Петля

      Я остановился напротив барьера. Разговор с Азгором, в целом, оправдал все ожидания, и я вроде бы выяснил, что хотел, уже даже решил, что делать, но… Сквозь барьер совсем ничего не было видно, однако я-то понимал, что Санс, Чара и Азриэль ещё там, терпеливо ждут меня… Это и радовало и печалило одновременно, ведь с самого начала всё и так было вполне очевидно. Хорошая концовка всегда оставляет кого-то обделённым. Обычно это злодеи, или, не знаю, какие-нибудь чудовища. Но сейчас мне предстоит сделать один-единственный выбор, последний, в общем-то. Ради хорошей концовки придётся чем-то пожертвовать.       Я усмехнулся. Нет, глупость. Я уже давно принял решение, я мыслю трезво и на этот раз я точно не буду искать оправданий или хоть что-то надумывать про себя в поисках окольных путей. Дорога прямая и ясная, мне остаётся лишь сделать всё правильно. Я, в каком-то роде, причастен к беде этого мира и не буду дураком, избегающим ответственности. В конце концов, я уже не ребёнок, ищущий чуда. Ладно. Хватит. Нужно идти.       Проходить сквозь барьер не было больно. Это словно толстый слой какой-то плотной воды, расступающийся передо мной так, будто меня и вовсе-то не было. Что, на самом деле, не далеко от правды. Меня для этого мира не существует.       В глаза ударил яркий слепящий свет.       — Ник? — удивлённо встрепенулся Санс.       Чара с Азриэлем тоже были озадачены моим появлением.       — В чём дело?       — Ты пробыл там минут пять, не больше, — ответил Санс, с облегчением глядя на меня.       — Правда? Мне показалось, я там вечность был, — протянул я, глядя себе под ноги.       Проблема в том, что я не знаю, стоит ли им обо всём рассказывать. Говорить правду, на самом деле, не всегда правильно. Я посмотрел на Чару и Санса, улыбнувшись. Я знаю, я плохой лжец, но имею право не рассказывать им. Только вот будет ли так действительно правильнее?       — Ну? Чего замер? — поторопил меня Санс, видимо, заметив, как я задумчиво уставился на него.       — Нам… Мне нужно в Ядро, — уверенно произнёс я, — Вы не сможете отсюда выйти, так что я сам дойду и всё сделаю.       Я сделал шаг, но меня перехватил Санс, крепко вцепившийся в предплечье. Он как-то недобро, с лёгким прищуром на меня взглянул, будто насквозь просматривая.       — Ник. Рассказывай, — потребовал Санс.       Я вздохнул и уставился в потолок. Действительно, здесь было множество фресок, а в самом центре, прямо в том месте, где крепилась массивная люстра, виднелась гордая и величественная фигура дракона. Раньше я не придавал этому значения. Его чешуя, и без того отливающая золотом, красиво сверкала на фоне льющегося в зал света.       — Это долго. Мы с Азгором много о чём говорили, но он, в основном, только намекал и сам задавал вопросы. Да и…       — «Неважно»? Это ты опять хочешь сказать? — недовольство скелета уже буквально начинало покалывать в воздухе.       — Костеголовый прав. И мы с ним согласны, — нахмурилась Чара-Азриэль, — Выкладывай. Всё.       Мне стало как-то не по себе. Накатила тоска и одновременно я чувствовал, что должен им рассказать. По крайней мере они имеют право знать.       — В общем… Ядро — это драконья душа, прародителя всех монстров. Она как раз является источником и магии и Решительности в том числе, а сама по себе она обладает свойствами как человеческой души, так и души монстра. В частности, именно дракон создал барьер и защитил всех здесь от людей.       — Дракон? — в изумлении замер Санс.       — Ага. В теле Азгора и всех его предков, в том числе Азриэле, есть частица истинной драконьей магии. Поэтому Гастер отгородил тронный зал так, чтобы Азгор не мог повлиять на перезапуски. В общем… Вы знаете, что такое Исходный код?       Чара задумалась, Санс же лишь развёл руками.       — Это как раз то место, куда мы с тобой попадали после смерти. Исходный код — это что-то вроде программы, где записано вообще всё. Чьё-то рождение или смерть, судьба, в общем, вообще всё.       — Хочешь сказать, Гастер застрял в этом Исходном коде? — предположил Санс.       — Да. У дракона была возможность воздействовать на него, потому что он не был рождён на этой планете, а попал сюда извне. Честно говоря, долго рассказывать прямо всё… В общем, когда дракон умер, он произнёс пророчество, то самое, про ангела, его тело рассыпалось, а душа осталась. Гастер забрал её и хотел использовать в качестве источника энергии, создал Ядро на её основе, но на этом его эксперименты не закончились. Он использовал часть магии Решительности дракона, чтобы… не знаю, сильнее стать? Честно говоря, я так не особо и понял его мотивов, Азгор что-то недоговорил, думаю… Ну, короче. Гастер, видимо, первый открыл Исходный код и захотел им управлять, чтобы помешать неизбежному исполнению пророчества, а это возможно только или будучи драконом, или имея сильное желание и Решительность. Пророчество про ангела обязательно должно было быть связанно с человеком, дракон создал его для объединения людей и монстров, но при этом, по сути, выбор всё ещё оставался.       — Гастеру оно не понравилось… — усмехнулся Санс, — Это вполне в его духе. Теперь я в целом понял, что такое бластеры… И откуда они берутся. Не знал, что в основе их создания лежит целый дракон…       — Разве это не ты их создаешь? — настала моя очередь удивляться.       Санс лишь задумчиво покачал головой.       — Бластеры лишь накапливают в себе магию, а я их призываю. После пуска они уходят на перезарядку, видимо, раз уж частично их создал Гастер, они тоже попадают в этот Исходный код. Так что нет, это не я их создаю…       — Подожди, стоп-стоп-стоп! Дракон был тем, кто создал пророчество? Я думала, это просто детская сказка! — воскликнула Чара.       — Он потратил последние силы на то, чтобы изменить Исходный код, дабы дать монстрам и людям возможность сосуществовать, как я понял. Но он пожертвовал памятью о себе. Поэтому все в Подземелье это воспринимают как сказку.       — И что, Гастер не нашёл лучшего решения, кроме как спрыгнуть в Ядро? — спросил Санс, — С его стороны это было бы глупо.       — Нет, решение он нашёл. Он убил того, кто напрямую с пророчеством связан.       Я посмотрел на Чару, Санс точно так же уставился на неё.       — Чего? Я? — Чара указала на себя.       — Да. Ты. Ангел из пророчества это вовсе не я и никакой другой человек. Это ты. Гастер обманул тебя, так? В результате ты и Азриэль погибли, что позволило запереть Азгора в тронном зале. Насколько я понял, такие как он застревают в одном возрасте, когда у них нет детей. И, честно говоря, мне кажется, что появление Флауи никак не связано с Альфис.       — Она проводила эксперементы с Решительностью, — произнёс Санс, — Или ты хочешь сказать, что Флауи мог появиться из-за… изменения Исходного кода.       — Думаю, так и было. Флауи — результат желания Азриэля защитить Чару. Поэтому они и могут сливаться в одно тело, прямо как во время смерти. Кроме того, Азриэль же тоже несёт в своём теле магию дракона, его Решительность, в частности, как говорил Азгор. Ну и, конечно, он связан с пророчеством, так как Чара и Азриэль могут быть теми, кто объединит монстров и людей. А что касается остального… Гастер, когда понял, что ты всё ещё жива, хоть и в виде призрака, решил устранить корень проблемы — само твоё, Чара, существование. Твоя судьба прописана в Исходном коде и нерушима, поэтому ты так или иначе ключ к разгадке этой истории. Так вот. Гастер прыгнул в Ядро уже будучи изменённым от воздействия Решительности. Как сказал Азгор, он был уже и не монстром. Так, его попадание в Ядро и вызвало всю эту неразбериху с перезапусками, потому что его Решительность начала конфликтовать с драконьей. Ну или что-то вроде, не уверен. В общем, Гастер попал в Исходный код, но его сил по-прежнему не было достаточно для его изменения. И тогда он решил забрать её у тебя, — я вновь посмотрел на Чару.       Глаза Чары-Азриэля заблестели. Они уставились в пол, на свои ноги, всё пытаясь сдержать эмоции. Вспоминать прошлое им точно было больно, но больнее осозновать, что все страдания — результат действий одного монстра.       — При каждом перезапуске от души откалывается часть, которую невозможно восполнить никак вообще. Санс… Откуда у тебя так много ОЗ? — пробормотала Чара.       — Ясное дело откуда. Я же постоянно сплю, — ответил он, — Ты не давала Нику нормально выспаться, чтобы он не смог восстановить свою душу хотя бы частично. Но ты не учла, что ваши души были связаны. Да?       Он вновь недобро посмотрел на Чару, но всё же сменил гнев на милость и просто угрюмо вздохнул.       — У тебя куда больше сил, но, всё же, каждый раз частица твоей Решительности пропадала из-за… поглощающего тебя отчаяния и чувства вины. Не вини себя, ты делала всё, что могла, — я ободряюще похлопал Чару по плечу.       — Глупости. Я была дурой. Повелась на провокации… Я хотела как лучше! Я… я… я теперь даже ничего не могу исправить, — почти что прошептала она.       — Это не твоя вина. Не нужно так себя истязать. Тем более теперь это моя забота.       — Как ты собираешься всё исправить? — Санс явно чувствовал подвох и напряжённо уставился на меня.       — Просто. Я дойду до Ядра и… сделаю всё как надо.       — Ник. Серьезно, может хватит? — возмутился скелет, — Ты опять вляпался в какую-то авантюру и ещё и не говоришь в какую конкретно? Это наводит на определённые мысли, знаешь ли.       — Фух… — я вздохнул, проходя вокруг колонны, — В Исходном коде записывается всё. Когда Гастер сумел на него повлиять, вместо того, чтобы изменить весь мир, был изменён лишь крошечный отрезок — Подземелье. Поэтому тут такие проблемы со временем. Энергии на изменение всего-всего у Гастера просто нет. Но в Исходном коде всё ещё есть первоначальная история. Правильная история. То, как всё должно было быть. Где ты, Санс, работал в Хотлэнде, где Чара и Азриэль не умирали, а Альфис не проводила эксперименты. Новая история пишется поверх уже существующей, но она не может стать истинной, потому что Гастер не способен воплотить её. Так вот. Если убрать всё то, что там было наворочено за всё это время… То ход истории обязательно вернётся в своё русло, Подземелье оживёт и бесконечные перезапуски прекратятся. Пророчество, записанное в коде мешает и не может быть исполнено, но… Что, если его исполнят? Если Чара, как и должно было быть, освободит монстров? Тогда Исходный код сумеет писать судьбу дальше, а не искать возможность исполнить то, что при нынешних обстоятельствах исполнить нельзя.       — Понятно. Хочешь сказать, что ты просто сторонний элемент этой истории, — догадался Санс.       — Да. Я и все люди до меня, которые здесь были, просто случайности, появившиеся из-за поломки кода. Ангела из пророчества нет, поэтому Гастеру нужно было создать искусственного, чтобы Исходный код посчитал, что оно исполнилось. Тогда бы… не знаю, что случилось бы. Перезапуски остановились, а Гастер, наверное, смог бы получить доступ ко всему коду, а не к его части. Может, он и себя вернуть сумел бы, это же почти что божественная мощь. Но помешала Чара в виде неупокоенного духа, цепляющегося к каждой такой как я… ошибке. Да и мы с тобой, Санс, тоже знатно шуму навели. Азгор сказал, что Исходный код может изменяться под действием желаний и магии душ. Хах, — я издал короткий смешок, посмотрев на скелета.       Тот выглядел задумчивым, отчего мне стало немного не по себе.       — Ты хочешь… Исцелить драконью душу. Чтобы очистить Исходный код от Гастера и мусора с перезапусками, — наконец, произнёс он.       — Такое возможно? — спросили Чара и Азриэль в один голос.       — Конечно возможно. Своей магией ты сможешь его исцелить, да? Только вот, что будет с тобой, Ник? Тебя нет в Исходном коде, да? Если история пойдёт так, как она должна была пойти изначально… Тебя в ней просто не будет, — процедил скелет, давя меня тяжёлым взглядом.       Чара и Азриэль притихли. Я посмотрел в окно и тут же отвёл взгляд обратно, спокойно смотря на Санса.       — Я не знаю, что будет. Скорее всего, как ты и сказал. А может и нет. Никто не знает.       — Тогда нет. Должен быть другой способ! — воскликнул Санс.       — Какой? — спросил я.       — Другой! Не знаю! Мы придумаем! Невозможно, чтобы был только один путь решения! Я не позволю тебе идти и…       — Санс. Но я у тебя не спрашивал.       Санс остановился от нервного расхаживания и растерянно на меня посмотрел. Сейчас он был таким потерянным, что в груди от его этого вида больно сжалось сердце.       — Я принял решение. Пожалуйста, не лишай меня выбора.       — Это глупый выбор!       — Это единственный выбор. Санс, я… у меня нет никаких сожалений. Я рад, что смогу вам помочь, пусть даже таким способом. И… Это вовсе не потому, что я пытаюсь казаться хорошим человеком, я просто могу помочь, вот и всё. Это то, чего я хочу.       Санс хотел что-то возразить, но запнулся и так и остался стоять с полуоткрытым ртом.       — Но почему именно ты? Ты же понимаешь, что исчезнешь? — совершенно разбито произнёс он.       Я подошёл ближе к скелету и взял его за руки.       — Может и так. Я не исчезну, пока вы меня помните… Мне… знаешь, м-м-м… Я хотел бы, чтобы вы забыли обо мне. То есть, так, думаю, будет лучше. Ты прав, скорее всего я действительно пропаду, но… Могу я попросить об одном эгоистичном обещании?       Санс на мгновение прикрыл глаза и кивнул. Его пальцы, наконец, обрели какую-то силу и переплелись с моими. Я улыбнулся.       — Не забывай меня. Пожалуйста.       Он снова тяжело выдохнул и, вскинул голову, посмотрел на меня как на идиота.       — Я и не собирался.       Я кивнул, и мы наконец, отпустили друг друга.       — Ник? Я… Я тоже тебя не забуду!       — Это сейчас Чара сказала, или Азриэль? — в шутку спросил я.       — Не важно! Просто знай это… — шёпотом добавила, очевидно, Чара.       Я улыбнулся.       Пройдя сквозь весь зал, я остановился прямо около ещё одного барьера. Я легко пройду сквозь него, но что вообще там может меня ждать? Ну, я не узнаю, пока не сделаю шаг…       — Ник! Стой! — окликнул меня Санс.       Я обернулся и чуть ли не упал от налетевшего на меня скелета.       — Чёрт! Я не могу так просто с этим смириться, понимаешь? Ты… из-за тебя я веду себя совершенно не так, как должен был бы! И сейчас, после этого, думаешь, я так просто могу тебя отпустить? Я люблю тебя! — воскликнул он.       Я крепко обнял Санса, чувствуя, как к горлу подступает горьким ком. Прощаться с ним для меня тоже слишком тяжело.       — Санс, всё будет хорошо, — я присел и, прижавшись к скелету, медленно начал гладить его по голове.       Я знал, что у него на душе. Тоже, что и у меня. Мы оба прекрасно понимали, что однажды нечто подобное должно будет случится, но всё никак не хотели в это верить. Я чувствовал, как бьётся его душа, я наверняка знал, о чём он думает.       — Я не могу тебе помочь… И я чувствую себя абсолютно бесполезным. Именно в такой момент я совсем бессилен, — пробормотал он.       — Санс, послушай, — я немного отдалился от него, крепко сжимая ладонь скелета, — Я бы ничего не смог без тебя. Ты был рядом и ты помог пройти мне весь этот путь от начала и до конца. Ты всегда меня слушал, ты мне верил, ты вселял в меня уверенность и… Ты даже сумел принять мои чувства. Я не знаю, случайность ли это, но… Всё это не может быть ненастоящим. Просто помни обо мне, и так я пойму, что ты рядом. Верь в меня, Санс.       Я поцеловал ладонь скелета и слегка прикрыл глаза. Да, вот оно. Лёгкое чувство, что сейчас медленно поглощает меня. У меня точно больше нет никаких сожалений.       — Знаешь. Азгор сказал, что Исходный код может изменить каждый. Может, и моей судьбе найдётся место в этом мире?       Санс ничего не говорил. Он лишь болезненно щурился, глядя на меня. Наконец, он отпустил мою руку и улыбнулся.       — Конечно же я в тебя верю. Как думаешь, мы ещё встретимся? — спросил Санс.       — Я не могу этого знать, но я буду ждать. Знаешь… Мне хотелось бы открыть свой цветочный магазин как-нибудь… Я думал об этом, даже мечтал, что, когда мы выйдем на Поверхность, это осуществится… Кстати, Санс. В Ватерфолле, в месте, где можно увидеть замок, я оставил для тебя послание. Оно каждый раз менялось, но… Послушай его, когда вы снимите барьер. Не раньше. Ладно? — я улыбнулся и наклонил голову.       — Хорошо, — прошептал он.       Я ещё раз быстро обнял скелета и развернулся, переступая через красный барьер. Санс остался позади, я не собирался прощаться с ним. Я действительно хочу его встретить. Пускай и в следующей жизни.       Тишина коридора вовсе меня не смутила. Я знал, что тут так будет. Рядом со мной никого не было, поэтому я чуть крепче сжал ремешок кейса с гитарой, что придало уверенности. Секундный страх сменился легкой улыбкой. Они со мной. Они рядом. Кажется, что каждая душа каждого монстра сейчас билась вместе с моей.       Я пошёл вперёд, прекрасно зная дорогу к Ядру. Думаю, когда всё будет идеально, это станет концом. А, может, и началом чего-то нового.       Я остановился посреди коридора, удерживая себя от желания обернуться. Нет. Я не могу. Я должен идти вперёд и никуда больше.       Медленно выдохнув, я пригладил волосы и похлопал себя по щекам.       — Я… никогда не загадывал настолько серьёзные желания, но… Пожалуйста. Этот мир стал для меня чем-то большим, чем изначальным кошмаром. Я хочу вернуться. Хочу снова их увидеть. Мне всё равно как. Просто дай мне этот шанс, — прошептал я, зажмуриваясь.       Даже тихий шёпот было слишком хорошо слышно в пустом коридоре. Я открыл глаза и уверенно пошёл дальше.       

