Петля

      Пройдя сквозь барьер, я на мгновение обернулся, натыкаясь взглядом на непроницаемую красноватую стену. Я не могу ничего сквозь неё разглядеть. Там, позади, остались Санс с Чарой и Азриэлем, осталось всё Подземелье, знакомое мне. Я посмотрел вперёд, прямо в конец длинного коридора.       — Ну, ладно… Поехали, — выдохнул я, покрепче сжимая ремешки чехла.       Тут не было чего-то страшного, нет. Просто обычный коридор, хотя что-то и смущало. Пение птиц, снижало мою тревогу, настраивая на позитивный лад, да и света тут было много. И цветами пахло вовсе не теми, от которых уже тошнит. Мраморные стены с утонченными узорами образовывали узкий коридор, довольно длинный, стоит заметить. Колонны, стоявшие рядом с каждым окном, были точно так же покрыты тонкими рисунками, видимо, довольно старыми. Я шёл по серому ковру и всё никак не мог собрать мысли в кучу. Просто сейчас я в самом деле даже не представляю, что меня ждёт. Больше нет смысла думать, что я смогу принять правильное решение потом, ведь, никакого «потом» и не будет. Получается, у меня есть только одна попытка сделать всё правильно. Понять бы хоть, как это — правильно.       Примерно на середине пути я понял, что меня настораживало. У меня хороший слух. Поэтому я сразу заметил, что пение птиц закольцовано. Так, если бы звук стоял на повторе и бесконечно повторялся. Кроме того, примерно каждые пару секунд слева порыв ветра усилялся, принося запах цветов. Точно так же, будто на повторе.       Настроение резко упало. Надежда, что хотя бы этот кусок мира будет в порядке пропала. Тут ещё хуже, здесь время не ощущается совсем, почти полностью застыв. И это… удручало, на самом-то деле.       Неожиданно коридор стал немного больше, расширяясь в правую сторону. Колонны исчезли, взамен них появилась изящная арка, концы которых образовывали своеобразное сердце. Я замер прямо перед этим проходом, отчего-то не решаясь пойти дальше, к тронному залу. Оглянувшись вокруг, я всё же повернул вправо, проходя сквозь арку.       Здесь было чуть темнее, каменная лестница вела резко вниз, откуда доносился яркий аромат свежей зелени. Слышалось ещё и лёгкое журчание то ли воды в фонтане, то ли в крошечной речке, понять было трудно.       Лестница закончилась, я оказался в небольшом помещении, а когда как следует всё рассмотрел, стало очевидно, для чего оно нужно. Это склеп. Шесть каменных гробов были составлены в аккуратный ряд примерно в метре друг от друга. Плотный слой травы и мха покрывал каждый, а напротив них стояла непонятная статуя, чем-то похожая на более взрослую версию Азриэля.       Замерев около входа, я всё же решился пройти глубже в комнату, поочерёдно рассматривая каждый гроб. На крышке у них располагался единственный цветной элемент — сердце из драгоценного камня, и у каждого было разное.       Я остановился напротив зелёного, немного неуверенно касаясь крышки. Холодный камень был немного шершавым на ощупь. Я провёл рукой по нему, проходя в изголовье гроба и смотря прямо в переливающийся бликами изумруд.       Нашёл, всё-таки.       Я простоял так около минуты, всё рассматривая гроб и сердце на его крышке. Тут же взгляд сам собой скользнул дальше, туда, где, кажется, было парочку свободных мест. По спине пробежал холодок от осознания.       Я вздохнул и снял чехол, поставив его на землю. В целом, это то, что следовало сделать раньше, но я никак не мог. Попасть сюда получилось только сейчас.       К множеству вещей, собранных по пути, добавились и те, которые я раньше никогда не брал. Вещи людей, попавших сюда очень давно. Те, кто был здесь до меня. Не знаю, почему в этот раз я решил их собрать, но, как мне кажется, раз я хочу получить счастливую концовку для всех, то не стоит забывать вообще ни о ком. И у меня есть мысль, что так будет правильнее. По крайней мере, я хотя бы так смогу почтить их память. Кто-то ведь должен.       Лента и игрушечный нож, перчатка и бандана, балетки и пачка, тетрадь и мутные очки… Я задержал взгляд на сковороде и фартуке, чуть крепче сжимая ручку, и всё же тоже положил их к зелёному гробу. Последние вещи — пистолет и ковбойская шляпа тоже нашли своё место. Сам же я отошёл на пару шагов, пробегая взглядом к каждому гробу снова и снова. Теперь это место не выглядело так же пустынно, как раньше. Я по крайней мере знал, что отсюда эти вещи никуда не денутся. Неосознанно я посмотрел на гитару и кейс для неё. Получается, это мои вещи? Сделает ли кто-нибудь для меня что-то подобное? В том случае, если я точно так же однажды буду всеми…       Я одёрнул себя. Не хочу думать в этом направлении. Сразу же кажется, что подобный конец никак не избежать, а я хочу этого. Даже не ради себя.       