Я слышу твой голос

Сегодня в субботнее утро пошёл мелкий дождь. Небо было затянуто серой тучей, а усиленный ветер беспощадно хлестал листву. Стало вдруг совсем темно, будто ночь еще не отошла; прохладный воздух проникал в комнату вместе с запахом сырой травы, капли с деревьев падали на подоконник и разрушали мирную тишину. Окна, которые только недавно были вымыты старанием домработницы, сейчас загрязнились и с них стекали вниз темные разводы. Откуда-то издалека был слышен гром, и кот по имени Тарас вздрагивал от малейшего шума, но от окна не отлипал. Леша взял его в охапку и сел на кровать. В такие дни тоска в душе особенно остро ощущалась и сколько бы он не старался заглушить ее, в дождь он ничего не мог поделать – только уткнуться лицом в мягкую шерсть домашнего питомца в ожидании конца этой непогоды. Первым делом он написал Луке: пожелал доброго утра и спросил, как он себя чувствует. Лука не услышит, как грохочет дождь по его подоконнику, не услышит раскаты грома, не услышит, как омывается и очищается земля от каждой капли осеннего дождя. В какой-то степени Леша ему даже завидовал. Его друг не торопился отвечать. Лука в принципе любил подольше спать, а в такую погоду наверняка его давление упало и вряд ли встанет с постели. Леша представил, как сейчас его волосы от метания в постели взлохмачены – он не понаслышке знал о такой черте парня, ведь не раз Леша ночевал у Луки и наоборот. В этом было преимущество быть друзьями детства, когда ваши матери лучшие подружки. Они вместе росли и были неразлучны, как братья-близнецы, только одно было отличие: Лука не слышал и не говорил. Но для Леши не составило труда выучить язык жестов, да и не сказать, что он специально обучался, это вышло как-то само собой. Было естественно знать язык глухонемых и общаться с Лукой, как ни в чем не бывало. Только когда они болтали на улице, Леша понимал, что в глаза других они выглядели… мягко говоря, странно. Сначала его это смущало и даже был период времени, когда он стыдился общаться с Лукой. И только когда Лука пошел в школу, и они перестали часто общаться, Леша понял, как ему не хватало старого друга. И, к его удивлению, Лука его быстро принял, будто бы и не обижался за этот проступок. Он всегда был таким: добрым и легко прощающим. Луку можно было легко обидеть, но он быстро забывал о причинах обид и общался с человеком, как и прежде. Леша не знал, раздражала ли его эта черта характера или же, напротив, нравилась. Несомненно, он радовался, когда знал, что если сегодня они в ссоре, то завтра все будет хорошо. Но Леша – это Леша. Он-то не причинит вред Луке, а вот другой человек может воспользоваться его наивностью. Лука учился в другой среде, общался с людьми, которые были на него похожи: они не были озлобленными и никогда между собой не ругались. У Луки не было опыта выживания в среде ненависти, и только на шестнадцатом году ему придется ощутить все прелести реальной жизни. Знать друг друга целую жизнь для Леши оказалось недостаточно. С каждым днем он жаждал больше взаимодействия с Лукой и его полностью устраивало, что был единственным другом среди «нормальных» или, как он предпочитал говорить, «обычных» людей. Больно было смотреть, как Луку обижают эти придурки, но для парня это было на руку – таким образом, Леша был его верным защитником и опорой. Видеть Луку в гневе приходилось редко, но незабываемо. Парень умел злиться, да так, что было страшно. Вывести его могли две вещи: это когда кто-то без спроса трогает его камеру и когда обижают животных. В первом случае он посмотрит на человека так, что станет не по себе и невольно захочется упасть низ и вымаливать прощение, а во втором… Скорее всего, соберет все свои силы и накинется на обидчика беззащитных животных, и не факт, что из этой ситуации он выйдет невредимым. Так было с самого детства и до сих пор ничего не изменилось. Пришел короткий ответ на утреннее сообщение. «Привет. Порядок. А ты как?» Даже это могло поднять Леше настроение на целый день. «Хочешь прийти сегодня ко мне?» В ожидании ответа он укусил заусенец и покачивался на кровати, пока Лука печатал. «Хорошо». Леша вскочил с постели и пулей вылетел из комнаты. - Мам, - кричал он, пока шел по длинному коридору на кухню, где мать что-то стряпала. – Лука сегодня придет! - Вот как! – бодро отозвалась женщина. – Давно не видела его. Приготовлю тогда его любимый пирог! В семье Леши очень любили Луку. Порой парню казалось, что куда больше, чем его самого, хотя, скорее всего, это было связано с тем, что Лука – открытый и общительный парень, в отличие от него самого, который большую часть времени проводил взаперти в своей комнате. Лука же любил поболтать с женщиной обо всем, к счастью, она тоже освоила язык жестов ради близкой подруги, на случай, если вдруг что с ней приключится, она могла взять на себя заботу о парне. Был полдень, дождь закончился, вышло солнце и в этот же момент пришёл