Эфир

За его спиной громко хлопает входная дверь. Я съезжаю на пол по стене, не в силах больше держать свое тело. Сил нет, слез нет. Ничего нет. Пачка сигарет на кофейном столике притягивает взгляд, и я вытягиваю одну, нервно прокручиваю ее в пальцах — тонкая бумага не выдерживает, рассыпая по полу крошки табака. Пальцы выбирают следующую жертву, и еще одну, еще… Карман греет новая пачка, и в этот раз я закуриваю. Впервые в жизни я не открываю окно, позволяя дыму расползаться по квартире, пропитывая вещи, осыпаясь пеплом моей жизни на дорогой ламинат. Все как в плохой мелодраме. Командировка, закончившаяся на пару дней раньше срока, желание сделать сюрприз любимому человеку не позволяет предупредить, чувство эйфории затапливает душу теплым молоком. Я все понимаю, как только открываю дверь, такие звуки не могут быть двусмысленны; мне хочется рвануть в спальню, с силой открыть дверь, вцепиться в тех, кто сейчас трахается на нашей кровати. Но я почему-то не делаю этого. Тихо опускаю ключи на тумбу и медленно иду вперед, успокаиваясь с каждым следующим шагом, с каждым шагом все больше приближаюсь к эшафоту. В тот момент, когда я неслышно открываю дверь, нож гильотины падает вниз. Я опираюсь на дверной косяк, с мазохистским удовольствием наблюдая за тем, как мой любимый человек втрахивает в матрас моего друга. Что я делал не так? Маркус ни в чем не нуждался, я, по сути, взял всю работу на себя, он лишь пару раз в неделю светился в офисе, в который я его устроил, подшивал бумажки и возвращался домой. И я вроде его любил, дарил дорогие подарки, вниманием не обделял, за исключением дней командировок. Или все было настолько так, что он решил внести перчинку? Я громко стучу костяшками по дверной раме, двое на постели вздрагивают и замирают, а я уже ничего не чувствую, будто кто-то выпил всю мою любовь, препарируя сердце. — Привет, Маркус. Тео. Не отвлекайтесь, я вас подожду, — меня самого пугает то, насколько спокойно звучит мой голос. — Только хотел оповестить о своем приходе. Они растерянно следят за мной, а я прикрываю дверь и иду на кухню, локтем цепляя тонкий фарфор вазы, осколками моего сердца разлетающийся по полу. Я не обращаю на него внимания — нет смысла, его все равно уже не спасти. Позже я подберу и выброшу большие куски, остальное соберет проворный робот-пылесос, а пока их можно сдвинуть в сторону мыском ботинка, чтобы случайно не наколоться на острые края. Магия в эту секунду — в решении этой проблемы — мне кажется кощунством. — Послушай, Драко, это ничего не значит, — увещевает Флинт, я смотрю на Маркуса, как на маленького. Он серьезно думает успокоить меня этим? — Тебя долго не было… Мы просто решили попробовать… — ага, как же, не удивлюсь, если они так «пробуют» на каждый мой отъезд. — Не стоит, Маркус, мне вполне хватило увиденного. Собирай свои вещи и уходи. Я сегодня же поменяю замок на двери, а у тебя время до пяти. Его лицо перекашивает, мне же на удивление приятно видеть его таким настоящим, как в эту секунду, без той приторной нежности. — Сучка, а долго ты без меня выдержишь? Недели не пройдет, как ты приползешь вилять задницей перед моим носом, — зло шипит он, но близко не подходит. Я курю в открытое окно, и меня не страшит липкий снег, цепляющийся холодными хлопьями за рубашку. — Аудиенция окончена. Тик-так, Маркус, — я захлопываю окно и иду варить кофе. Бывший любовник выходит и наступает на осколки, задвинутые мной в угол. Звонкий хруст и его маты бальзамом растекаются по свободной от сердца груди. За спиной Флинта громко хлопает входная дверь. Я достаю новую сигарету, неловко прикуривая от дотлевающей, и так меняю одну за другой, не куря, просто следя за дымными протуберанцами на кончике, раз за разом обжигая пальцы. Ко мне кто-то стучит. Открыто. Сомневаюсь, что это Маркус, и мне так не хочется вставать. Я наблюдаю, как открывается дверь, освещая коридор, не цепляя меня, и хорошо, я сейчас — жалкое зрелище, но мне плевать. — Извините, — его высокий силуэт перекрывает проход, и я взмахиваю рукой: в опустившейся на город полутьме, неярком свете кухонной подсветки и неуловимый огнями из подъезда я, как и надеялся, почти незаметен. Мужчина вздрагивает от неожиданности. — Извините… — За что? — мне смешно, сомневаюсь, что это подросток-мутант, больно взрослый голос, но столько неловкости и растерянности. — Хотя ладно, прощаю. Чего хотел? — Я это… — заикается мужчина, мне кажется, он уже забыл не только то, что хотел сказать, но и собственное имя. Хотя мне похуй. — Я ваш новый сосед сверху, у меня там табаком пахнет… — Так не кури в квартире, в чем проблема? — я затягиваюсь, и тут до меня доходит. — Блядь, прости, я понял. Но мне сегодня — веришь? — похуй, хочешь копов вызови. — У вас что-то случилось? — он стряхивает свою потерянность и нагло проходит в квартиру, прикрывая за собой дверь. — Жизнь, любовь, разбитое сердце. Вон, кстати, лежит, не наступи. Мужчина замирает и ведет ботинком, натыкаясь на осколки. — А ты не шутишь, — он проходит в зал и настежь открывает окно, разгоняя пепел из-под моих ног. — А я с девушкой расстался на прошлой неделе, — говорит он и садится напротив. Несколько секунд я боюсь дышать, пугаясь