Я думал было уйти, но, всё же, решил кое-что проверить. Бросив ещё один мимолётный взгляд на невзрачную статую, я ближе подошёл к гробу с зелёным сердцем и взялся за край крышки. Не знаю, стоит ли это делать, просто… Я напрягся и попытался сдвинуть каменную пластину, плотно прикрывающую гроб. Мох и корни плотно сплели конструкцию воедино, так, что было очень непросто хотя бы приподнять её. С краёв посыпалась противная пыль, забившаясь в нос и глаза. Я постарался найти опору получше, сумев наконец поддеть крышку. Ещё немного и получится…       — Не думаю, что стоит это делать, — раздался низкий баритон позади.       От неожиданности я отпустил крышку, отчего она громко захлопнулась, поднимая клубы пыли в воздух. Я закашлялся, упав на пол, и всё пытался быстрее протереть глаза. Надо мной склонилась высокая, тёмная тень.       — Не стоило мне так подкрадываться, — хохотнул он, протягивая мне платок и помогая подняться.       Я сумел наконец разлепить глаза и, вскинув голову, наконец увидел Азгора. Он смотрел на меня с лёгкой полуулыбкой, в его взгляде не читалось никакой напряжённости или хотя бы тени недоверия, не говоря уже о ненависти. Я видел его фото мельком, в доме Ториэль, но вживую он совсем другой. Мощная, высокая фигура, довольно грузная, но в ней читается какая-то сила, наверное, нежели что-то другое. Азгор был столь же похож на Ториэль, сколько от неё отличался. Рога куда больше, острее, между ними сияет небольшая по отношению к телу короля, корона. Фиолетовые глаза выражают лишь какое-то смирение, наверное, а также бесконечную усталость. Ну и, конечно, мех. Пушистый король. Да уж… Но, если честно, я ощущаю исходящую от него подавляющую ауру. Так бывает, когда перед тобой некто куда могущественнее, чем даже можно представить.       Азгор протянул мне руку. Я поспешил ответить на рукопожатие.       — Полагаю, это первый раз, когда мы встречаемся, — не столько спросил, сколько подтвердил он, — Моё имя Азгор Дриимурр.       — Николас. Ник, — ответил я.       Мягкая лапа, отпустив мою руку, скрылась под полами длинного фиолетового плаща. Азгор печальным взглядом обвёл комнату, едва заметно грустно выдохнув. Он тут же чему-то улыбнулся и одобрительно посмотрел на меня.       — Простите, я просто хотел…       — Убедиться? — подобрал нужное слово Азгор.       Я только и смог, что кивнуть. Уже сейчас накатило запоздалое чувство стыда. Не следовало мне этого делать, похоже на мародерство какое-то.       — Ничего, всё в порядке. Они действительно там, — вздохнул Азгор, — Не желаешь выпить со мной чаю?       — Да, конечно.       — Хорошо. Тогда пойдём, Ник.       Азгор первым покинул комнату. Я же ненадолго остановился около лестницы, зачем-то решив обернуться. В ярких лучах, проникающих сквозь небольшие косые окошки почти под потолком, я увидел небольшой сияющий силуэт. Едва ли различимый из-за света, но всё равно я уверен, что он там был. Фигура, стоявшая напротив гроба с зелёным сердечком, кажется, протянула руку к лежавшей на крышке сковороде.       «Спасибо», — слова прозвучали чётко, но тут же затерялись в небольшом вихре, поднявшимся в комнате.       Я прикрыл лицо ладонью, замечая, как полупрозрачный ветер быстро пролетел весь склеп, сдувая пыль и тут же исчезая в крошечной щели окна.       В комнате никого не осталось, а я, нашедший в себе силы улыбнуться и махнуть рукой, поспешил вслед за уже поднявшимся Азгором. На душе стало так тепло и легко, что, казалось, сейчас мне всё ни по чем. Как минимум, одну проблему я уже решил. Дело осталось за малым. Мне нужно спасти остальных и выжить.       Свежий воздух взметнулся вверх, принося яркий запах цветов прямо в лицо. Азгор прошёл вперёд меня, проходя внутрь большого, хорошо освещенного зала. Всюду здесь были цветы. Даже и не скажешь на первый взгляд, что это именно тронный зал, а не какой-нибудь цветник. Лозы свисали даже с потолка, оплетая прекрасные колонны и придавая этому месту какую-то непонятную, но невероятную красоту. У меня даже дыхание спёрло, как только я оказался внутри, настолько ощущения были непередаваемыми. Словно я в какой-то сказке оказался.       Азгор повернулся ко мне, жестом приглашая подойти ближе. Я неуверенно сделал шаг, стараясь не наступить на цветы, раскинувшиеся под ногами. Тут же вспомнилось, что именно это за цветы и от этого стало как-то горько на душе. В этом самом месте случилось кое-что очень и очень плохое.       Мы молча вышли на небольшой балкончик. Было немного забавно наблюдать, как огромный король поджимает голову и протискивается через дверной проём, присаживаясь в относительно небольшое креслице. Я сел напротив, уставившись на чайный сервиз. Знакомый узор.       Чашка Азгора была уже наполнена, но тот, заметив, что чай остыл, вылил его в ближайший горшок немного запоздало смущённо прикрывая глаза, заметив, что я это видел. Я прыснул в кулак, пытаясь не выдать то, насколько забавной мне показалась эта сцена. Азгрор приподнял чайник и прикоснулся к донышку, активируя магию. Фиолетовое пламя едва-едва замерцало на кончиках его пальцев, подогревая чай. Вскоре, из носика начали выходить клубы пара, и Азгор, слегка привстав, наполнил чашки.       