Fragments

Их объятия на диване проигрывались в голове Чанбина, когда он лежал в своей постели на следующий день, а затем и на следующий. Чанбин часто напоминал Хёнджину, что он должен уйти до того, как за ним приедут из Дистрикта, а потом начиналась гроза, и молния раскалывала небо. В его памяти внезапно всплывали смутные образы зигзагов, которые он не мог заглушить, как бы сильно ни зажмуривал глаза. Так может продолжаться до тех пор, пока Хёнджин не обнимет его, и мысли не начнут постепенно успокаиваться, как и погода на улице; как она внезапно менялась от мучительного тайфуна до безоблачного, ясного неба. Всё началось с простых прикосновений, нежных держаний за руки, чтобы пальцы Чанбина не дрожали. Потом они стали засыпать вдвоем на диване, Чанбин храпел под боком у младшего. А прошлой ночью Хёнджин закутал Чанбина в одеяло и уложил спать, обхватив его спину. Была крайне сильная гроза после того, как Со провел в разлуке с Хёнджином более двенадцати часов. На следующий день он проснулся ошеломлённым и растерянным в тепле чужого тела, впервые за почти десять лет, уютно устроившись в пространстве между ними, которое создал для него молодой человек. Почему так происходит? И почему так необычно чувствовать себя рядом с ним? Он провел руками по собственным волосам, на мгновение запутавшись в своих мыслях, и раздражённо постучал себя по вискам. Чанбин убрал руку Хёнджина со своего живота и сел прямо, перекинув ноги через край кровати, пока его ступни не коснулись пола. Младший сонно заскулил от потери тепла между ними, цепляясь руками за ногу Чанбина. Он посмотрел на длинное, стройное тело Хёнджина, обхватившее одеяла. Его бледные бедра плотно прижались к материи, пока он лежал в одной лишь длинной белой футболке и сером нижнем белье Чанбина. У старшего перехватило дыхание, когда он увидел, как Хёнджин откинул голову в сторону, обнажив участок кожи на шее. Там был синяк, там, где Чанбин схватил его руками, когда вчера случайно дёрнул младшего за волосы; инстинктивная реакция по типу "бороться или бежать", когда ударила молния. Чанбин откинулся на спину и нежно провел по синяку кончиком пальца, молчаливо извиняясь за то, что снова причинил существу боль. Со снова почувствовал небольшой удар током, когда их кожа соприкоснулась, статический разряд защекотал подушечки его пальцев. Хёнджин немного зашевелился и удовлетворенно застонал, повернулся на спину и лег на середину кровати, снова показав лицо. Чанбин не мог спокойно смотреть на него. Внутренняя дрожь просачивалась сквозь него, внутреннее осознание того, что младший привлекает–существо привлекает его. Чувства, которые он испытывал, когда Хёнджин прижимал руки к его спине, разминая и поглаживая мышцы, чтобы расслабить их, и говорил ему прямо на ухо; они граничили с опасностью. Чанбин отчаянно пытался отрицать физическое влечение, которое он чувствовал, но, казалось, оно только усиливалось с каждым днём. Старший пытался отогнать от себя развратные мысли, сосредоточиться на работе, но они запятнали его тяжелыми мазками. Были и другие чувства: томные, сбивающие с толку ощущения спокойствия; спокойствие от того, как мягко обращался с ним молодой человек. Хёнджин казался добродушным и уютным, мягко говорящим и доброжелательным, и он изо всех сил старался занять место в сердце Чанбина. Из-за этого его трудно было презирать. Со чувствовал всё это прямо сейчас, наблюдая, как Хёнджин тихонько шевелится, время от времени чмокает своими красивыми губами, чтобы увлажнить их. Хёнджин кружился в мыслях Чанбина, как в бурлящем водовороте; его рациональное мышление все больше напоминало противоборствующие потоки, засасывающие со всех сторон. Он ничего не знал об этом существе, он ничего не знал о том, кем младший был раньше, и все же Чанбин оказался здесь; смотрел, как Хёнджин прижимается к материалу его одеял, фантазируя о том, как бы чувствовал себя, если бы это был он сам, заключённый в тепло бёдер его гостя. Чанбин пытался избавиться от этого наваждения, но становилось всё более очевидным, что он тоже чувствовал "связь", о которой говорил Хёнджин, только не знал почему.

