сад посреди чернильной и мертвой пустыни. Юнги молчал и Чимин смущался, нервно стискивая в маленьких ручках край своего безразмерного кардигана, давая время на осмысление и принятие. Юнги предлагал и Чимин соглашался. Всегда. Доверчиво, не споря, не пытаясь извлечь какую-то выгоду для себя. Просто был рядом, позволяя питаться своей энергией, своим светом в надежде на то, что Юнги сможет вернуться к привычной жизни, сможет принять их связь, сможет…наверное, даже влюбиться. Чимин все делал для других- навещал Хосока, поддерживал Юнги, отдавал всего себя для учеников в танцевальной студии, помогая Чонгуку, смеялся над глупыми шутками и выходками Тэ, не отказывая во встрече. И ничего не требовал в ответ. А потом Юнги узнал от Давон, что она приняла решение отключить Хосока от аппарата жизнеобеспечения и весь его мир, слабо подсвеченный изнутри присутствием Чимина, разрушился. Мин озирался вокруг, наблюдая лишь за искривленными поверхностями пугающих зеркал, украшающих бесконечно длинный зловещий лабиринт. Видел в отражении лицо Хосока, который твердил о том, что лишь Мин виноват в том, что он прикован к больничной койке. Видел злость Давон, которая кричала на него, обвиняя. Видел Чимина, который лишь с легкой грустью качал головой, повторяя: ты недостоин быть рядом со мной. Некая прострация, в которую погрузился Юнги, искажала реальность, заставляя воспринимать все совершенно неправильно. Чимин никогда бы такого не сказал, однако воспаленное сознание Мина кричало о том, что это действительно так. И, оттолкнув Пака максимально безжалостным и жестоким способом, он искренне надеялся, что это послужит конечной точкой и соулмейт больше не захочет его видеть. Он видел слезы и безмолвную тоску в волшебных глазах напротив, видел, как предательски дрожали пухлые губы, которые только минуту назад целовали. Видел, как крошится на миллион осколков маленькое сердечко Чимина, оседая пеплом где-то под острыми ребрами. И во всем этом был виноват только Юнги. Но он считал, что был обязан так сделать. Он уничтожил Хосока, он испортил отношения с Давон, он разорвал дружбу с Намджуном. И Чимина он должен был оттолкнуть, считая, что так будет лучше для соулмейта. Захлопнув дверь в чужую квартиру, Юнги прижался к холодной стене, раздирая горло в беззвучном крике, сквозь слезы повторяя: прости, прости. Прости, малыш. Но так будет лучше. И больше всего на свете в тот момент Юнги жалел о том, что вообще допустил ошибку, подпустив к себе Чимина, подарив надежду обоим. Априори было понятно, что Мин не сможет сделать зайку счастливым. Изначально Юнги не стоило идти на поводу эмоций, однако Юнги слаб и эгоистичен. Поэтому он прижимал к себе, изголодавшись по чужому теплу, целовал дрожащие губы, прижимая к себе худое тело, после чего оттолкнул, позволяя падать, падать, падать. И сейчас, нервно нахмурившись, Юнги стоял перед уже знакомой дверью в чиминову квартиру, ощущая себя еще большим эгоистом. То, что он увидел и услышал тогда в палате, разрушило все его убеждения. С каждым словом Чимина о том, что он поможет Хосоку, оплатит его лечение, выстроенные в плотную стену самообладания убеждения с треском ломались, обнажая израненную душу Юнги. Чимин обнимал Давон, утешая, в то время как сам выглядел откровенно плохо. Под заплаканными глазами залегли глубокие чернильные синяки, делая парня старше на несколько лет. Пак шмыгал носом, периодически скрывая кашель под плотной медицинской маской. Руки, поглаживающие чужую спину, дрожали. В тот момент Юнги отчаянно хотелось оттолкнуть девушку, притянуть Чимина к себе и прорычать на ухо: моё. Только моё. Но он стоял, понимая, что не имеет на это права. Теперь уж тем более. Чимин в очередной раз сотворил чудо, продлевая жизнь Хосоку, ударяя Юнги в центр солнечного сплетения. Заставил вновь хватать ртом холодный воздух, наполняя полупустые легкие кислородом. Чимин в очередной раз спас Юнги, даря еще один шанс на существование. С того дня прошла почти неделя и Юнги только сейчас добрался до чужой квартиры, собирая мысли воедино. Он по прежнему считал, что Чимину не стоит быть рядом, но он хотел извиниться. Не представлял как, но очень хотел. Чимин, как никто другой, заслуживал этого. — Соберись уже, идиот…- пробормотал Юнги, протягивая руку. Костяшки коснулись холодной поверхности двери, разнося по пустому лестничному пролету чересчур громкие удары. Раздалось непонятное копошение, после чего дверь распахнулось. Сердце Юнги пропустило удар и он глубоко вдохнул, тут же глупо захлопывая рот обратно. Лохматое