Fragments

Часть первая

«Эй? Ты жив?» – Чанбин тяжело вздохнул, прикасаясь к копне чёрных волос, закрывавших лицо. Он лежал там, безжизненный, растянувшись на аморфном иле. Маленькие комочки ряски и водорослей покрывали бо́льшую часть его обнаженного тела, которое было скрючено в позе эмбриона, всё ещё наполовину погруженного в воду у края озера. На вид тело было мужским, возможно, лет двадцати с небольшим, но Чанбин старался не думать об этом, предпочитая называть таких "оно". Так он чувствовал себя отчуждённее. На нём, как и на всех остальных, был номер, украшавший левое плечо. Чанбин провел подошвой ботинка по верхней части туловища, освобождая руку от водорослей, обвивавших её, и наклонился, чтобы рассмотреть номер.

320428

Был 2033 год, 5 мая. Это был свежий экземпляр, ему было чуть больше года, и, судя по синякам, с момента подавляющей терапии прошло всего несколько дней. По всей грудной клетке были многочисленные рубцы и ожоги, так что, возможно, он также прошёл курс термодинамической терапии. Для Чанбина это не было новостью. Неудачные эксперименты часто оказывались здесь, днём или ночью, прямо на пороге его дома. Он поддерживал и охранял местность и дикую природу на озере Чунгудам. Проблема была в том, что ему приходилось больше сжигать и закапывать неудавшиеся эксперименты и искалеченные туши, нежели следить за состоянием озера. Он жил в маленькой бытовке, всего в пяти километрах от Дистрикта. Главный исследовательский центр виднелся на мрачном побережье, где почерневшая вода встречалась с пепельным утренним небом. Объект представлял собой выступающую морскую платформу, возвышающуяся над водой. Когда-то это была нефтяная станция, а теперь — жуткое напоминание о том, что происходит с неугодными людьми, отказывающимися служить своему Дистрикту. Чанбин снова посмотрел вниз и ткнул боковую часть грудной клетки носком своего ботинка. Никакого движения не последовало, поэтому он пощупал пульс на исхудавшем запястье и обнаружил, что под пальцами нет никакого движения. Еще один мертвец. Девяносто девять и девять десятых процентов из них были мертвы, и в этом был смысл. Вот почему они оказывались в озере в первую очередь. Лишь дважды он знал людей, которые выживали. Ему помнится, как подросток с веснушками, едва живой, боролся за воздух в густой взвеси воды и кричал, чтобы мама пришла на помощь, пока не приехали силы поддержки Дистрикта и не забрали его; но он уже испустил свой последний вздох. С того дня прошло девять лет, но эта ситуация навсегда отпечаталась в его памяти. Чанбин наклонился и обвязал плотную верёвку, предназначенную для буя, который нужно было закинуть, вокруг левой лодыжки, затянув её крепким узлом "хонда". Он выдохнул в прохладный воздух от этого незначительного неудобства и начал пробираться обратно, волоча тело по влажному песку. Он оставил его на обветшалом шезлонге, стоявшем у задней стенки хижины, возле просвета в деревьях, накрыв полотенцем, чтобы хоть как-то прикрыть его достоинство.