---

Чанбин вынес свой планшет наружу, чтобы закончить отчёты, и стал строчить электронные документы. Он принял свой последний паёк; опять же, ничего плохого, и ассортимент еды, похоже, улучшился. В начале дня Чанбин проверил показатели и кислотность, и у него осталось свободное время. Погода была спокойной и умиротворённой, за окном хижины простиралось голубое небо с разбросанными по нему цирростратными облаками. Сидя на шатком шезлонге и вдыхая теплый воздух, он с нездоровым любопытством наблюдал за Хёнджином, стоявшим на коленях у кромки воды. Его волосы, чистые и блестящие сегодня, были убраны от лица и подвязаны верёвкой, и лишь слегка колыхались под дуновением ветерка. Он обернулся к старшему, как будто каким-то образом знал, что за ним наблюдают, испугав Чанбина своим взглядом, когда тот отвернулся от него. «Чанбин! Я нашёл кое-что ещё – воскликнул он, вскочив на ноги, – что это?» «Ты преуспеваешь в этом», – усмехнулся Чанбин, заинтересовавшись. Хёнджин вытащил корневое растение из воды, его босые ноги ступали по песку, когда он нежно держал его в ладонях. Он показал растение Чанбину, как школьник, представляющий научный проект, держа обеими руками, словно боясь уронить. Чанбин взял его и понюхал, оно не было похоже ни на что, что он видел раньше. Он пах ламией, мятой, что неудивительно, учитывая внезапное появление Salvia Officinalis, но у этого был лимонный аромат, который старший не мог определить. «Я не... Я не знаю точно, что это такое. Это интересно», – сказал Чанбин и тут же попытался разобрать растение на части, препарируя его руками. «Вода... Сегодня она кажется прозрачнее, ты так не думаешь? – спросил Хёнджин, прикрывая лицо от яркого света, глядя на горизонт, – я слышал что-то в воде прошлой ночью, может быть рыбу! Я же говорил тебе, что в воде есть живые существа. Завтра я попытаюсь поймать что-нибудь, если ты не против? Я могу воспользоваться твоей удочкой». Завтра. Это означало, что сегодня будет ещё одна совместная ночь. Чанбин вопросительно посмотрел на него, пытаясь определить подлинность яркого выражения лица младшего, но потом неосознанно вспомнил большие руки Хёнджина, крепко обхватившие его за шею, и то, как он чувствовал себя в его объятиях во время шторма. «Думаю, всё в порядке. Мне...придётся сообщить об этом растении в Дистрикт, как и обо всем остальном, что ты нашёл. Возможно, они захотят провести расследование», – твердо сказал он, выкидывая из головы мысли о Хёнджине. Младший просто кивнул в знак согласия и, повернувшись на пятках, продолжил свои раскопки, медленно идя по илу. Чанбину нравилось, что Хёнджин интересуется его работой, ведь когда рядом есть красивый парень–существо, помогающее ему, выполнять рутинные задания становится легче. Единственное, в чем Хёнджин ему не помогал, так это в ночных наблюдениях за акваторией. Не из-за отсутствия попыток с его стороны, а из-за собственных опасений Чанбина; видений, что он может потерять кого-то другого в бурлящих волнах под лодкой. Он вспоминал Веснушку каждый раз, когда оказывался на воде во время шторма, как тот тонул, как бился в густой взвеси и кричал, чтобы мама спасла его. Он не смог бы смотреть, как Хёнджин переживает то же самое, поэтому разрешил ему оставаться дома и смотреть объявления Дистрикта по телевизору. Пока Чанбин боролся с порогами, Хёнджин пил горячий чай, который он готовил из трав, найденных в тот день, и подслащивал его ванилью. С каждым днём угрозы Чанбина ослабевали. Он сообщал об изменениях в количестве осадков и даже о различных водных многолетних растениях, но со временем Чанбин стал активно избегать желания записать Хёнджина в свой отчёт.