Лука. Его шея была заботливо укутана в синий шарф, хотя осенний холодок быстро прошёл. Леша повесил его пальто на крючок в холле и прямиком хотел увести его в свою комнату, пока в прихожей не телепортировалась мать, что немедленно заключила в объятия гостя. Лука был очень тактильным, так что он буквально растаял в руках женщины и тоже тепло ее обнял за шею и поцеловал в щеку. Мать Леши вся зарделась, потрепала его по голове и только потом отпустила его в комнату сына. Наконец, парни остались наедине. Лука сразу же сел на кровать и взял в руки Тараса. Даже этот вредный кот любил его и становился строптивым, позволяя Луке ласкать себя. Не успели они начать диалог, как дверь отворилась и зашла мать Леши с чаем и тарелкой со всякими сладостями. Поставив на письменный стол поднос, она повернулась к Луке и сообщила: - «Твой любимый пирог сейчас готовится. А пока попейте чай!» Лука улыбнулся и кивнул. Леша сел на полу у его ног и тоже стал гладить Тараса. На его прикосновения кот прошипел, встал с колен Луки и помчался прочь. - Вот гад, - пробубнил он себе под нос. Рука его неловко повисла над бедрами Луки, и он опустил ее, чувствуя, как к щекам прильнула кровь. Леша увел взгляд и закашлял, будто хотел скрыть смущение. Но Лука не то, что не обратил внимание – он вообще не заметил эти неловкие жесты и смущение друга. Он вдруг сполз с кровати на пол и сел совсем рядом с другом. Его рука чуть соприкасалась с его, и Леша чувствовал, как тонкие волоски наэлектризовались от столь малейшего взаимодействия. - «Посмотрим фильм?» - спросила Леша. Лука кивнул. Леша поставил какой-то боевик и вернулся обратно к парню. Хорошо, что в наше время можно было найти фильмы с субтитрами, а вот как раньше глухонемые смотрели, было сложно представить. Лука обнял подушку и, не отвлекаясь, смотрел на экран тридцати двух дюймового телевизора. Главного героя играл Брюс Уиллис, где он был ещё молод и крут, спасал очередную красотку от рук злодеев, а потом и весь мир от террористов – классика. Леша не мог сосредоточиться на фильме: от Луки шел цветочный аромат, видимо, запах стирального порошка, вперемешку с карамелью, которую он сейчас сосредоточенно грыз, пока переживал за судьбы главных героев. Сердце Леши танцевало чечетку от каждого дыхания юноши, руки тянулись к его рукам, но приходилось сдерживать порывы. Кажется, воздуха в комнате становилось меньше, на лбу у Леши появилась испарина. Он сглотнул накопившуюся слюну и протер взмокшую впадину над губой. - «Что-то не так?» - обеспокоенно спросил у него Лука, который отвлекся от экрана из-за того, что друг ерзал на месте. Вопрос привел Лешу в чувство. Он чуть не поддался этим ощущениям, чуть не совершил непоправимое. Их дружба могла бы закончиться в этот момент, в эту минуту, если бы у него не была выработана годами спортом выдержка. Готов ли он был потерять тесную связь с Лукой? Конечно, нет. Он готов лишиться всего, только не его. Леша надеялся, что совместная учёба скрепит их чувства, станут еще ближе друг к другу и… возможно, перейдут на новый уровень отношений?.. По крайней мере, он никогда не слышал от Луки, что тот был в кого-то влюблен или с кем-то встречался. С бывшими одноклассниками у него были, скорее, родственные отношения, ведь по сути они вместе росли и не разлучались, их связь была теснее, чем у родных братьев и сестёр. Лука когда-нибудь вообще испытывал к кому-либо романтичные чувства? Леша вдруг понял, что они никогда об этом не говорили. Он нажал на паузу фильма, так как хотелось выяснить это прямо здесь и сейчас. - «Ты когда-нибудь влюблялся в кого-нибудь?» Серо-зеленые глаза удивленно округлились. Теперь, кажется, неловкость стал испытывать и Лука. - «Нет», - смущенно ответил он. - «Никто даже не нравился тебе?» - не унимался Леша. Лука пожал плечами и отвел взгляд. Леша не сдержался и схватил его за плечи. Он смотрел ему в глаза, будто надеялся в них найти ответ. Свет от солнца проходил через плотные стёкла и скользил по бледному лицу юноши, его волосы казались светлее чем обычно – светло-каштановые, а где-то были выцветены, будто подолгу он находился под фиолетовыми лучами. Брови парня сомкнулись на переносице, он отряхнул от себя руки друга и отвернулся. Леша вздохнул и опустил руки. Ему стало тоскливо и хотелось извиниться перед Лукой за то, что надавил, лишь бы тот вот так от него не отворачивался. - «Я не был ни в кого влюблён», - чуть ли не с гневом жестикулировал Лука. – «Не было времени на это и человека тоже». - «Хорошо. Прости», - виновато ответил Леша. Хотелось провалиться сквозь землю за то, что потупил и повел себя, как последний козёл. Результат вышел не очень приятным, и он затронул какие-то запретные струны души юноши. Раз никогда они это не обсуждали, то и не стоило начинать. Поэтому до конца фильма они больше не разговаривали, лишь иногда заходила мать Леши, которая принесла им пирог со сладкой газировкой и не стала