***

      Не было никакой проблемы в том, чтобы дойти до Ядра. Это оказалось даже слишком просто и быстро, от этого я почувствовал себя немного не в своей тарелке. По пути не встретилось ни одного монстра и, более того, весь мир, в котором я сейчас находился, застыл. В доме Азгора и Ториэль, в саду, был небольшой фонтан и… Вода в нём замерла. Это место ждало развязки, которая всё никак не наступит. Думаю, это в целях экономии энергии. В любом случае, не хочу думать на эту тему слишком много. Это не первостепенная задача.       Глядя на мерцающую лаву внизу я испытывал лишь горечь. Это и есть драконья кровь. Мёртвое, но чудом ещё бьющееся сердце было облицовано жестким металлом и трубками, теряя свой ярко-рубиновый блеск. Только сейчас до меня дошло, почему в сказке у дракона были точно такие же глаза, как и его душа. Глаза — зеркало души.       Его Решительность защищать мир даже после смерти восхищала. Более того, ему совсем ничего не нужно было. Это место совсем для него чужое, но он полюбил его. И я хочу так же. Я тоже хочу обладать такой силой духа. Но хватит ли моей скромной Решительности для такого? Для помощи целому миру? Ну… Иногда целая жизнь сводится к одному безумному поступку. И кто я такой, если не попробую? Если сейчас струшу и всё брошу? Нет, это слишком. Я уже достаточно пережил, чтобы найти в себе силы на такое плёвое дело… Всего-то — исцелить Исходный код. Ерунда.       Я прикрыл глаза и лучше сконцентрировался на слухе. Гастер не может мне никак навредить или помешать — он заложник Исходного кода, в котором меня просто нет. Я для него невидим и недосягаем. Я сильнее.       Душа дракона билась беспокойно, словно корчась от боли и страданий. Его магия тоже была беспорядочной, вынуждена постоянно вращаться по одному и тому же пути только бог знает сколько времени. Но он ещё держится. Это… Как с душами людей. Дракон умер, но всё ещё здесь, не ушёл окончательно и не забылся миром настолько. Поэтому Азгор помнил его. Единственный из всех. Он хотел уйти и… Вот в чём я должен ему помочь. Если я исцелю его душу, то сумею поправить и Исходный код.       Нужно отдать всего себя. Слишком романтичное и грустное выражение.       Я дотронулся до струн и сыграл первые ноты. Звук быстро распространился по пещере, словно замирая в её центре и двигая сами токи магии, вьющиеся вокруг болезненно сжавшейся изуродованной души. И почему кто-то должен страдать от чьих-то алчных желаний? Мне уже даже не особо хочется углубляться в первопричины того, почему Гастер это сделал. Он полез туда, куда не следует, возгордился и получил по заслугам, потеряв собственное тело.       Горячая лава словно стала ещё горячее. Мне нужно его успокоить и… Самому успокоиться. Я должен отдать все свои чувства, всего себя. В конце концов, я здесь как раз ради этого.       — Надо мною — тишина,        Небо полное дождя,        Дождь проходит сквозь меня,       Но боли больше нет.       Атмосфера немного изменилась. Я ощутил, как душа внутри просыпается и разгорается, вливаясь в пальцы и из них — в струны. Магия была освежающим толчком. Я чувствовал, как далеко от этого места сильнее бьётся ещё одна душа, беспокоиться за меня и верит. В меня верят. А я поверю в дракона.       — Под холодный шёпот звёзд        Мы сожгли последний мост,        И всё в бездну сорвалось!        Свободным стану я!        От зла и от добра,        Моя душа была на лезвии ножа…!       Горячая лава местами начала исходить паром. Я почувствовал неприятный холодок, чей-то незримый взгляд на себе, но я проигнорировал это. Сквозь плотно закрытые глаза прорывался яркий свет. Сознание провалилось словно в толщу воды, передо мной неожиданно раскрылось яркое поле, полное подсолнухов. Ледяной ветер волнами пригибал цветы, раскинувшиеся вплоть до горизонта и своим ярким светом будто сливающиеся с солнцем.       — Я свободен! Словно птица в небесах!       Я свободен! Я забыл, что значит страх!       Я свободен! С диким ветром наравне!       Я свободен наяву, а не во сне!       Я буквально кричал слова, а ветер подхватывал их и уносил далеко вверх. Моя душа буквально кипела от сочащейся магии, яркие искры плясали вокруг, разбиваясь о траву и цветы, рассыпаясь в воздухе на осколки. Я чувствовал, словно сам мир меня слушает. И я уже не пел, я… Говорил с миром. Мне внимало нечто большее, чем душа дракона. Я кожей ощущал, как чужая боль проходит. Я чувствовал, как устаю. Но я не мог перестать. И, сжав гриф гитары, со ярчайшей улыбкой и слезами на глазах, я пел так, как никогда не пел. Со мной были все. Я чувствовал, словно могу всё. И моим желанием, искренним, самым искренним из всех, было помочь. Яркий зелёный свет разливался в черном пространстве. Мне почудилось, будто впервые за долгое время в бесконечных белых строчках текста появляется нечто настолько ослепительное.       — Надо мною — тишина!        Небо полное огня!        Свет проходит сквозь меня,        И я свободен вновь!        Я свободен от любви,        От вражды и от молвы,        От предсказанной судьбы        И от земных оков!        От зла и от добра…!       