Вы говорите по-французски?

      Арсений ждал в коридоре напротив кабинета, где сейчас защищал диплом Антон. Когда он выйдет оттуда, то уже не будет ни чьим студентом, и эта мысль не давала Арсению покоя. Он хотел перехватить юношу, ведь другого шанса может и не быть.       Он слишком много думал о том, что на него вывалил прошлый раз Шастун. Проанализировал все взгляды, поведение, нервные одергивания кофт. И как ему раньше не пришло в голову, что он просто нравится своему студенту до дрожи в коленках. Хотя, Арсений конечно знал, почему не задумывался об этом — профессиональная этика. Студенты были для него какими-то ну совершенно особенными существами. Взрослыми личностями, но немного неземными. Он никогда и никого из них не воспринимал как объект сексуального влечения, но только лишь из-за этики. Проще было относиться к ним как к милым котятам, никто же, ну кроме извращенцев, не будет хотеть котят. А извращенцем Арсений не был. Конечно, студенты обращали на него внимание, он понимал, что он красив, к нему подкатывали девушки, которые к слову его вовсе не интересовали, да и он старался не давать лишний раз повода. Возможно, он чуть больше придирался к Антону, чем к остальным, и уделял ему чуть больше внимания. Раньше он убеждал себя в том, что у Антона талант, который непременно надо развить, а сейчас понял — Антон ему понравился сразу.       Но до конца он смог это осознать лишь в тот день, когда он вывел в зачетке Шастуна запись: «Исправленному Удов. на Отл. верить» и поставил свою подпись. Он перестал быть преподавателем Антона, и это позволило ему изменить свой угол зрения относительно него. Увидеть не студента, а обычного парня. А парнем он был что надо.       Красив, умен, и эти славные кудряшки… Арсений понял, что если бы он просто встретил его в кафе или клубе, то непременно бы подошел познакомиться, даже рискуя получить в глаз в этой гомофобной стране.       А этот затуманенный взгляд, когда Антон повторял: «Я хочу вас». Неужели на него так действуют разговоры на французском? Но Антон тогда сбежал, оставив Арсения с ощутимым стояком один на один.       В общем, за два месяца, которые он решил дать Антону на подготовку и сдачу государственных экзаменов, Арсений уже слегка извелся. Тем более, что частенько видел в коридорах Антона с докторантом Позовым с факультета китайского. Хотя, вроде они просто друзья…              И вот, наконец, дверь экзаменационной распахивается, и из нее выпархивает счастливый Антон. Он замечает Арсения Сергеевича сразу, но на радостях забывает смутиться, как делал это последние разы, сталкиваясь с преподавателем в коридорах.       — Пять, Арсений Сергеевич! Ура! — хлопает в ладоши Шастун и чуть ли не светится. — Ой, а вы вообще чего здесь?       Первая радость чуть утихает и голова начинает соображать. На щеках Антона выступает легкий румянец.       — Подумал, ты захочешь отметить «не отходя от кассы» так сказать, — Арсений улыбается настолько обворожительно, насколько вообще может. — У меня есть шампанское в кабинете.       — Я… да как-то неудобно, — запинаясь, отнекивается Антон, но Арсений предполагал такой расклад.       — Неудобно на потолке спать, а шампанское, которое я купил специально для тебя очень даже удобно пить, comprends?       Арсений ликует — он не ошибся. Французский действует на Антона безотказно. Его взгляд тут же мутнеет, и он без дальнейших отговорок идет за преподавателем.       Когда они заходят в кабинет Арсения на пустующем пятом этаже, и Арсений запирает дверь на ключ, Антон начинает чуть паниковать. Это заметно в дерганных движениях и нахмуренных бровях. Они все еще мнутся у входа. Антон не знает куда деть глаза, а Арсений дает Антону немного времени, если тот вдруг решит сбежать. Хотя, куда бежать? Дверь то заперта…       — Сomment s'est passé l'examen? *Как прошел экзамен?* — спрашивает Арсений.       Антон вдруг коротко рыкает, хватает Арсения за грудки и прижимает его спиной к двери.       — Арсений Сергеевич, — он был на нервах весь день, только что на экзамене получил выброс адреналина, а после и серотонина, в кровь, поэтому возбуждение бьет резко, ярко, до красных бликов перед глазами, стоит только Арсению заговорить по-французски.       — Oui? — строя из себя саму невинность, продолжает преподаватель.       «Хуи», — чуть не вырывается у Антона. Он уже точно не в силах себя контролировать: его крыша отъехала еще в последнюю их встречу тет-а-тет, и два месяца вдали от объекта обожания нисколько не вернули ее назад.       — Или вы меня сейчас выгоняете… — Антон говорит глубоким, почти рычащим тоном, и Арсений чувствует, как внизу скручивается тугой узел желания. Похоже шампанское они всё-таки пить не будут.       — Или?.. — спрашивает Арсений, поскольку Антон недоговаривает, только дышит тяжело и прижимается телом.       Еще секунду Шастун просто тонет в голубых глазах напротив, и целует, наконец, такие желанные губы.       Взрыв. Перед глазами пляшут цветные огоньки. Член наливается кровью моментально, почти до боли, а это ведь даже поцелуем не назовешь. Антон просто касается арсеньевских губ, отстраняется и, кажется, боится пошевелиться. Он мелко дрожит, и Арсений обнимает его за плечи, гладит, успокаивает, показывая, что вовсе не против. Постепенно чувствует, как плечи под пальцами расслабляются, и только тогда Арсений запускает руку в мягкие кудряшки и притягивает к себе. Мягко касается губами чужих губ. Целует осторожно, словно Антон дикий зверек, который может в любой момент испугаться чего угодно и удрать.       