Без микрофона

Баттерс сглатывает, беспокойно оглядываясь по сторонам. Родителей дома нет и позже одиннадцати они вряд ли вернутся, но на всякий он уже запер дверь и зашторил окно. Оставалось лишь нажать. Под стримом отображалось время — ровно две минуты назад. Баттерс уже запомнил расписание и повключал все уведомления. Они выкладываются каждый вечер в восемь и только по выходным пораньше на час или два. Когда он впервые нашёл этот канал, то на третьей же минуте отключил видео, отбросив в сторону телефон. Баттерс долго смотрел на тот, краснел и вздрагивал от любого шороха, боясь вновь взять телефон в руки, пока ещё свежие воспоминания вспыхивали перед ним. Затем он очистил всю историю поиска на всех сайтах. Но это не помогло и последующую неделю он был сам не в себе, пытаясь забыть этот тихий полушёпот переходящий в приказной бас. Это всего лишь асмр, убеждал он себя, судорожно сглатывая, для всяких извращенцев, и это неплохо, люди должны уметь вывести пар и расслабиться после работы даже таким странным способом. Тем более он выложен на ютубе, а значит ничего ужасного там нет. Всего один раз можно. Всего лишь глазком. Но как же Баттерс ошибался. То, что было на ютубе — могло разогреть, заставляя тело напрячься и затрепетать, сжимая наушники и всего. Но ссылка под видео, ведущая в телеграмм открыла Баттерсу всё, о чём он не мог и мечтать. — Всё в порядке, только немного посмотрю и сразу выключу, — повторял безостановочно Баттерс, нажимая на недавнее видео, — это лишь асмр… — Взгляд зацепился за описание — доминирование, стоны, минет, но было уже поздно, видео прогрузилось. — Ох… привет, малыш. Дальше Баттерс видео так и не отключил — рука замерла на столе, царапая лак ногтями. И пришёл он в себя только на третьем асмр — с выпавшим из уха наушником и со сжатой в руках грязной простынью. Лихорадочно дыша. С тех пор он не пропускал ни одного видео. Баттерс понятия не имел, кто этот «Мистерион» — так его незнакомец везде подписывал себя — но с каждым асмр-звуком хотел узнать больше и больше. Иногда тот что-то постил — обнажённую картину спины, вырисованную свежими рубцами и шрамами. У Баттерс была такая же, но из-за отца, а Мистерион оставлял лишь глупые подписи: «упал сегодня с автобуса, на который залез, чуть не сдох, лол». И Баттерс всегда комментировал даже простыми смайликами или гифками, излишне долго рассматривая каждую фотографию — вытянутой на закате руки, шрама в виде сердечка на голени и разорванной случайно губы. «Хей, как насчёт того, чтобы я замутил стрим???? Мнения???» Он запостил это неделю назад. Идею поддержали все, и Баттерс всегда удивлялся, что среди поклонников Мистериона был не единственным парнем. Это радовало: он не странный, просто Мистерион так горяч. А вчера тот выложил долгожданную чистую дату: «завтра, восемь вечера». Баттерс не мог найти себе места оба дня. Стрим шёл уже третью минуту, но зрителей набралось около тридцати. Число увеличивалось, и Баттерс решил, что самое время и тоже нажал. На экране высветилась загрузка и после неё — тёмная, вечерняя комната, освещённая одними лучами оконного света. Единственным источником света служил ночник в виде детской игрушки, который обсуждали активно в чате. И Баттерс тоже этому умилился, заглядывая дальше. Позади была голая, деревянная стена, обклеенная плакатами из журналов. Тот сидел на её фоне, обнажив исцарапанную грудь, в одних шортах — по его словам, — а верхнюю часть лица камера по-прежнему скрывала. Но Баттерсу хватило всего того, что было доступно. Нутро приятно заныло. — «Горячая ночка»? — сдержанно прочёл он из чата и коснулся пальцами свежей ранки. У Баттерса перехватило дыхание, а руки сжали крепче края телефона. — К сожалению, только если с крысами. Но я бы предпочёл чужие руки вот здесь… и тут тоже. Его ладонь проскользнула по обнажённым ключицам, после — ниже, за экран, и Баттерс тоже опустил руку, протяжно проскулив. Он коснулся себя под этот сладостный голос. — Куда приятнее слышать меня так, чем на записи, верно? Прозвучал ровный, сдержанный смех. Внутри скручивалось, распалялось — Баттерс заторможенно закивал, будто вопрос был направлен ему. И облизнул пересохшие губы. — Тебе бы понравилось, если бы коснулся тебя? Не бойся, я не буду делать то, что тебе неприятно. Баттерс вернул руку к груди. Сначала оглаживая живот до пупка и затем поднялся пальцами выше, сжав меж пальцев сосок. И прикрыв глаза, застонал. — Вот так, малыш. Я хочу слышать, как тебе хорошо. Мистерион пестрил смазанной картинкой в мыслях, влажных ощущениях. Баттерс не мог сосредоточиться ни на чём, кроме распалённого тела, что требовало разрядки и голоса, почти у самого уха, что шептал, скулил до всхлипов. Баттерс фантомно, до жалобных стонов, представлял-ощущал, как Мистерион касается его там, ведёт губами по шее и целует — напротив — трогательно-целомудренно, обхватывая кончиками пальцев его бёдра и царапая. Член пульсировал. Баттерс заткнул пальцем головку, оттягивая пик услады и огладил рукой ещё пару раз длину, пока не услышал этот горячий, горловой стон. Мистерион кончил и Баттерс за ним. — Ох… поздравляю тех, кто продержался так долго. Чёрт возьми, это один из лучших опытов в моей жизни… вы нечто. Обкусанные губы Баттерса лениво расползлись в полуулыбке. Он лежал устало, весь в испарине и волосы липли ко лбу, а тело ещё содрогалось от удовольствия пару секунд. Когда взгляд прояснился, а покалывание прошло, он притянул телефон и нажал только несколько кнопок, подтверждая платёж. — Кстати, что там по донатам, мои малыши? Ого, какие… ох… цифры, — Баттерс впервые слышал такой растерянный тон этого голоса, но Мистерион торопливо кашлянул в кулак, возвращая привычную уверенность. — Спасибо, «VictorChaos66»… погодите… это ник… нет, всё хорошо, чат, просто вспомнил кое-кого. Ещё раз, спасибо. Мистерион прерывисто сглотнул, и по телу Баттерса прокатилась новая волна сладостных мурашек — от затылка по позвоночнику. Как он и думал. VictorChaos66: спасибо за стрим, Мистерион <3 Баттерс выключил стрим.