Охота на лисицу

Далеко, в той стране, где всходит солнце Ранним утром милый больше не проснётся Льётся алая река, лиса смеётся С восточным ветром пусть сказание несётся

      Янтарные глаза слегка сщурились, оценивающе оглядели опустившуюся на пол стройную фигуру. Тёмные пальцы постукивали по подлокотникам каменного трона, выдавая некое нетерпение со стороны Архонта. Заметивший это пленник тут же растянул губы в ухмылке, обнажая при этом белоснежные клыки, слегка склонил голову на бок и прищурился в ответ, заинтересованно мотнул своими девятью хвостами.       — Кицунэ, — медленно протянул Гео Архонт, после чего повторил движение пленника и наклонил голову в бок.       — Великий Моракс имеет что-то против таких, как я? Или меня сюда привели по какому-то другому… Поводу? — лазурные глаза с интересом сверкнули, а хвосты немного дёрнулись в сторону. Архонт на это тихо хмыкнул и одним властным движением руки приказал адептам покинуть помещение. Кицунэ тихо засмеялся, немного откинув голову назад, демонстрируя тонкую шею, а после поднялся на ноги, махнув рыжими хвостами.

Под нежным платьем хвостов девять у лисицы Сведут с ума, дорожкой в гроб ведут ресницы