призрака прошлого, но морок вместе с запахом сигарет уносит декабрь, холодом проходя по моему телу. Это лицо, он невероятно похож на Поттера, но того идиота здесь не может быть, да и этот точно не он. Точеные черты лица, длинные, до плеч волосы, кое-как стянутые на затылке в полупучок, развитая мускулатура. Нет, это определенно не Поттер, тот работает в своем Аврорате, ебется с Уизелеттой и позирует для глянца. В магловском, пусть и безумно богатом, районе ему точно нечего ловить. Мужчина красив, и я бы из обиды на Маркуса предложил ему секс, несмотря на того, кого он мне напоминает, но он сказал о девушке, и я держу глупую мысль при себе. — Оу, так у меня здесь теперь анонимный клуб разбитых сердец? — саркастично тяну я, нащупывая последнюю сигарету. — Раз так, будь другом, сгоняй за виски и прихвати пару пачек. Я отпинываю от себя его ногу, и мужчина, не говоря ни слова, уходит. Ну и хуй с тобой. Я давлю сигарету о паркет и иду в спальню, сдираю с кровати простыни, подушки, одеяла и со злости выбрасываю их в окно. Завтра куплю новые, а лучше сменю квартиру. В желудке печально урчит. Ужин так ужин. Входная дверь громко хлопает, я с изумлением наблюдаю своего недавнего гостя — он неловко улыбается и выставляет на барную стойку четыре бутылки и целый блок сигарет. Ахуеть. Мне становится на удивление легко; молча достаю пару бокалов, он разливает алкоголь и откидывается на спинку стула, следя за тем, как я готовлю. Коньяк? Я крайне удивлен, мне казалось, что я заказывал несколько другой напиток. Приподнимаю бокал, салютую своему визави, мужчина отвечает тем же. Я впервые принимаю в своем доме абсолютно незнакомого мне человека, так спокойно позволяю ему находиться здесь. Мы не говорим ни слова, в кастрюле весело бурлит овощное рагу, наглец исследует холодильник, достает сыр и широко, большими ломтями, режет его прямо на мраморе барной стойки, я кладу кусок в рот, продолжая курить. — Предлагаю лишить наш клуб анонимности, — он щурит карие глаза. Я ставлю перед ним тарелку, силясь в полутьме понять, как много мы уже выпили на пустой желудок. Судя по моему состоянию, немало. — С чего бы? Меня и так все устраивает. Ешь, а то потом плохо будет. — Да чего ты такой? Все наладится… После второй бутылки уж точно, — логика — кремень. Он осторожно насаживает на вилку овощи, следя за мной, и пробует, совсем чуть-чуть, а после довольно мычит и уже спокойно принимается за еду. Какой привереда. — Хорошо, — он указывает в мою сторону вилкой, не донося ее до моего носа совсем немного, кусочек брокколи опасно покачивается на кончике, — давай так: один вопрос — один ответ, перекрестный допрос, как в кино. Я закатываю глаза, выражая этим жестом все, что я о нем думаю, и, неожиданно даже для себя, подаюсь вперед и ловлю губами его вилку, утягивая капусту. Он изумленно хлопает ресницами, убирая серебро подальше от меня, а потом нагло тащит кусок с моей тарелки: — Все честно. — Черт с тобой, все равно не отделаюсь от твоей наглой морды, — алкоголь растекается по венам, расслабляя и вызывая необъяснимое доверие к этому проходимцу. — Начинай. — Благодарю за честь. Какой у тебя номер? — он выкладывает на стол свой смартфон и разливает по бокалам новую порцию. — Ты же вроде имя хотел? — борзый какой, я еще не настолько пьян. — А разве имя не прилагается? — он звонко цепляет мой бокал своим. Я бы отдал ему свою душу, если бы она еще осталась при мне. По итогам попойки мы лежим в горе подушек и пледов на ковре в гостиной уже его квартиры, из горла по очереди глотая терпкую пряность, третья бутылка подходит к финалу. А в моем арсенале все тайны Гилберта: я безошибочно могу пересказать всю его жизнь, если он не врет, конечно. Потому что я вру, не говорю этому милому маглу о волшебном мире, неся полный бред, но перемываю косточки родителям и Маркусу, долго и с упоением рассказываю о работе. Мне нравится быть переводчиком, мое детское раздражение от постоянного изучения языков давно переросло в обожание, а когда я понял, что это неплохие деньги, то уже не мог себе отказать в удовольствии. Страшно подумать, сколько готовы выложить толстосумы за лингвиста, согласного помочь им на бизнес-переговорах, особенно если тот работает на фрилансе, не отягощая себя привязкой к не всегда честным фирмам, имеет большой опыт и уйму рекомендаций. Гил, к моему глубочайшему удивлению, является воспитателем в интернате для детей-сирот, он так нежно говорит о своих цыплятах, что я боюсь покрыться розовой корочкой умиления. Такой брутальный мужчина, я не могу представить его утирающим сопли и кормящим с ложечки мелюзгу, но все равно верю. И в глупую историю расставания с девушкой, не желающей собственных молокососов, верю, удивляясь той дуре, которая решила уйти от него. Он ловит меня за плечи, говорит, что уже поздно, и утягивает на подушки, заматывая нас в пледы. Мне смешно от его возни и попыток подпихнуть мне под бок еще одну подушку, а потом он предлагает колыбельную, но засыпает, как только его нос утыкается в мою макушку. Я это понимаю не сразу, какие-то пару минут действительно ожидая детской песенки, но он спит. Я прикрываю глаза, сдаваясь пьяной расслабленности вслед за ним.