Шум ветра застил всё вокруг. Он трепал волосы, шумно ходил по полю подсолнухов и подгонял меня, подгонял слова. Яркие лучи ослепляли, я никогда не был настолько счастлив, как в тот момент. Я чувствовал, что гитара становится тяжёлой. Что вот-вот и я не смогу её держать. Я знал и то, что моё тело медленно начинает сереть, становится прозрачным и постепенно пропадает. Я стирался из истории мира так же стремительно, как строчки Исходного кода очищались от мусора. Так же быстро, как начинала биться застывшая в этой временной петле душа дракона. Так же, как быстро приходило осознание конца.       Я собрал больше воздуха в лёгких. Всё вокруг почернело. Вдалеке замаячили яркие глаза рубинового цвета. Я улыбнулся. Снова.       — Я свободен! Словно птица в небесах!        Я свободен! Я забыл, что значит страх!        Я свободен! С диким ветром наравне!        Я свободен наяву, а не во сне…       Темноту разогнал ярко-зелёный свет, вырывающийся из моей груди. Душа вылетела вперёд, сияя словно звезда в ночном небе. Я видел каждую трещинку, я чувствовал боль, которую переживал из раза в раз. А ещё я видел, как медленно она пропадает. Как истончается и исчезает, а моё тело вместе с ней. Я пропал.       Я упал. Гитара выпала из рук. Я больше не мог стоять, ведь у меня не было ног. Я вытянул руку и увидел, как пальцы исчезают, срываются белыми осколками и пропадают. Меня и правда не будет.       — Я свободен… И ты свободен… — прошептал я, уже ничего не видя.       На мгновение перед глазами вновь ярко засияло. Я улыбался. Наконец, закрыв глаза и почти растворившись в забвении, я вспоминал всё, что случилось со мной в Подземелье. Я уже умирал, но тогда это было больно и страшно… Сейчас не так. Никогда в жизни я не был настолько счастлив, как в этот момент.       

***

      По непроницаемому барьеру быстро расходилась сеть трещин. Магия, державшая его всё это время, рушилась, исчезая вместе с осколками и рассыпаясь в мелкий пепел, тут же стираясь в мелкую крошку. Впервые внутрь пещеры начал литься тёплый солнечный свет, слепящий стоявших рядом монстров.       Улыбка на лице Санса дрогнула и пропала. На его глазах происходило нечто невообразимое, что-то, о чём следовало бы мечтать и чему нужно было радоваться. Санс быстро осмотрел каждого монстра и убедился, что до него никому нет дела. Никто не увидит те чувства, что сейчас ярко выделяются на фоне общей радости. Барьер треснул и пропал, проход был открыт, чему монстры безумно радовались. Время для скелета словно на мгновение остановилось. Всё вокруг показались медленными, их движения выглядели смазанно и как-то странно. Голова Санса разболелась с удвоенной силой. Посмотри на него кто сейчас и точно сказал бы, что скелет находится в какой-то глубокой тоске.       Санс, вздохнув, всё же прошёл вперёд и встал около самого выхода из пещеры. Мельком он заметил Папируса, счастливо смотревшего на яркое солнце, вот-вот готовящееся сесть. Тёплый осенний воздух оказался настолько чистым, что скелет даже удивился этому. Он никогда не испытывал таких противоречивых чувств, как сейчас. Но одно было ясно — разрушение барьера стало чёткой границей и подведением итогов. Это был явный конец для Подземелья.       — Чего кислый такой? — Санса кто-то пихнул в бок.       Конечно, он сразу понял, кто это и немного неодобрительно глянул на Чару.       — Выглядишь, как лимон, — добавила девочка.       Она встала рядом со скелетом и, улыбнувшись, уставилась прямо на горизонт.       — Мне тоже грустно, — вздохнула девочка.       — Тебе-то? — хмыкнул скелет.       — Я, по-твоему, бесчувственная? Мы с ним, между прочим, были вместе куда дольше и… Он тоже многое для меня сделал, — пробормотала Чара, уставившись на носы ботинок.       — Тогда ты должна понимать, почему я такой кислый.       Чара ничего не ответила, лишь мельком взглянула на скелета. Было видно, что она хотела бы его подбодрить, но просто не знает, как. В конце концов, они с Сансом оба являлись хранителями общей тайны. И действовали сообща, когда начался новый день. История изменилась, Чара впервые очнулась вовсе не бестельным духом, а вполне себе живым человеком. И, как и предполагал Ник, всё вернулось на свои, законные, места.       — Ты будешь его искать? — спросила Чара.       — Да, — ответил Санс, — Ты ожидала какой-то другой ответ?       — Это… Ты же понимаешь, что он может быть не здесь, или вообще уже умереть? А, может, он ещё не родился? Он просто человек, в конце концов! И… и даже не факт, что у него по-прежнему есть его магия! И он точно может не помнить ничего!       — К чему это? Даже если это так, я найду его. Раз мы сохранили воспоминания, значит, он как-то всё же вписался в историю этого мира.       — Это только наша догадка. На самом деле то, что мы его помним, может быть лишь аномалией. Азриэль ведь забыл.       — Мне всё равно, — вздохнул скелет, отталкиваясь от каменной стены и разворачиваясь.       — И куда ты? — удивилась Чара.       — Мне ещё кое-что нужно сделать. А тебя, кажется, зовут.       Чара обернулась и тут же не смогла сдержать улыбки.       — Чего стоишь тут? — рассмеялся Азриэль, — Пойдём! Мама с папой ждут! Знаешь, там такое большое поле одуванчиков, ты должна увидеть…!       