Аромат цветов был знакомым. Кажется, это тот самый чай, которым меня однажды уже угощала Андайн. Тот же чуть золотистый оттенок и тот же лёгкий запах ягод. Я взял чашку и, немного подув и остудив слишком уж горячий чай, сделал глоток, убеждаясь в своих мыслях. Да, тот же самый.       Азгор точно так же отпил и, поставив чашку на блюдце, подпёр голову рукой, уставившись куда-то вдаль.       — Честно говоря, у меня к вам было так много вопросов, но… Сейчас почему-то совсем ничего в голову не приходит, — честно признался я.       Азгор перевёл взгляд на меня и усмехнулся.       — Прекрасно понимаю. Но, может, есть что-то, что беспокоит тебя прямо сейчас?       — Ну… Те люди… Это вы их… убили? — спросил я, отводя взгляд в сторону.       Азгор недолго помолчал, потом сделал ещё один глоток и невесело вздохнул.       — Так и есть.       — Почему?       — А как ты думаешь?       Я притих. Как думаю я? Не особо люблю, когда отвечают вопросом на вопрос, но, кажется Азгор хочет, чтобы я сам догадался и составил правильную картину. Мне думается, что он не стал бы делать этого без причины. Тогда, получается, остаётся только один ответ.       — Они вас попросили.       — Всё так. Каждый из них, придя сюда, попросил лишь об одном. Мне было горестно поступать так, но я не мог не исполнить их последнее желание. Они хотели, чтобы их души остались в этом месте. Поняв истинную сущность Подземелья, эти люди искренне хотели помочь, однако сдавались и решались прийти сюда за смертью.       — Но они ведь…       — Да… Оставив позади себя осколки собственных душ, растеряв их в битвах, они не смогли упокоиться с миром. Но ты позаботился об этом, за что я выражаю благодарность. А теперь, Ник, скажи, для чего же ты сюда пришёл?       — Я пришёл, чтобы спасти Подземелье.       — Какой быстрый ответ. Мне казалось, тебе нужно время, чтобы подумать, но ты так сразу…       — Тут не о чем думать. Это то, ради чего я пришёл. Я хочу понять, что происходит. И только вы можете мне в этом помочь, — уверенно ответил я.       Азгор заметно погрустнел.       — Посмотри. Скажи, что ты видишь? — он устремил взор за пределы балкончика.       Я проследил за его взглядом и тоже начал пристально осматривать королевский двор. Сад, полигон для тренировок солдат, множество башен и здания замкового комплекса. А там, далеко за стенами и вплоть до голубых, из-за дымки, стен пещеры, раскинулись невысокие, по отношению к замку, здания.       — Я… Там никого нет?       — Да. Ты ведь должен был заметить, что пение птиц повторяется. В этом месте наиболее сильные временные аномалии. Всё то, что происходит, закольцовано.       — Почему? Как такое могло случиться?       — Скажи… если бы у тебя была возможность уйти, ты бы воспользовался ей? — Азгор повернулся и уставился прямо мне в глаза.       — В каком смысле «уйти»?       — Пройти сквозь барьер.       — Но… что? Это возможно?       — Если ты заберёшь мою душу, то сумеешь пройти через него. Там, снаружи, всё в порядке. Жизнь идёт своим чередом, людские города день ото дня становятся больше и больше. Да и тебе, пожалуй, здесь совсем не место.       Я замер, слушая Азгора. В голове сейчас творилась какая-то неразбериха. Я поджал губы и пристально уставился на короля, теперь уже даже не пряча взгляда. Сейчас меня изнутри будто распирает какая-то невероятная злость.       — Ни за что, — более-менее нейтрально сумел произнести я.       Было тяжело сдерживать подступающую злобу на Азгора. Что он мне вообще сейчас предложил? Уйти? Серьёзно? И он думает, что после всего того, что произошло, я хотя бы на секунду подумаю об этом?       Раздался негромкий смех. Азгор рассмеялся.       — Прости-прости. Я знал, что ты так ответишь, но мне нужно было убедиться. После того, как я расскажу тебе одну небольшую, забытую всеми сказку, ты больше не сможешь уйти. Никогда. Понимаешь?       — Я и не собирался уходить.       — Да, так я и думал. Ты уже решил всё с самого начала. Позволь для начала спросить ещё кое-что… Ник, ты ведь бывал в месте, где ничего нет?       — Ну… Верно. Я виделся там с Чарой и… Кажется, каждый раз после смерти я именно там и оказывался.       — Хорошо. И что ты думаешь это за место?       — Чара сказала, что там сохраняется даже то, что забыто. Может, это что-то вроде памяти мира?       — Неплохо. Но ты не угадал. Это место называется Исходный код.       Я на мгновение подумал, что ослышался.       — Исходный код? Это… как в компьютере что ли?       — Да. Этот термин придумал совсем не я, но он в полной мере отражает сущность того места. Видишь ли, именно там содержится информация обо всём этом мире. Каждое событие, каждая смерть, каждое рождение… Всё это там и находится. И строго подчиняется предписанным правилам. Все события, которые происходили, не могут быть забыты до тех пор, пока он существует. Однако есть некоторые вещи, которые способны повлиять даже на судьбу.       — Души? — догадался я.       — Верно. Не важно чьи — монстров или же людей, важно то, какой смысл в это вкладывается. Если ты так сильно чего-то желаешь, то желаение отражается на Исходном коде, оно не может быть проигнорировано. Поэтому и судьба тоже подвластна каждому. Ты это уже понял и это хорошо. Однако, есть то, что может повлиять на Исходный код куда в большей степени, нежели чьё-то отчаянное желание. Решительность. Если к желанию добавить ещё и Решительность его исполнить, то судьба изменится быстрее.       — Подождите… к чему это всё? — никак не мог понять я.       — Если кто-то очень захочет изменить судьбу не только свою, но и всего мира… Как думаешь, сколько Решительности на это понадобится?       — Эм… Наверное, очень-очень много.       — Да. Куда больше, чем даже можно представить. Но что, если какое-то событие, которое отчаянно желают предотвратить, произойдёт раньше, нежели кто-то сумеет собрать Решительность?       Я поднял взгляд на Азгора. Я всё понял.       — Так перезапуски нужны чтобы…       — Потянуть время и собрать её, верно. Исходный код не подчиняется ничему, кроме желаний и Решительности. Однако, если найти способ хотя бы в малой доле влиять на него, можно сильно изменить курс судьбы и даже… сломать само время.       Азгор, заметив, что чашки опустели, вновь подлил чай.       — А теперь, Ник… Не хочешь послушать одну старую забытую легенду?       — Легенду?       — Да. Она называется «Сказка о драконе», — улыбнулся Азгор.       

***

      Давным-давно, когда по земле ещё не ступала нога человека или монстра, когда не было лесов, пронизывающих горы рек, не было озёр и океанов, а была лишь тьма и огонь, появился свет. И свет с тьмой, смешавшись, начали бесконечную борьбу за право властвовать над миром и его судьбой. Свет дал начало жизни, а тьма — смерти, уравняв таким образом всё сущее и создав один единый закон. Тогда и появился Исходный код, место, находящееся на стыке тьмы и света.       Однажды, ночное небо прорезала вспышка, становящаяся всё сильнее. Крошечная звезда, ярко горевшая на небосводе, потеряла силы и начала падать, по случайности попав прямо на пик огромной горы и пронзив её насквозь. Яркое свечение звезды потухло в тот же момент, когда она вошла в атмосферу Земли, распространив всюду таинственную силу. Это дало начало магии.       Но что же сама звезда? Многие годы она лежала в недрах прорезанной ею же горы, остывая и накапливая внутри себя энергию жизни. Магия пульсировала вокруг, а центром её стала именно та самая крошечная звезда. И, однажды, наконец остынув, каменный панцирь раскололся, а внутри распахнулись глаза, похожие на сверкающий рубин. Внутри горы появился дракон.       Многие столетия прошли с тех пор. Дракон рос, росла и магия, которой он умел управлять. Драконье сердце — дар жизни, а дар магии — драконья душа, бились воедино, создавая колоссальные магические колебания. Земли вокруг горы, где жил дракон, начали меняться, как и сама история. Существо, которое изначально не должно было появиться, сумело впервые в истории изменить Исходный код, навсегда запечатлев себя в его строках. С тех самых пор, дракон стал по истине символом судьбы.       Мудрость его не знала границ. Сила, наполняющая мощное тело позволяла двигать горы и реки, а магия, словно бесконечный генератор, помогала создавать по истине чудеса, на которые более никто не был способен. Но тщеславие не коснулось дракона. В нём была другая, куда более опасная черта характера. Дракон был до жути любопытным. Столетия жизни внутри горы наскучили, и он решил, наконец, изучить мир, в который попал. Так, дракон впервые расправил золотые крылья и вышел на свет.       Жизнь наполняла незнакомый мир, и он с удивлением рассматривал обитающих в озёрах рыб, летающих по небу птиц, бегающих по траве зверей, каких он никогда не видел. Многообразие этих существ поразило дракона до глубины души и тогда он поклялся защищать это удивительное место. Только пока он не знал, от кого же ему его защищать.       В своих странствиях дракон, однажды, поздним вечером, наткнулся на странных, никогда ранее им невиданных зверей. Они были совсем не похожи на прочих: стоящие на двух ногах и носящие шкуры своей добычи, эти звери поистине заставили дракона испытать настоящий шок. Внутри его тела, вместо крови, текла горячая магма, ведь когда-то дракон был звездой. И благодаря магии он умел извергать пламя невиданной силы, что не было подвластно более никому, кроме природы. Однако длинные тонкие звери держали в руках палки с этим самым пламенем. Они его покорили. Сумели обуздать то, что причиняло вред многим другим зверям и совсем не боялись этого. Глаза дракона загорелись, когда он почуял знакомый запах, исходящий от зверей. Внутри каждого из них горела крошечная искорка той силы, какой обладал сам дракон. Это была частица его собственной Решительности.       