---

Чанбин высвободился из толстой стёганой жилетки и снял чёрную кепку с логотипом Дистрикта, проведя рукой по волосам. Они были сальными от соли и трухи; ему действительно нужно было принять душ. Завтрак был пышным. Кусочек тоста, приготовленный на газовой плите, яйцо всмятку и половина апельсина. Он почти не получал фруктов, не говоря уже о цитрусовых. На прошлой неделе прислали паёк, и, должно быть, Чанбин чувствовал себя более богатым, чем обычно. Или так, или кого-то перебросят через платформу. Ему хотелось съесть два ломтика хлеба, но он знал, что должен быть экономным, ведь уже съел больше, чем следовало. Он не мог снова испытывать тошноту от голода, нужно было сохранить силы для следующей ночной смены. Нахождение на улице при минусовой температуре на берегу озера выматывало, и это была тринадцатичасовая смена. После завтрака Чанбин насладился лёгким чтивом – еженедельная газета "Артикуляция Дистрикта". Он всегда читал по 8 страниц в день; это означало, что к следующей неделе будут прочитаны все 56 страниц. Затем он открыл свои электронные отчёты, чтобы отправить их на станцию. Из-за того, что он рано вышел из дома, чтобы забрать тело, его руки замёрзли и отекли, и до сих пор не отогрелись. Было холоднее, чем ожидалось, но с дровами следовало повременить, они и так были на исходе. Чанбин начал раскладывать напротив планшета свои еженедельные находки рядом со списком дел. Вопросы и ответы всегда были одинаковыми. Четверг, 5 мая 2033 года, время записи: 9:45 утра. Приливное вращение: вокруг центрального амфидрома; без изменения потери импульса. отраженные волны - нормальные/в пределах нормы. Последняя запись рН: 5/2033, 5:18 утра, рН измерен на уровне 8,1±0,02. Глубина погружения датчиков: стандартизирована на 0-30 и 40 м для обеспечения сопоставимости тепловых профилей. НЕТ /да - изменения в уровнях радиации, никаких отклонений, никаких аномалий. НЕТ /да - изменения в количестве осадков, без отклонений, без аномалий. Он снова пробежался глазами по странице, заполняя последний ряд результатов. 23: a.) Туши найдены/утилизированы: 13. Также найдено: полная правая рука от гленогумерального сустава, все фаланги соединены. Целая грудная клетка – прогрессирующее разложение (ничего не прикреплено). b.) Из них было обнаружено движение у: 0 c.) Из них определялся пульс у: 0 Его внимание внезапно переключилось на звук радиоприёмника. Погодная станция, тихо играющая на заднем плане, начала шипеть перед звуковым сигналом, а затем из динамиков раздался монотонный голос, предупреждающий о приближающемся дожде. Вчера дождя не предвиделось. Плювиометр Чанбина был первоклассной технологией, причем последней модели, распространяемой самим Дистриктом. Дождя, которого он не ожидал, быть не должно. Однако, когда Чанбин выглянул в окно, над водой образовалось сердитое клубящееся облако, под которым журчала вода. Он в страхе смотрел на улицу, лицо исказилось в недоумении, брови сошлись на переносице. Он опустился обратно в кресло, делая заметку о случайном, необычном явлении. Должно быть, при последней записи произошла какая-то ошибка. нет/ДА - изменения в осадках, нет отклонений, нет аномалий. Дождь зарегистрирован сегодня, 10:13 утра. Вероятно, альтернативные источники энергии могут помешать сигналу предыдущего показания. Все зарегистрированные изменения будут исследованы. Чанбин прошел по деревянному полу, снял свой черный анорак с крючка на стене и набросил его на плечи. Снова надел кепку, чтобы защитить себя от капель, и открыл дверь - ветер сразу же налетел на него, как только он вышел за порог. Он застегнул куртку, обхватив себя руками. Снаружи, в задней части его жилья, находился барометр, который, должно быть, неправильно определил давление воздуха сегодня утром; это было единственное логическое объяснение, к которому Чанбин смог прийти. Он взглянул на часы, похожие на компас, установленные на пне сзади, как и перед утренним выходом. Игла неуправляемо вращалась, прежде чем прийти к своему окончательному решению. Менее чем за три часа показания увеличились на 0,40 дюйма ртутного столба. Это было физически невозможно. Чанбин попятился в замедленном шоке – единственный раз, когда он видел что-то подобное, был девять лет назад. Он оглянулся, внезапно почувствовав, что что-то не так; его горло быстро пересохло, затрудняя дыхание, когда он попытался втянуть воздух сквозь обрушивающийся на него горький ветер. Чанбин повернулся, чтобы посмотреть на шезлонг. Мёртвого тела, которое он вытащил из озера сегодня утром, с копной спутанных черных волос, уже не было. Вместо этого испачканное банное полотенце, когда-то накинутое на тело, теперь было завязано узлом вокруг подлокотника и болталось на ветру.