Схватив руку Чары, Азриэль потащил её куда-то в сторону. Впрочем, Чара совсем не была против. Она лишь мельком обернулась, замечая пропадающий силуэт Санса.       Сам же скелет, долгое время сдерживая любопытство и чрезмерную печаль, наконец мог услышать то, что ему хотел сказать Ник.       Долгое время после возврата ни Санс, ни Чара, никак не могли понять, было ли то, что произошло, реальностью. История, казавшаяся лишь долгим сном, никак не была похожа на что-то адекватное или возможно произошедшее, но не верить Санс не мог. Слишком реальны были те чувства, которые он испытывал. Да и подтвержений было множество. Хотя бы та гитара, которую он обнаружил на мосту, в Ядре. Впервые в этой истории взяв её в руки, скелет сразу же отбросил все сомнения. Невозможно, чтобы это было ложью.       Было непонятно, почему воспоминания сохранились лишь у Санса и Чары, но что-то скелету подсказывало, что Азгор-то как раз всё точно так же помнит. Однако король ни разу и ни одним словом не обмолвился о произошедшем. Кажется, он оставил всё в прошлом. Пусть так. Но Санс не может.       Оказавшись перед тем самым цветком, случайно затесавшимся между скал, скелет лишь горько вздохнул. Теперь он был ответственен за лабораторию Хотлэнда, по сути, стал заменой канувшего в небытие Гастера. А Альфис оказалась лишь помощницей. И это немного странно. Такой диссонанс по сравнению с той ролью, которую для него выделил Гастер, ролью постового… Может, он хотел, чтобы Санс следил за этими людьми? Всё же, слишком уж ответственный скелет не мог просто так оставить что-то настолько важное, как попавшие в Подземелье люди. И Санс хорошо справлялся. Только это сейчас раздражало скелета и, чего уж там, расстраивало. Вспоминая вяло текущие будни в роли постового, Сансу становилось только тяжелее от навалившейся работы. Но, как бы там ни было, ему это, на удивление, порой даже доставляло удовольствие. В общем, сейчас совсем не об этом.       Присев рядом с цветком, Санс всё никак не мог оторвать от него взгляд, ожидая, когда же он начнёт. Скелет помнил голос Ника, но даже так его душа чуть ли не разорвалась на части, когда он снова его услышал.       — «Привет. Как дела? Надеюсь, что хорошо, хах… Видимо, вы сняли барьер, да? Глупый вопрос, раз ты сюда пришёл… Эй, а ну улыбнись!..»       Санс изменился в лице и тут же, подчинившись, улыбнулся.       — …«Так гораздо лучше! Я рад, что ты пришёл. Санс, я просто хотел сказать, что счастлив. Правда. Я очень счастлив. Спасибо за то время, что провёл со мной. Спасибо, что стал для меня настоящим другом и даже больше. Я надеюсь, что мы встретимся однажды. Даже если я не буду тебя помнить, это не значит, что я тебя не узнаю. Не грусти. Я хочу, чтобы ты тоже был счастлив…»       Глядя на то, как медленно начинает гаснуть мерцание эхо-цветка, настроение Санса опускалось всё ниже. Голос, такой желанный и знакомый, потух, как этот самый цветок, отчего внутри скелета разлилось яркое чувство печали. Он скучал, глупо это отрицать. Скучал по человеку, который по началу был для него самым настоящим кошмаром. Он так неожиданно ворвался в жизнь скелета, что монстр совсем не заметил, в какой момент этот парень стал неотъемлемой её частью. И сейчас, когда его уже слишком долго нет рядом… Сансу казалось, что он потерян. Дни смешивались в один, работа была блажью лишь потому, что можно было зарыться в неё, но чувства давили слишком реально. И слишком больно.       Скелет поднялся и, бросив последний взгляд на цветок, исчез. Ему больше не нужно было находиться в этом месте. Пожалуй, скоро на него свалится ещё больше работы. И мысли об этом пугающе радовали. Но поиски Ника…       Где-то ведь в этом мире ему точно могло найтись место?       С этими мыслями скелет спустился с крыльца дома в Руинах. Огромное дерево, теперь уже доросшее почти что до самых сводов пещеры, заполонило почти всё дворовое пространство. Дом казался обветшалым. Санс медленно прошёл к теплицам, весело хмыкнув при виде одичавших деревьев. Когда-то их растил Ник… А здесь он однажды упал, разбив весь стеллаж с цветами… Санс неспешно направился к озеру, где однажды на Ника выскочила возмущённая жаба. Наверное, она сейчас спит где-то в глубине тёмных вод, ни о чём не волнуясь…       Кусты в стороне задрожали. И из них на Санса бросился довольно крупный монстр-лис. Скелет даже не стал отходить. Лис ощерился и, неодобрительно тявкнув, сел прямо рядом со скелетом, принюхиваясь к нему.       — Ну да, точно… — усмехнулся Санс, наблюдая за монстром, — Рики.       Уши лиса дрогнули, мордочка развернулась в сторону Санса, показывая крайнюю степень заинтересованности. Скелет подошёл ближе и, не обращая внимания на раздраженность лиса, всё же потрепал его по макушке.       — Видимо, придётся искать его вместе с тобой.       На этого, когда-то маленького, лисёнка, магия Ника повлияла довольно сильно, раз уж он его всё ещё помнит и ищет. Возможно, он даже не понимает, почему его тянет в это место, кто знает. Но Санс, как бы то ни было, решил смириться. Раз уж они встретились… Значит, так надо.       — Пойдём, — пробормотал скелет, направляясь обратно к дому.       Рики хвостиком последовал за ним.       