Дракон был в восторге от существ, увиденных им. И именно тогда он понял, что очень хочет увидеть, какие они на самом деле и как смогли перестать бояться огня. Как они так ловко орудуют пальцами и создают красивые шкуры, где они взяли такие странные, но тоже прекрасные дома. Магия подчинилась дракону. И он принял облик одного из них. Только драгоценные камни вместо глаз и помогали узнать дракона.       Люди приняли незнакомца с неожиданной и неведомой для него настороженностью. Своими ртами вместо рыка они извергали какие-то непонятные звуки, перекрикиваясь друг с другом. Иногда слова повторялись, так он понял, что это их имена.       «Как удивительно!» — подумал дракон, — «Может, и они упавшие звёзды?»       Но он быстро отбросил эту мысль. Тогда дракон сумел впервые назвать собственное имя, неожиданно пришедшее ему на ум. Имя ему было — Эббот.       Со временем, люди, так назывался род этих зверей, привыкли к немного не похожему на них Эбботу. Они приняли его в своё племя и позволили научиться их искусству. Эббот же, в силу собственной доброты, помогал им охотиться и показывал чудеса магии, обучая людей этому. Эбботу стали доверять и любить, ведь, благодаря дракону, людской род процветал и рос на глазах, а их небольшие города начинали разрастаться всё дальше и дальше. Эббот стал бессмертным мудрецом, научившим людей магии. Дракона печалило, что люди почти не могли её использовать, поэтому он даровал своё благословление некоторым из них, изменяя Исходный код под силой своей любви к людям. Эббот был наивным и добрым, он не видел тени зла, что иногда скрывалась пряталась в людях, которые завидовали силе и способностям дракона. Как минимум, дракона никто этому не учил, он попросту не знал, что кто-то может быть способен на беспричинную ненависть. Оказалось, что Решительность — не только лекарство, но и яд.       Дракон стал вождём, лидером людей. В его честь строили статуи, воздвигали замки и устраивали празднества. И дракон наслаждался этим, искренне улыбаясь людям и помогая им во всём, о чём бы его не попросили. Именно так, однажды, он создал по просьбе одного незнакомого охотника яд, способный блокировать магию. Эббот поверил, что появились животные, способные её использовать, что было ложью, ведь у животных не было таких же сильных душ, как у людей. И тогда, прогремел гром. Дракон был отравлен своим же ядом и своими же подданными. Кучка заговорщиков утащили его далеко в лес, подняли на гору и выкололи глаза, забрав себе драгоценные камни. А обессиленного и ничего не способного сделать Эббота привязали к дереву, рассчитывая на диких зверей, обитающих в лесу.       Преданный самыми близкими, Эббот почувствовал, как внутри него разгорается яркое пламя, терзающее душу. Дракон впервые почувствовал злость и ненависть. Его душу отравили самым сильным ядом — предательством. Тело болело от невозможности принять истинный облик. Эббот кричал от отчаяния и всё не переставая лил кровавые слёзы.       В голове дракона разгорались яркие вспышки, он представлял, как расправляется с людьми и как сжигает город, как отравляет реку и уничтожает весь скот. Эббот впервые не знал, что делать с собственной злостью.       Верёвки, связывающие его тело неожиданно ослабли. Дракон рухнул на мягкую траву и быстро отполз в сторону, пытаясь спастись от кого-то пришедшего по его душу. Тело ломило от боли, от многочисленных ссадин и ран, из пустых глаз текли алые слёзы. Теперь Эбботу было страшно.       — Не бойся! Я пришла помочь! — раздался ласковый голос в стороне.       Брошенный всеми дракон не чувствовал зла в этом человеке. Девочка, подошедшая к нему ближе, протянула чашу с лекарством и помогла Эбботу подняться. Дракон всё ещё боялся, но он никак не мог понять, почему даже после зла, причиненном ему людьми, хочет ей доверять.       Она проводила его в свою хижину и уложила в постель, промыв раны и помогая Эбботу унять боль из-за яда. День и ночь людская девочка ухаживала за брошенным драконом, не жалея себя. И, в один из дней, Эббот почувствовал нечто странное. Словно желание той девочки помочь пересиливало его участь умереть под действием яда. Её сила души была настолько впечатляющей, что Исходный код изменился, и жизнь Эббота продолжилась вопреки всему.       Гнев Эббота на весь род людской угас. Наконец, дракон полностью вырос, осознав истинную сущность не только людей, но и всего мира. В ясную тихую ночь он встал и вышел из дома, где провёл несколько месяцев. Лунный свет мерно освещал всё вокруг, даруя некое успокоение. Эббот заставил магию двигаться, и человеческая кожа изменилась на золотую чешую. За плечами хлопнули крылья.       — Спасибо, — произнёс Эббот, оборачиваясь к деревянному домику, внутри которого посапывала ухаживающая за ним девушка.       Дракон вздохнул, благословляя её. Душа этой девушки окрасилась в зелёный, доселе никем невиданный цвет.       Направившись к горе, где когда-то Эббот родился, он сосредоточился на магии, осевшей в этом мире. Исходный код, который дракон умел чувстствовать, в который раз изменился. Магия Эббота соединилась с его желанием более не быть одиноким, но и не чувствовать предательства, которое однажды он испытал. Дракон любил этот мир и любил всех, кто его населял, но теперь он понял, какую угрозу несут люди. Истребить их всех не было его желанием, но Эббот хотел их хотя бы усмирить. Создать кого-то, кто сумеет им противостоять. И тогда он впервые решил обратиться к силе жизни, что текла внутри него. Существа, столь же похожие на людей, сколь непохожие. Те, кто не будет обладать отравляющей силой Решительности, в одночасье способной стать оружием. Вокруг горы Эббот появились монстры.       Шли годы. Столетия. Люди прознали о монстрах, но ничего не могли с ними сделать, ведь этот народ был под покровительством дракона, иногда виднеющегося на вершине горы. Лес вокруг стал территорией монстров, и люди не решались соваться в него без предварительного предупреждения. Но тогда Эббот ещё не знал, что любой, кто на людей не похож, зачастую становится их врагом. А монстры без Решительности, хоть и с сильной магией, кажется, в чём-то сильно людям проигрывали.       Постепенно, когда людской страх перед драконом отступил, они начали разрабатывать план. И глаза, когда-то забранные у древнего мага, помогли им в этом. Колоссальное количество магии и Решительности содержалось в осколках. Люди разделили камни на равные части и съели их, обретая удивительную мощь, окрасив свои души в ярко-красный. Мирные монстры не конфликтовали с людьми, они никогда не проявляли агрессию и всего лишь мирно жили в своём небольшом городе. Тогда-то люди и поняли, чего им не хватает. Без Решительности монстры становились лёгкой целью, ведь они не были способны на то, что её требует. Монстры не были убийцами.       Наделённые силой дракона люди собрали армию и вторглись в лес, окружив город монстров. Эббот очнулся ото сна в тот момент, когда солдаты монстров тщетно пытались подавить людей. Дракон, взбешённый и разочарованный едва ли сумел остановить самого себя от сжигания всего. Там внизу были не только люди, но ещё и его собственные дети — монстры.       Дракон, своим дыханием, создал проход внутрь горы, куда поспешили испуганные существа, едва успевающие унести от пламени войны ноги. Солдаты монстров до последнего вдоха сражались, но всё чаще было видно рассыпающиеся кучки пепла. Эббот закрыл крыльями подходы к городу, выигрывая время для монстров и выдерживая всё до последней атаки. Болезненный крик дракона слышали все вокруг, но он не переходил в наступление, лишь терпеливо пережидая.       Монстры скрылись в пещере. Яд, много лет назад отравлявший Эббота, не позволял ему пользоваться всей своей силой, поэтому дракон решил сделать что-то невозможное. Скрывшись в той же пещере, что и монстры, и закрыв проход своим телом, Эббот собрал каждую драгоценную кроху силы в теле. На этот раз он впервые обратился к энергии смерти.       Исходный код в очередной раз изменился. Магия дракона создала непроницаемый щит, закрыв подземелье с испуганными монстрами. Люди забыли о монстрах и драконе, словно ничего и не было. Строки Исходного кода удалялись, сменяясь новыми.       Познав горечь и предательство, Эббот возненавидел людей. Но, прожив многие годы с ними и, как итог, будучи спасённым человеком, он понял, насколько они противоречивые создания. Под закат своей жизни дракон сумел разгадать загадку Решительности и выяснил одно. В сердцах людей есть что-то уникальное, что вовсе не является драконьей магией. И поддаться ли Решительности всё уничтожить, или Решительности всё спасти… Вот истинная сила людей. Они могут сделать свой выбор, который повлияет на судьбу порой целого мира.       Умирая, дракон улыбался. Теперь он вспомнил о своём давнем желании защитить весь мир.       — Настанет день, и в Подземелье упадет ангел. Тогда это место опустеет, и вы будете свободны, — произнёс дракон собравшимся вокруг монстрам.       Строчки Исходного кода навсегда запечатлели предсказание дракона. Так или иначе, оно должно будет исполниться. Однако, сама его сущность оказалась забыта, ведь это плата за изменение истории мира. Тело дракона медленно рассыпалось в пыль. Лишь яркий, огромный драгоценный камень остался лежать среди серого пепла.       