более беспокоить мальчишек. Лука ел горячую выпечку и даже бровью не повёл – он привык есть и пить горячее, ему даже, можно было сказать, нравилось. Леша не понимал этого, так как в этом плане он был его противоположностью, уж очень чувствителен был у него язык, не говоря уже о желудке, который всегда реагировал и на горячее, и на холодное и приходилось контролировать градус любых еды и напитков. Вот и сейчас он сидел и терпеливо ждал, когда пирог остынет, пока Лука без тормозов глотал один за другим, а Леша рисковал остаться без еды. Ему не удалось скрыть улыбку, пока его друг набивал желудок, но и оставаться голодным тоже не особо горел желанием. - «Оставь мне тоже немного!» Но Лука ухмыльнулся и хотел было позариться на порцию друга, как тот перехватил его руки и с усилием удерживал напор парня. Леша опомнился и сразу же отпустил, но Лука воспользовался этим и похитил его тарелку. И пока он наслаждался едой, Леша в это время успокаивал свое сердце, глупое сердце, которое может сдать его в эту минуту, если не перестанет так быстро и громко стучаться, будто бы птица, которая пыталась выйти на свободу, но безрезультативно билась об плотное стекло окон. Дальше они забыли о тех неприятных минутах, и просто забылись в смехе и приколах друг над другом – ведь это то, что их сплотило и держало столько лет дружбы. Лука очень любил посмеяться и его было легко рассмешить. Да что угодно его может развеселить, даже если пальцем помашешь перед его лицом, он уже сложится пополам от хохота. Наверное, Леша влюбился в этот смех – он его очаровал еще в глубоком детстве, когда всеми силами старался рассмешить друга, который был опечален из-за того, что вновь придётся ехать в детский интернат и разлучаться с мамой и бабушкой. Несмотря на то, что в те времена Лука был редким гостем в их доме, подружились они быстро и каждый раз при встрече общались так, будто не разлучались никогда. Они много говорили. Лука всегда много болтал, и, если бы он мог говорить, как обычные люди, Леша был уверен, что юношу никто бы не заткнул. Лука мог говорить на бессвязные темы и очень важно было уследить за последовательностью его жестов, потому что отвлечешься на миг – и потеряешь всю суть. Но он такой не со всеми. Сначала Лука как бы примерял на себе человека, оценивал, насколько тот готов принять тот поток информации, который на него польется из его рук. Порой Лука забывал, что не каждый его понимает, и людям бывало неловко, что юноша им о чём-то воодушевленно сообщал, а перебить его не имелось возможности. Ближе к вечеру Лука собрался домой. Леша просил его остаться, ну подумаешь, завтра воскресенье, успеет сделать все дела (речь шла про домашние задания), но юноша ни в какую: мать дома одна, да и завтра они собирались с утра поехать к бабуле, навестить её, ненастье напало – то ли захворала, то ли просто соскучилась и плаксиво просила приехать. Удержать его насильно Леша не мог, поэтому, сдерживая порывы беспричинно его трогать и молить, он отпустил друга, будто расставались на долгие года. Сердце болезненно ныло при каждом взгляде на Луку, но в то же время внутри было радостно, стоило юноше ему улыбнуться и помахать на прощание. Как давно это длилось? Леша не знал, он, если говорить откровенно, даже и не понял, как это произошло. В один момент хотелось больше прикасаться к Луке, обнять его, сжать в объятиях и… поцеловать. Вот тогда он и осознал, что дружеские чувства давно переросли в нечто большее. А Лука… Он же даже не подозревал о них! Парень продолжал вести себя как обычно, говорить о ерунде, смеяться над мелочами, не зная, какие мысли блуждали в голове друга. Лука слишком невинен, чтобы подозревать Лешу в каких-то нечестивых думах о его образе – чистом, светлом, неопороченном. А если бы он узнал? Дрожь пробирала Лешу, когда он думал об этом. Стал бы Лука с ним дальше общаться? Оставаться ночевать? Делиться сокровенными мыслями о мечте своей уехать в Японию и увидеть цветение сакуры? Как он мечтал запечатлеть на камеру всю красоту мира и поделиться со всеми через свою призму видения? Будут ли после признания откровенные разговоры? Леша знал ответ – нет. Все исчезнет, все закончится. Лука отвернется от него, ведь ему нужен друг, а не любовник. Леша знал наверняка: Лука никогда не полюбит его как мужчину. Они всегда были друзьями, друзьями и останутся. А чтобы ничего не разрушить, он должен сдержать чувства и быть настолько хорошим другом, насколько был способен. Сердце побаливало, но боль пройдет, чувства исчезнут, и он сможет отпустить Луку пойти по жизненному пути за руки с какой-нибудь миловидной девушкой, что, несомненно, достойна его. Она будет такой же добродушной, открытой, как и Лука. Да, твердил себе Леша. Он подавит эти чувства и сможет искренне радоваться счастью Луки. Боль пройдет, чувства утихнут. Останется только тёплая дружба, которая продлится до конца их жизни. Время всё расставит как надо…