создание, стоявшее на пороге чиминовой квартиры, вовсе не было Чимином. Взъерошенный, похожий на недовольного воробушка, парень одернул цветастую футболку с непонятным принтом и вопросительно поднял брови. — Чем могу помочь? Юнги удивленно смотрел на незнакомого юношу, слегка смахивающего на подростка в этой дурацкой футболке, прокручивая возможные варианты дальнейшего развития. Однако с губ сорвалось лишь лаконичное и сухое: — Ты кто? Парень хмыкнул, скептически оглядывая гостя, кривя губы в прямоугольной улыбке-оскале. — Я вот думаю, — зловеще прошипел он, — тебе сейчас по лицу съездить? Или через минуту? Юнги отступил на шаг, выставляя руки перед собой. — Я могу поговорить с Чимином? — осторожно спросил Мин. — Не можешь, — отрезал незнакомец, — он уехал. Юнги замер, обессиленно опуская руки. Вся энергия и энтузиазм, которые он копил несколько дней, разом покинула уставшее тело. Закусив истерзанную губу, Юнги кивнул, бледнея на несколько тонов, делаясь похожим на ходячего мертвеца. Чимин…..уехал? — Эй, дыши, — вздохнул парень, — да блять. Он отступил на шаг, приглашая Юнги в квартиру. Мин болезненно сжался, не желая заходить внутрь без Чимина. — Шагай уже, — он услышал тихий низкий рык, — не хватало еще, чтобы ты прямо тут откинулся. Практически схватившись за минову толстовку, парень резко затянул его внутрь, отрезая пути к отступлению. Юнги молча шагнул вперед, стараясь не смотреть по сторонам. Каждая деталь знакомой квартиры отдавалась резкими спазмами в груди, посылая разряды по всему телу. Не отпуская лоскут чужой одежды, незнакомец развернулся на 180 градусов, утягивая Юнги за собой. Мин дернулся в немой просьбе, но парень лишь шикнул на него, крепче сжимая шнурки длинными пальцами. — Мало ли опять надумаешь свалить. Никто и никогда еще так не говорил с Юнги и при других обстоятельствах он бы обязательно зарядил собеседнику в челюсть за подобную интонацию, но сейчас лишь смиренно плелся на кухню, терпя чужие нападки. Незнакомец указал на стул кивком головы, наливая кипяток в кружку. — Чай или кофе? — Я не… — Я спросил тебя. Чай или кофе? — отрезал парень, — не выпендривайся, сейчас налью тебе спортивное питание. — Кофе, — удрученно кивнул Юнги. Парень удовлетворенно улыбнулся уголком губ, через минуту опуская перед Мином напиток. Отпуская взгляд, Юнги вздрогнул, разглядывая любимую кружку Чимина. В тот вечер Мин сам заваривал солумейту зеленый чай, добавляя туда несколько листков морозной мелиссы и ложечку пряного меда. Юнги зажмурился, вспоминая, как улыбался Чимин, согреваясь от горячего напитка. Как покрывались его милые щеки румянцем от смущения и контраста температур. И как сладко ощущался этот вкус на его мягких податливых губах. Юнги ласково провел подушечкой большого пальца по кромке, обжигая кожу. — Больно, да? — тихо спросил парень, с интересом разглядывая Мина. — Больно, — шепнул в ответ Юнги, не поднимая глаза. — Я Тэхён. Старший кивнул. Стоило догадаться еще с порога о том, кто перед ним. Однако все мысли были заняты совсем не этим. — Чимин? - осторожно начал Юнги. — Чимин в Нью-Йорке. Мин отрешенно отпил кофе, совершенно не чувствуя вкуса. — Знаешь, — задумчиво произнес Тэхён, — мне стоило действительно еще с порога тебе врезать. Ты заслужил. И ты это знаешь ведь, да? Обычно я не кидаюсь с кулаками на людей, но в твоем случае очень хотел. Чимин — тот человек, за которого я пойду против своих принципов и нарушу тысячу собственных правил. А ты сделал ему больно. Очень больно. — Почему не врезал? — усмехнулся Юнги, понимая, что если бы он мог, то ударил себя сам. — Увидел твою реакцию на отъезд Чимина. Чувак, ты же буквально перестал дышать. Знаешь, у тебя в глазах была такая безысходность, что мне самому захотелось заплакать. И знаешь…как бы тяжело не было ему, я в какой-то степени понимаю тебя. Понимаю, почему ты это сделал. Не поддерживаю и не поощряю, но понимаю. — Понимаешь? — удивленно просипел Юнги. — Ты думаешь, ты один такой умный? — закатил глаза парень, — все это понимают. Я, Чонгук, Намджун. И даже Чимин. Тебе страшно, ты боишься, что ему будет плохо с тобой. Ты заглушал эти мысли в себе, но узнав, что можешь потерять Хосока, ты просто не справился с эмоциями. Ты боишься, что однажды и Чимин захочет тебя оставить. Поэтому сам решил оттолкнуть его. У тебя была цель сделать ему максимально больно, что бы у Чима напрочь отбило все желание быть рядом с тобой. Юнги молча слушал, как абсолютно незнакомый человек анализирует действия так, как будто это элементарно и