Антон немного тупит, поскольку кровь от мозга отлила похоже вся, а после отвечает на поцелуй напористо, прижимает Арсения своим телом к стене, и потирается пахом. Стонет в поцелуй так горячо, что у преподавателя почти срывает крышу. На нежности не остается терпения.              Вдруг, Антон разрывает поцелуй и с почти сумасшедшими глазами просит: «Скажи что-нибудь по-французски».       — Je tu veux, *Я тебя хочу*, — вырывается у Арсения, и ему кажется, что он видит в зеленых глазах напротив настоящие фейрверки.       Антон опять рычит, прижимает Арсения к стене так сильно, что между ними не остается ни миллиметра. Кусает за шею, оставляя синяки, а после опускается на колени, расстегивая чужие брюки.       Антон стягивает с него штаны сразу вместе с бельем, и, совершенно по-блядски высунув язык, широко проходится им от основания члена до головки. Без рук.       — Как же давно я этого хотел, — выдыхает он и принимается отсасывать почти остервенело.       Антон стонет, и Арсений отвечает ему эхом. Черт, он и подумать не мог, что этот кудрявый парень, прячущий взгляд и вздрагивающий от прикосновений, может быть таким горячим. Арсению открывается прекрасный вид сверху, когда Антон отстраняется, и совершенно не задумываясь вытирает рот тыльной стороной ладони, доверительно смотря снизу вверх.       — Tu aimes ça? *Тебе нравится?* — Антон спрашивает и закусывает губу.       Вот теперь пропал и Арсений. От припухших губ, от зеленых глаз, даже от маленькой капельки слюны, которая скопилась в уголке рта, но больше всего от французского, звучащего просто идеально правильно в данной ситуации.       — Oui.       Арсений наклоняется к Антону, впиваясь поцелуем, хватает за руки и тянет наверх, заставляя подняться. После чего толкает того к столу, заставляя улечься, а сам встает между его ног. Антон все еще полностью одет, но это ненадолго. Арсений стягивает с него одним резким движением штаны с бельем, и только тут понимает: он совершенно к этому не подготовлен. Ни смазки, ни презервативов. Конечно, он же не ожидал, что Антон вот так на него накинется.       Антон всё понимает по замершему Арсению и его растерянному взгляду, и легко смеется.       — В моем рюкзаке… всё есть, — он кивает на сумку, брошенную у входа.       Арсений возвращается с тюбиком и упаковкой презервативов и легко поглаживает внутреннюю сторону бедра. Антон даже от такого простого движения дрожит и стонет.       — Ты что же, знал, что я тебя позову? — легкий шлепок достается Антону, отчего тот начинает ерзать.       — Нет, но я хотел быть готовым, — Шастун вдруг совершенно мило краснеет и начинает дышать поверхностно. — И… там я тоже… готовый.       Арсения даже умиляет такое стеснение. Вот значит как. Он выдавливает немного смазки на пальцы, распределяя ее.       Первый палец входит без сопротивления, а Антон начинает стонать и кусать губы. Он очень мило закатывает глаза и сводит брови, когда Арсений касается простаты и легко массирует. Второй палец также не встречает никакого напряжения, и у Арсения кружится голова, когда он осознает, о ком Антон думал, растягивая себя. Возбуждение накрывает новой волной. Арс хватает презервативы, трясущимися руками разрывая-таки упаковку, и раскатывает по себе один из них. После чего хватает Антона, который чуть затих, за ноги, подтягивая ближе к краю стола, и осторожно начинает входить.       Кажется, Антон и правда был неплохо подготовлен, потому что Арсений входит без особых проблем, а сам Шастун не издает ни звука. Войдя до конца, Попов останавливается, все же давая привыкнуть парню.       — Арсений, ах… — голос Антона подводит, поэтому он просто шепчет: — черт, baise-moi! Трахни меня уже, пожалуйста…       Эти слова действуют на Арса, как красная тряпка на быка, и он начинает вбиваться в податливое тело. Закидывает ноги Антона себе на плечи, находя наконец, нужный для юноши угол.       Антон так громко стонет, что, кажется, уже сорвал голос. Ему плевать, что они в университете и их могут услышать. Ему плевать абсолютно на всё, кроме Арсения, нависающего над ним. В нем.       Надолго ни одного из них не хватает. Антон выгибается всем телом на твердой столешнице — наверняка останутся синяки, но ему снова плевать. Стонет имя Арсения. И продолжает шептать его имя, когда Арсений в пару резких движений тоже кончает и падает сверху.             Проходит некоторое время, прежде чем они приходят в себя. Арсений поднимает голову и смотрит на Антона, пытаясь отыскать хоть каплю сожалений, но не находит. Тогда он просто тянется и целует парня медленно и нежно.              — Арсений Сергеевич… — начинает Антон, но его перебивает Попов, уже приведший в порядок одежду.       — Я думаю, что после сегодняшнего ты можешь обращаться ко мне по имени, Антон, — Арсений наблюдает за парнем, переминающемся с ноги на ногу. — И думаю, что теперь я должен позвать тебя на свидание? Заодно отметим твое окончание.       Антон расплывается в улыбке. Конечно, он согласен. На всё согласен, что сможет предложить ему его уже-бывший учитель.