      Моракс горячо выдохнул в чужие мягкие губы и послушно расслабился, стоило бледной руке настойчиво потянуть его ближе за волосы. Кицунэ же заурчал тихо, ухмыльнулся прямо в поцелуй и осторожно укусил мужчину за губу, чтобы затем с оскалом немного отстраниться.       — Так вот оно что… Гео Архонту настолько хотелось получить внимания, что он заставил своих прислужников адептов прочесывать земли в поисках лишь одного кицунэ?       — Заткнись, Чайлд. Ты здесь явно не для разговоров, — рыкнул мужчина нетерпеливо и получил в ответ чужой звонкий смех и довольный взгляд.       — Как прикажете, Моракс… Или мне можно называть вас Чжун Ли?       — Просто замолчи уже.       Конечно, Архонт знал — Чайлд не станет его слушать. Этот лис никогда его не слушал и всегда делал только то, что хотел сам. Да и… любил он работать своим длинным языком. Причём во всех смыслах.       Тарталья обнял мужчину за шею и настойчиво прижался к потрескавшимся губам, в начале мягко целуя Архонта. Огладил широкие плечи Моракса, мягко разминая их и позволяя мужчине расслабиться под чужими сильными руками. Чжун Ли тихо промычал что-то и прикрыл глаза, послушно откидываясь назад, на каменную спинку трона, отдаваясь в полную власть кицунэ. Чайлд же отстранился от губ мужчины и хищно облизнулся, дернул пушистыми отростками на своей макушке, опустился ниже, к обнажённому и такому прекрасному телу Архонта. Точно такой же, как на своих статуях — стройный, мощный, доводящий аж до дрожи в коленях…       Лис медленно повёл губами по слегка загорелой коже, оставляя влажный след и сладко целуя мужчину. Моракс тихо выдохнул и опустил взгляд на Чайлда, что так степенно ласкал его, тяжело при этом дыша, после чего промычал что-то нечленораздельное и опустил руку на голову Тартальи, толкая того ниже. Кицунэ на такое засмеялся вновь, но послушно опустился на колени и с ухмылкой стянул с ног мужчины плотную ткань, дабы затем осторожно коснуться губами полувставшего члена.       — Всё ты дразнишься… — сквозь зубы выдохнул Архонт, а после резко переменился в лице, стоило мягким губам обхватить сочащуюся головку, и тихо застонал. Чайлд на такую реакцию заурчал довольно, посылая волны вибрации по члену мужчины, а затем резко толкнулся вперёд, решив не мучать любовника, беря его возбуждение глубже. Лис сладко и медленно ласкал член Архонта, выбивая того окончательно из колеи — Моракс мелко задрожал всем телом, расслабился окончательно и не сдерживал таких едва слышных жалобных стонов. Чайлду хотелось в этот момент бросить пару словечек о том, что сейчас великий Гео Архонт плавится от его ласк столь скоро… Но рука мужчины настойчиво прижимала его голову к паху, отчего лис мог только растягивать губы в ухмылке, насколько это было возможно, и продолжать осторожно двигаться, при этом медленно опускаясь прохладными руками ниже. Огладил бёдра Чжун Ли ласково, пощекотал кожу с внутренней стороны, а после осторожно надавил на сжатое колечко мышц, вызывая глухое нетерпеливое рычание от любовника.       Тарталья с влажным звуком отстранился, напоследок лишь чмокнув возбуждение мужчины, а после сыто облизнулся, демонстрируя покрасневшие мокрые губы.       — М-м… Я надеюсь, господин Чжун Ли позаботился о масле? А то в прошлый раз ему пришлось ещё пару дней странно ходить на глазах у своих подчинённых… — с усмешкой проговорил лис, после чего показательно облизал собственные пальцы.       В ответ ему молча протянули небольшой бутылёк с маслом и пнули в бок, намекая, что стоит поторопиться. Тарталья на такое засмеялся тихо, а после вылил на пальцы немного ароматного масла и аккуратно прижал их к сжатому колечку, медленно затем толкнувшись внутрь.       Лис никогда особо не тратил много времени на подготовку — уж слишком был нетерпелив. Да и Чжун Ли ничего против ему не говорил и сам часто поторапливал кицунэ, желая перейти к самому приятному… Так что и сейчас подготовка длилась не так уж долго. Хватило пары минут, чтобы вскоре Архонт начал стонать громче и самостоятельно насаживаться на длинные пальцы, тихо стал просить о большем. Ну, а Чайлд и не против был — покинул тело мужчины и после поднялся с колен, нависая над Чжун Ли властно.       — Видели бы тебя сейчас твои ненаглядные адепты… Особенно тот, мелкий, с тёмными волосами. Вечно трётся рядом, на меня рычит… — речь лиса была жёстко прервана поцелуем, а затем грубым укусом, вырвавшим из Тартальи первый стон. Кицунэ послушно замолчал и втиснулся между чужих ног, распуская пояс на своём кимоно… Лис с рыком приник к чужим губам и резко толкнулся внутрь тела Архонта собственным возбуждением, а в ответ получил громкий стон и сжатые чужими сильными ладонями плечи. Рыжие хвосты заметались в стороны и задрожали возбужденно, выдавая Тарталью с головой — Моракс на такой жест любовника усмехнулся, наклонился к пушистому уху и едва слышно прошептал:       — Двигайся, Чайлд.       Лис же послушно толкнулся вперёд, тихо заскулив и закатив глаза. Он тут же стал быстро двигаться, входя внутрь Архонта максимально глубоко и сильно, как тому нравилось. А тот поощрял его за такие старания — короткими ногтями царапал спину кицунэ и оставлял наливающиеся кровью синяки на его лопатках, стонал при этом столь несдержанно. Конечно, после таких поощрений, Тарталья просто не мог не оправдать ожиданий и желаний любовника и всё больше увеличивал скорость толчков.       — Быстрее, Аякс, — рыкнул Архонт, хватая лиса за кудрявые волосы и притягивая его лицо к собственной шее. Чайлд послушно прижался губами к бархатной коже, принялся оставлять мокрую дорожку поцелуев, а затем и ярких засосов, вырывая из Моракса довольное мычание.       Кицунэ с каждым толчком двигался всё быстрее и быстрее, в конце концов переходя на прямо-таки грубый, животный темп, при каждом движении попадая прямо по чувствительному комочку внутри мужчины. Дико при этом рычал, прижав лисьи уши к голове, махал девятью хвостами из стороны в стороны от переполнявших его чувств. Мужчины окончательно забываются в таком бешеном темпе. Для них больше не существует ничего и никого вокруг: зайди сейчас кто-то в помещение, Гео Архонт приказал бы своему ручному лису продолжать грубые толчки. Ну, а Чайлд и не был против — ему до дрожи в коленях нравилось всё происходящее. То, как они двигались навстречу друг другу, то, что были слышны лишь только их стоны и звуки бьющихся друг о друга тел…       Но, к сожалению, всё когда-нибудь заканчивалось. Со скулежом Тарталья прижался к мужчине, делая последние резкие толчки, кончая глубоко внутрь, а после уткнулся в плечо любовника, тяжело дыша и мелко подрагивая. Чжун Ли же кончил сразу следом за ним, стоило почувствовать внутри столь горячую жидкость, и тихо выдохнул, окончательно расслабляясь всем телом.       Оба существа замерли, переводя дыхание и наслаждаясь таким послеоргазменным состоянием. Момент, когда волна страсти их отпустила, а никто и ничто из окружающего мира ещё не беспокоил, был даже интимнее, чем их горячее соитие. Кицунэ сейчас был готов встать на колени перед его собственным богом и второй раз за эту жизнь дать клятву своей верности.       Ему и только ему одному.

Жрицей страсти названа, лишь единицы Оставшись в разуме, не могут с ней смириться