***

      — Са-а-а-анс! Твой питомец хочет погулять! — донёсся громкий крик Папируса с первого этажа дома.       Санс глубоко вздохнул и, сильно зажмурившись, потёр усталые глазницы. Выждав ещё пару секунд, скелет с кряхтеньем сумел отлепить себя от кресла, в которое, собственно, только-только плюхнулся, надеясь немного подремать. Да, работы и правда навалилось слишком много… Весь этот дипломатический бум, который вызвали монстры своим появлением, урегулирование законов и, конечно, магия, которую нужно было хоть как-то преподнести. Разумеется, это была доля Санса как «королевского учёного». Самого скелета уже тошнило от этого звания. Действительно, чаще обычного он вспоминал беззаботную участь постового в Сноудине…       Подняв брошенную на пол куртку и накинув её, скелет потянулся, хрустнув позвонками, и нехотя начал спускаться. В целом, ему очень даже понравился предоставленный дом, в чём-то он даже был похож на их прошлый… Главное, что он пришёлся по душе Папсу, да и район хороший.       Глазницы скелета столкнулись с недовольными глазами лиса, нарочно, просто чтобы лишний раз побесить неприятным звуком, карябающего входную дверь. Санс с полминуты играл с ним в гляделки, но, конечно, Рики был победителем. Свалился же на голову… черепушку. И никак не отделаться от него, Сансу бы совесть не позволила. Ник бы…       Санс нахмурился, застёгивая на ошейнике лиса поводок. Мрачные мысли опять начали собираться внутри скелета, новой волной печали окутывая его душу. В последние дни она совсем что-то перестала ощущаться. Да и магия Санса иногда устраивала… Бардак, в общем. Когда что-то взрывается в руках, взрослый монстр должен испытывать стыд за то, что не в состоянии контролировать собственные силы, но Санс только больше поддавался тревоге. Состояние скелета оставляло желать лучшего, за эти три года, проведённые в постоянной беготне с этим переселением, он, кажется, потратил слишком много своих внутренних сил и не помогали даже выходные. Порой хотелось напиться в хлам, однако, даже приходя в бар, беспокойство его не покидало. Сразу вспоминалось, как они иногда выпивали с Ником, или та эпопея с его гулянкой по Сноудину… Нет, с большой буквы Гулянкой.       То, что радовало раньше больше не радовало. Резонанс сохранился, это давало надежду и в то же время убивало. Где-то же он есть, верно?       Вечерело. Вот-вот и начались бы сумерки, но пока горизонт окрашивался в ярко-жёлтый, что очень гармонично смотрелось с такой же листвой. Осень. Снова. Это уже третья и это время года больше всего беспокоило Санса. Для других монстров всё иначе.       Городок, раскинувшийся близ горы Эббот, как и всю территорию, признали всё-таки владениями монстров. Удивляло, что люди так хорошо их приняли. Конечно, недовольные есть везде, но одновременно со сломавшимся барьером часть истории, когда-то позабытой и оставленной в древности, вспомнилась. Дракон, разумеется, так и остался забыт всеми, но летописи велись и показали, что эти «легенды» и т.д и т.п. были правдой, просто забытой. Так что люди были в долгу у монстров. В огромном. И получить права получилось быстрее, чем казалось изначально. Ну, а монстрам, собственно, было вообще всё равно, где жить, лишь бы на поверхности. И теперь этот город, переименованный в честь горы Эббот, оказался эдакой нейтральной территорией, где разместили монстров вместе с людьми. За три года, в общем-то, все привыкли и уже никого не пугало такое разнообразие видов. Ну, Сансу, в целом, было совсем всё равно. Хотя, конечно, приходилось играть свою роль и держаться, чтоб совсем уж не впасть в отчаяние. Так и жил.       Рики бодро исследовал каждый закуток улицы, на которую они привычно выходили во время прогулок. Санс брёл следом, намотав большую часть поводка на руку, чтобы монстр, не дай боже, не сорвался и убежал, как он любил это делать. Не то, чтобы Рики нужно было в туалет, как собакам или обычным животным, скорее, ему просто было скучно бегать по двору, где уже всё изучено. Ну, Санс не мог жаловаться на, иногда противного (может и всегда противного), лиса. Он сам решил взять его с собой.       Проходя привычным маршрутом, Санс и Рики остановились на перекрёстке, где они по обыкновению пересеклись с женщиной довольно преклонного возраста вместе с большим королевским пуделем. Санс никак не мог запомнить её имя и это было какой-то странной нерешаемой задачей, ведь у скелета была очень даже хорошая память, если не отличная. Но это факт, он знал только кличку её собаки. Рики привычно поздоровался, или что там делают животные при встрече, обнюхал пса и через какое-то время настойчиво дёрнул поводок, на что Санс вздохнул с облегчением. Разговоры и так в последнее время с трудом даются, особенно поддержание привычной безалаберной и шутливой манеры речи, а тут ещё и настроение хуже некуда. Так что он был рад закончить бесконечную болтовню с незапоминающейся старушкой.       Рики в это же время вёл себя немного не так, как обычно. Перед перекрёстком он остановился и почему-то потянул скелета в другую сторону, на что Санс лишь терпеливо подчинился. Ему ой как не хотелось сейчас пытаться его воспитывать, ведь это заранее невозможно — Рики монстр, а не животное. Если бы он хотел, спокойно бы выполнил все команды. Но суть в том, что он не хотел, и Санса как хозяина, конечно, не признавал. Скелет причину знал и это только сильнее расстраивало.       