---

Было 4 часа утра, когда он вернулся домой с последней экспедиции. У Чанбина было очередное патрулирование, его обычная пятница, не то чтобы даты имели значение в непрерывной череде однообразных, бессмысленных дней. Когда он вернулся в бытовку, Хёнджин оставил пибимпап около раковины с запиской рядом, но Чанбин был слишком измотан, чтобы есть, слишком истощён сменой. Со, спотыкаясь, прошёл через кухню, шум бури всё ещё бил в окна, казалось, с каждым мгновением она становилась всё злее. Казалось, Хёнджин ждал его, как обычно, читая книгу в кресле спальни. Должно быть, он задремал, ожидая благополучного возвращения старшего, обеспокоенный прогнозируемыми агрессивными подводными течениями. Его щека припала к пыльному покрывалу, пока Хёнджин спал, прислонившись к нему, прежде чем Чанбин с силой распахнул дверь, создав больше шума, чем он ожидал, и разбудил младшего. Старший был мокрым с головы до ног и потрясен до предела. Слова не складывались, и он пытался выровнять дыхание. Чанбин едва успел составить предложение, как Хёнджин вскочил с кресла, а книга упала на пол. Он обхватил старшего руками, не произнося ни слова. Чанбин просто позволил это сделать, стоя в сонном состоянии, измученный наблюдением и чувствуя себя отчаянно одиноким после столь долгого пребывания на воде. Хёнджин обхватил ладонями его набухшие от воды щёки и поднял голову Чанбина, чтобы посмотреть на него, говоря глядя в глаза. Старшему было трудно слышать из-за звона в ушах, и он даже не пытался читать по губам из-за двоения в глазах. Всё, что он мог видеть, это рот Хёнджина перед своим лицом, бормочущего что-то о том, что он должен принять "горячую ванну, чтобы снять боль", но Чанбин просто хотел быть как можно дальше от коварной воды. Вместо этого Хёнджин принес из ванной полотенце, обернул его вокруг Чанбина и сушил волосы старшего, пока тот сидел на кровати, трясясь и пропитывая грязью толстые шерстяные одеяла. Он просто сидел и позволял Хёнджину вытирать себя, до сих пор полностью одетый, покрытый грязью и микроводорослями. Младший начал перебирать пальцами волосы на его затылке, и Чанбин откинулся назад, не в силах избавиться от затянувшихся мыслей о том, чего ему хочется. Руки Хёнджина приятно касались его кожи головы; всё что связано с ним, было приятным. «Мне снова остаться с тобой? – тихо спросил Хёнджин на ухо, укладывая Чанбина под одеяло, – я могу посидеть рядом и подождать, пока ты уснёшь, если боишься..» Но Чанбину было недостаточно просто быть рядом, оставаться с ним. Он хотел, чтобы Хёнджин обнял его, прижал к себе, но это так ранило его гордость, что старший не мог произнести ни слова. Чувства внутри него вызывали тошноту, дополняя морскую болезнь. Он услышал, как Хёнджин тихо прошептал ему "спокойной ночи", снова проведя кончиками пальцев по слегка влажным волосам Чанбина, а затем вниз, чтобы погладить его по щеке. Со почувствовал, как его сердце расслабилось от напряжения в груди, и системы в организме начали замедляться. Последнее, что Чанбин увидел, прежде чем его мозг погрузился в глубокий сон, был Хёнджин, который смотрел на него блестящими усталыми глазами, как и всегда. Позже той ночью Чанбин резко проснулся, но почему-то не мог вспомнить сон, который заставил его очнуться. Обычно ему снилась белая комната с молниями, звуки хриплых мужских голосов вокруг, изображения, выжженные на его левой сетчатке, и запах обугленных человеческих волос, переполнявший его чувства. Чанбин быстро понял, что когда он был рядом с Хёнджином, страхи и кошмары, которыми жизнь старшего была переполнена с тех пор, как его отправили сюда, утихали. Он задумался, не связано ли это с чувством, способностями младшего. Чанбин предположил, что, возможно, Хёнджин забрал его ужасающие кошмары, и сконцентрировал сны Со на себе. Мысль об этом заставила Чанбина содрогнуться; он бы не пожелал своему самому злейшему врагу таких ночных кошмаров. Открыв глаза, Со невольно повернул голову в сторону Хёнджина, заметив, что тот дремлет, откинув голову на спинку кресла, а его красивые руки расслабленно лежат на коленях. Чанбин потянулся вперёд и осторожно одёрнул Хёнджина за руку, достаточно, чтобы разбудить его. Голова младшего неожиданно опустилась, а затем удивлённо поднялась. Он выглядел хмуро с полуоткрытыми глазами, причмокивая губами от замешательства, вызванного пробуждением. «Ч-что? Что случилось?» – спросил Хёнджин. «Залезай ко мне, как в прошлый раз», – сказал Чанбин уверенней, чем мог предположить. Он снова потянул младшего за руку и жестом головы указал на другую половину кровати. Молчаливый жест: "Ты нужен мне прямо сейчас". Хёнджин моргнул от усталости и несколько секунд недоуменно смотрел на пространство между ними. Затем он просто кивнул, положив ладони на матрас, чтобы перебраться через тело старшего, опираясь на руки и колени, и устроиться, опустившись на крошечное пространство позади Со. Хёнджин был настолько вялым, что заснул почти сразу, как только его голова коснулась тёплой подушки, его дыхание было горячим и слегка покалывающим на микроскопических волосках, украшающих шею Чанбина. Их объятия проигрывались в голове старшего, пока они лежали так, на следующий день, а потом и на следующий.