***

      — И это конец? — немного разочаровался я.       — Верно.       — Но как… Тот дракон, он ведь на самом деле существовал? И почему о нём помните только вы?       — Он намеренно удалил себя из Исходного кода. Воспоминания о драконе остались только у его прямых потомков, но в истории мира всё же есть крошечное упоминание. Название этой самой горы. Мы, Дриимурры, обладаем частицей его магии, так что я знаю куда больше. Но ты должен понимать, что это всего лишь легенда, которая местами была забыта и изменена. Доподлинно неизвестно, что же случилось с Эбботом на самом деле. А, может, всё, что я рассказал — чистая правда, кто знает, — Азгор отвлёкся на чай.       — Пророчество, которое он создал… Это же та легенда об ангеле?       — Так и есть. Эббот дал людям шанс, потому что понял, насколько противоречивы эти создания. Вы бросаетесь из крайности в крайность, но в этом и есть сила людей. Монстры совсем не такие. Эббот создал нас не наделив Решительностью, но это вовсе не значит, что монстр не может найти её в себе самостоятельно.       Пророчество об ангеле, которое я и так знал, неожиданно раскрылось с немного другой стороны. Выходит, его можно трактовать по-разному и это и была задумка Эббота. Он защитил монстров, от людей, но их спасение из заточения в людях и кроется.       — Но он же изначально не хотел, чтобы Подземелье оказалось в петле?       — Конечно нет, — подтвердил Азгор.       — Так, выходит, кому-то не понравилось пророчество?       Азгор грустно улыбнулся.       — Да, верно. Спасение кроется в человеке, который упадёт сюда, к монстрам. Но не только в нём. Монстры и люди должны объединится, чтобы сосуществовать вместе. Без этого не будет никакого итога. Разобщаясь, мы только себе хуже и делаем. Появление монстров может показаться прихотью дракона, который не хотел испытывать одиночества, но это не совсем так.       — Пророчество связано с упавшим человеком… — я поднял растерянный взгляд на Азгора, — Это вовсе не я. Это ведь… Чара?       Король печально улыбнулся.       — Так и есть. Чара является ключом к спасению, но из-за того, что она оказалась мертва, пророчество не смогло исполниться. Таким образом, время и временные линии сломались, потому что предрешенное событие не произошло. Возвращаясь к началу каждый раз, всё только сильнее запутывается. Решительность Чары огромна, она прямой потомок людей, наделённых силой дракона. Но с каждым разом она слабеет из-за скорби в своём сердце. Мой бедный, любимый ребёнок… Спасибо тебе, что ты сумел разжечь в ней стремление снова исправить ошибку.       — Но о какой ошибке идёт речь? Я так понимаю, это… Гастер пытается изменить пророчество? Для чего ему это, какая польза? Ведь он монстр!       — Так вот как его имя. Гастер… Кто сказал, что он монстр?       Слова Азгора загнали меня в тупик.       — А? — не понял я.       — Разве где-то упоминалось, что Гастер — монстр? — ещё раз повторил Азгор.       — Н-но… Подождите, но он не может же в самом деле быть человеком?       — Нет-нет. Гастер родился монстром, однако в попытке достичь своей цели он потерял всякую способность к сочувствию. Гастер был тем, кто первым решился на эксперименты с драконьим сердцем. И его результат был… сокрушительным.       — Вы… имеете ввиду Ядро? Это и есть драконье сердце.       — Дракон — уникальное создание. Он обладает свойствами как монстров, так и людей, а его душа — кристаллизованное сердце. Я не могу точно вспомнить, что сделал Гастер, но в последствии он… стал не монстром, а, скорее, чем-то непонятным. Приобретя Решительность, Гастер не желал, чтобы пророчество исполнилось. Мысль о том, что человек будет спасением, его злила. Но в ненависти к людям он обрёл и соответствующую ненависть к монстрам. Поэтому мне претит думать о нём, как о ком-то из представителей моей расы.       — Но разве Гастер не старался ради монстров?       — Так и есть. По началу, возможно, он хотел добиться признания, вот только… Выйди мы на поверхность и заслуги Гастера здесь, под землёй, оказались бы лишь пережитком прошлого. Так он считал. И, в последствии, он решил изменить судьбу Подземелья.       — Он спрыгнул в Ядро?       — Да. Я не знал об этом, но его пытались остановить. Тщетно. Гастер, ведомый собственным безумием и Решительностью захотел обрести истинную силу дракона. В результате, он оказался по ту сторону, всеми забытый, но всё ещё существующий, только в ином плане. Он добрался до Исходного кода, пытаясь его исправить так, как по его мнению было бы правильно. И, огородив этот участок мира, заперев меня здесь, он подписал приговор всему Подземелью, ведь чтобы изменить драконье пророчество его собственной, искусственной Решительности не хватило бы.       — И он решил использовать Чару как и всех остальных людей?       — Да. Чара ещё при его жизни попала в Подземелье. Гастер сразу понял, кто она, как и я, впрочем. Я полюбил Чару как своего ребёнка, приютил её и оставил рядом. Когда она выросла бы, точно смогла бы спасти всех, однако…       — Он её обманул.       — Да… Вселил в неё ложные знания, манипулировал и, в конце концов, именно Гастер отравил Чару. Азриэль слишком её любил, чтобы не послушать. Бедные мои, обманутые дети…       Взгляд Азгора стал каким-то блеклым, он будто был вовсе не здесь, а где-то глубоко в воспоминаниях о прошлом. Бесконечная горечь буквально чувствовалась в каждом его слове. Сердце болезненно сжалось из-за осознания произошедшего с его семьей и подданными.       — Знаешь, Ник. Может, ты и не ангел из пророчества, но кое-кого всё же напоминаешь, — неожиданно произнёс король, — Ты словно тот самый дракон, ведь у вас с ним есть нечто общее.       — И что же это?       — Вера во всех вокруг и бесконечная любознательность. Ты ведь попал в Подземелье при необычных обстоятельствах?       — Что? Ну… так и есть.       — Мне это известно, ведь с прошлыми упавшими было так же. Дело в том, что зацикленное время вечно отматывается и ищет способ исполнить предначертанную судьбу. Чара погибла и более не в силах сделать хоть что-то. Так или иначе она умирает. Люди, попавшие сюда, это, скорее, ошибка. Но, как я уже сказал, в этом твоё преимущество.       — Какое же?       — Твоя судьба не начертана в Исходном коде, ведь ты не принадлежишь этому миру. Подобно неизвестной звезде, ты попал сюда случайно и являешься единственным вершителем своей жизни. Понимаешь, о чём я?       Я лишь кивнул, прокручивая в голове сказанное Азгором.       — Поэтому когда я умирал, перезапуск не происходил. Только Чара, которая изначально вписана в реалии мира может быть возвращена обратно.       — Так и есть. И этот фактор мешает Гастеру совершить задуманное. Я не в силах помочь тебе ничем более. Только ты сам должен найти правильное решение, — подытожил Азгор.       Всё встало на свои места. Итак, я нашёл последний пазл.       — Я всё понял, — я поднялся из-за стола.       В последний раз окинув взглядом застывший мир Подземелья, я глубоко вздохнул.       — Я знаю, что должен сделать.       Я развернулся и вышел с балкона.       — Подожди. Разве у тебя не остался еще один вопрос?       Я застыл в дверях, крепко зажмуриваясь. Развернувшись, я тревожно посмотрел на Азгора.       — В бесконечном круге самопожертвования ты забываешь ещё об одном существе. Ты совсем не пытаешься помочь самому себе.       — У меня нет причин пытаться себе помочь. Я знаю, что я делаю, и я уже устал постоянно пытаться выставить себя эгоистом или ещё что… Наверное, я просто такой человек, — я пожал плечами, — Но вы правы. У меня есть вопрос. Что будет со мной, когда я всё… Разрешу?       Я не принадлежу этому миру. Моей судьбы в Исходном коде нет и не было, а если всё получится, и перезапуски прекратятся, должно быть, я и вовсе…       — Кто знает, — многозначительно улыбнулся Азгор, — Я уже дал ответ на этот вопрос, так что не буду повторяться.       Я крайне возмущенно нахмурился, хотел сказать ему что-нибудь едкое, но… В этом нет смысла. Думаю, я уже и так знаю ответ.       — Хорошо. Спасибо вам, Азгор. Я… сделаю все, что в моих силах… Нет, я сделаю больше.       — С нетерпением буду ждать, — тихо произнес Азгор.       Кое о чём вспомнив, я быстро расстегнул кейс с гитарой и, найдя там аккуратно сложенный пергаментный лист, положил его на стол. Азгор с явной долей удивления посмотрел на меня, а, затем, поняв, что это такое, слегка прищурился, смахивая крошечную слезу. Я решил, что не найду никаких слов, да и говорить в целом ничего не нужно. Поэтому, так и не попробовав настоящий ирисковый пирог и оставив Азгора наедине с воспоминаниями, я оставил залитый светом и ароматом цветов тронный зал позади.