просто. Возможно, так и было со стороны. Однако для самого Юнги все его действия были непонятной и странной паутиной, из которой он никак не мог выбраться. — Однако ты и тут провалился, Мин Юнги, — грустно вздохнул Тэхён, — ты даже не представляешь, сколько сил я приложил на то, чтобы хотя бы на сантиметр вытащить Чимина из той апатии, в которой он погряз после твоего ухода. Ты же буквально разбил его на миллион мелких кусочков. Однако, представляешь, даже после этого он по прежнему хочет быть с тобой. Просто с ума сойти, насколько сильно он в тебя влюблён. Юнги рвано выдохнул, до боли сжимая в руках кружку. Отчаянно хотелось к Чимину. — Я не заслуживаю его. — Мне жаль тебя, Юнги, — Тэхён осторожно накрыл чужую ладонь своей, отвлекая от боли, — жаль, что ты совсем не ценишь себя. Говорить, что ты не виноват в болезни Хосока — бесполезно. Ты не послушаешь меня. Но нельзя из-за одной ошибки лишать себя счастья на всю оставшуюся жизнь. Тебе же хорошо с Чимином, я знаю. Он нравится тебе, признай наконец. — Нравится, — прошептал Юнги, — даже слишком. — И если ты думаешь, что ему будет лучше без тебя, то ты ошибаешься. Поверь, самую искреннюю улыбку на его лице я видел лишь тогда, когда он говорил о тебе. Чего уж говорить о ваших встречах… Он же сиял ярче новогодней елки. И даже когда вы не были знакомы, он так горел желанием найти тебя. Ребенок такой, добрый очень и наивный. Он нуждается в ласке и тепле, которую почему-то чувствует только рядом с таким мрачным типом, как ты. А без тебя он не живет, Юнги. Мин сидел, ощущая на своей руке чужие касания. Каждое слово больно ранило, задевая оголенные нервы. Что он сделал в этой жизни, что заслужил такого парня, как Чимин? Глупый, глупый зайка. — Почему он уехал? — У них танцевальное мероприятие в Нью-Йорке. Чимин выступает с сольным номером. Юнги улыбнулся, на секунду представляя Пака среди миллиарда ярких огней Нью-Йорка, среди крупных ярких вывесок и небольших магазинчиков. Еще сильнее захотелось оказаться рядом, чтобы увидеть искренний восторг в этих огромных глазах. — Когда он вернётся? Тэхён задумчиво хмыкнул, отводя взгляд. — Не знаю, Юнги. Чонгук сообщил, что по результатам первого тура Чимин прошел в финал в десятке лучших. Его заметили судьи. Победитель получает денежный выигрыш и возможность заключить контракт с танцевальной студией на несколько лет. — Он победит…- сокрушенно и уверенно прошептал Юнги. Он был безмерно рад за Чимина, но он почти физически ощущал, как в воздухе испаряется дымка уверенности и надежды на совместное будущее, которое поселилось после беседы с Тэхёном. — Не знаю, — честно ответил Ким, — Гук тоже прошел в финал. Он сказал, что соперники очень и очень талантливые. Но Чимин не менее талантлив. А его номер… — восторженно воскликнул парень, — ты бы видел! Он так долго работал над ним! — Я буду рад, если у него все получится, — слабо улыбнулся Юнги, ощущая пустоту внутри и уже привычное чувство прострации, — надеюсь, что он будет счастлив. Тэхён несколько секунд заторможенно наблюдал за Мином, ощущая легкую злость. После чего простонал, с силой хлопнув ладонью по лбу. — Распинаюсь тут перед ним, постарел на три года, а он…- театрально вздохнул парень, — он не будет счастлив без тебя, вложи уже наконец в свою голову. — Я не стану ему мешать, — резко ответил Юнги. — Не мешай, — кивнул Тэхён, — наоборот, помоги. Парень потянулся к столешнице, хватаясь за край полупрозрачной папки. Юнги молча наблюдал за тем, как Тэ копается внутри, пытаясь что-то отыскать. -О! — улыбнулся Ким, выуживая небольшой конвертик — нашел. Собственно, почему в квартире Чимина? Для финала необходим один документ, который мой друг благополучно оставил дома. Я пришел его забрать. У меня куплено два билета на самолет Сеул-Нью-Йорк. Вылет ночью. Прилечу как раз завтра к финалу. Со мной должен был полететь Сокджин, но у них завал на работе. Смекаешь? Юнги, не мигая смотрел на конвертик, ощущая непонятные покалывания, растекающиеся по венам адреналином. — Это очень дорого… — Ай, заткнись, — радостно прервал Тэхен, — еще одно невразумительное слово- и я тебе точно врежу. Просто представь, как он рад будет тебя увидеть. Пожалуйста, Юнги. Если это не последний шанс и подарок судьбы, то что? Мин улыбнулся, заражаясь чужим энтузиазмом. Уже завтра он может увидеть свое чудо. Увидеть его потрясающий танец. И попросить тысячу раз прощения за все. И, пожалуй, взять за руку, наблюдая за блеском ярких огней Нью-Йорка в светлых глазах, среди крупных ярких вывесок и небольших магазинчиков.