На улице было уже не так многолюдно, пятничный вечер заставлял всех торопиться домой или в бары, но, всё же, народ был. Рики ловко огибал прохожих, старательно вынюхивая что-то только ему известное и прислушиваясь. Хвосты лиса вытянулись трубой, он начал заметно нервничать и даже поскуливать, призывая Санса с ленивой походки перейти хотя бы на быстрый шаг. Уже заранее предполагая, что лис приведёт его к какой-нибудь помойке, Санс закатил глаза, но всё же пошёл быстрее.       Около фонарного столба Рики замедлился. Он неожиданно вскинул морду и встал на задние лапы, носом дотягиваясь до приклеенного объявления об аренде помещения. Старательно принюхиваясь, лис какое-то время так и стоял, будто что-то вспоминая. И… Санс тоже забеспокоился. Наблюдая за поведением монстра, для него нетипичным, скелет хотел бы сделать предположение о причине подобного, но не мог, потому что это стоило ему очередной порции нервов. Да и… Он уже прочесал и этот город и пару близлежащих. Даже кладбища.       Рики вернулся в исходное положение и тряхнул головой. Пока Санс стоял в раздумьях, лис мотал головой из стороны в сторону. Кончики его ушей резко повернулись в одну конкретную сторону. И тогда он резко рванул.       Санс даже не особо успел среагировать, погружённый в мысли, и случайно выпустил поводок. Рики пропал за углом, что не на шутку встревожило скелета. Поэтому не оставалось ничего, кроме как сорваться на бег за ним.       Рики был монстром и поэтому ему точно так же нужно было иметь документы. А так как он был монстром-питомцем, если бы его обнаружили без привязи или в неподобающем месте, как улица, к слову, то проблем бы это Сансу доставило уйма. Кроме того, в городе или рядом с населенными пунктами магией пользоваться было нельзя. Конечно, Санс мог бы сделать всё тихо, но, как на зло, Рики выскочил на довольно проходную даже в такое время улицу. Телепортироваться точно так же нельзя, а про магию левитации и говорить нечего. Хотя в данный момент скелету бы очень хотелось призвать бластер.       Отогнав кровожадные мысли, он ускорился, пробегая между людьми.       — … ха-ха… Полегче, малыш!       Санс резко остановился. За углом раздался слишком знакомый смех вперемешку со скулежом Рики. Душа скелета впервые за долгое время напомнила о своём существовании, начав биться сильнее. Так сильно, что из-под ребёр полилось светло-голубое свечение. Санс посмотрел на дрожащие пальцы. Это… Невозможно?       Скелет заторможенно сделал пару шагов и вышел из-за угла. Пройдя пару метров, он остановился, чувствуя, как ноги подкашиваются.       Рики тёрся мордой и одновременно вылизывал поваленного на землю парня в фартуке с вышитыми на нём же цветочками. Вокруг него лежали разбросанные цветы подсолнуха, которые, видимо, он и выронил из-за выскочившего лиса.       — Ты такой милый! — рассмеялся он, зарываясь пальцами в зелёный мех лиса, по которому пошли светящиеся пятна.       Хвосты Рики почти не было видно — настолько сильно он ими крутил. А Санс всё стоял и смотрел на него, не в силах что-то сказать или просто подойти. Он лишь чувствовал, как в этот самый момент вся его монотонная жизнь перевернулась с ног на голову и впервые обрела цвет.       Парень, наконец, обратил внимание на застывшего в паре метров от него монстра. Он изменился в лице, неловко улыбнувшись, а скелет от этой брошенной невзначай улыбки чуть ли не потерял всякое самообладание. Он слишком давно её не видел.       — Это ваш? Простите, он так неожиданно выскочил… — парень почесал затылок, медленно поднимаясь и отряхивая колени.       Рики всё никак не отлипал от него, скулил и тёрся о ноги, что вызывало на лице парня только тёплую улыбку. Он немного разочарованно осмотрел разбросанные цветы.       Санс, наконец, отмер и щёлкнул пальцами. Цветы окутало лёгкое синее свечение, они медленно поплыли по воздуху, соединяясь в букет и упаковываясь в бумагу. Парень, крайне шокированный, принял букет, и его лицо в тот же момент озарила тёплая яркая улыбка.       Да. Именно эта улыбка. И эти синие глаза. Их Санс искал всё это время.       — Твоё имя… Тебя зовут Ник, да? — спросил скелет, улыбаясь.       Парень замер и медленно кивнул, чуть щурясь от слепящего его солнца. В его глазах пробежал какой-то странный огонёк. Санс подошёл и протянул руку, уже было собираясь представиться.       — Я…       — Санс? — неожиданно произнёс Ник.       Глазницы скелета расширились. Такое было невозможно.       — А мы… Это… Прозвучит глупо, но… Мы не были знакомы раньше? — неуверенно прошептал Ник.       Санс вздохнул.       — Ты не представляешь, насколько. Я… искал тебя. Долго.       — А я… кажется, искал тебя. Я всё время переезжал, никак не мог найти своё место и… Когда услышал о монстрах, решил приехать сюда. Мне… снились сны.       Санс почувствовал, как вот-вот и не выдержит. Это было мучительно ждать столько лет, всё помня. Оставалось лишь надеяться, не больше. Скелет посмотрел на здание, около которого стоял Ник.       — Значит, ты всё же открыл свой цветочный магазин? — улыбнулся Санс.       — Да. Я почти ничего не помню, но… Я скучал по тебе.       Возможно, парень совсем не понимал, откуда в нём открылись такие чувства, стоило только увидеть незнакомого монстра. Тут же он осознал, что нечто необычное просыпается внутри. Двойной стук, вот-вот и вырвавшийся бы из груди. Стук, который гнал его вперёд всё это время, всю его жизнь. И теперь он слышит его так чётко, как никогда.       — Я тоже скучал, Ники.       Небо, ранее окрашенное в ярко-красный, остыло и озарилось звёздами. Небольшой городок, раскинувшийся в низине горы Эббот точно станет новым началом. Высоко-высоко сверкнула одинокая звезда. Да, это станет отличным началом.