Путеводные звёзды

Марк сделал большой глоток шампанского прямо из горла. Всеобщее веселье не поглотило его так же быстро, как его друзей, и пока Кэп с Альбиносом с радостными криками размахивали в воздухе снятыми с плеча синими лентами «Выпускник» и аттестатами, а Счастливчик неумело открывал вторую бутылку шампанского, Марк размышлял о нелепости вещей. Вот, например, этот фонтан, эпицентр и сосредоточение любой активности в городе Поляны. На День города именно возле него проходили гуляния, молодожены в день свадьбы приезжали сюда, чтобы сделать пару неоригинальных фотографий, Первое мая, Девятое мая, новогодний салют, День Российского флага и даже какие-то подобия митингов проходили именно здесь. Вот и сегодня целая куча выпускников из разных школ бродила вокруг этого проржавевшего, но еще работающего «чуда» советской архитектурной мысли. Почему именно здесь? Почему не в Октябрьском парке, например? Или на площади у здания мэрии? Медом здесь всем намазано что ли? А нелепее всего было то, что и он сам, несмотря на все свои мысли, тоже был здесь. И ведь не пошел он в парк, а пошел туда, куда и все. Какой-то странный водоворот традиций и привычек затягивает всех...куда-то. Не самый аккуратный толчок в плечо не дал Марку додумать мысль. — Слышишь, Третий, что за кислая морда? Это Альбинос поравнялся с ним, вырвал из рук бутылку и сделал большой глоток. — Я просто думал о... — Ага, ясно, опять занимался своим любимым делом! — Подколол Счастливчик, и веселые солнечные блики заиграли в светло-карих глазах. — Да идите вы! — Отмахнулся Марк, хотя подначки друзей на самом дели поднимали настроение. — Вам тоже не помешало бы иногда думать. Ну так, для разнообразия. — Он небрежным жестом перевернул козырек на кепке Альбиноса с затылка на лоб. — Опять же вся рожа красная будет. — Ну, будет и будет. Моя же рожа! — Слабо огрызнулся он, но кепку переворачивать не стал. Такой головной убор, конечно, странно сочетался с белой рубашкой, черными брюками и синей лентой выпускника, но лучше уж так. Да и не то чтобы в Полянах так уж тщательно следили за модой. Кэп окинул свою компанию взглядом. — Хватит вам орать на всю улицу, — тихо сказал он и кивнул на фонтан. — Пойдемте сядем. Никто не протестовал, и они, как и десятки других выпускников, уселись на бортик фонтана и завели какой-то бестолковый, но приятный разговор. Повсюду слышался смех и громкие счастливые крики — выпускники разных школ города наконец вышли на улицу, чтобы отпраздновать завершение всех этих ужасных экзаменов, избавление от репетиторов, бутыльков с валерьянкой, школьной формы, дневников и ежедневных учительских унижений. Марк с Счастливчиком, возможно, тут были не совсем к месту — им предстоял еще целый год этих мучений, но ведь у двоих их друзей сегодня праздник, а значит, они, как и всегда, должны провести этот день все вместе. В любом случае, их тоже ждало впереди чуть больше двух месяцев свободы, а свобода — вещь редкая и ценная, поэтому когда она достается, невозможно не радоваться. И Марк, несмотря на свою задумчивость, чувствовал себя довольно неплохо. Горячее солнце грело макушки, прохладные брызги от фонтана долетали до парней и остужали кожу, а воздух пах листвой, шампанским и летом. Альбинос заприметил двух симпатичных выпускниц в советской школьной форме и подошел к ним, чтобы доставать разговорами, Счастливчик присосался к оставшейся бутылке шампанского, а Кэп, сидевший рядом с ним, нахмурив брови, смотрел на Марка. — Что такое? — Все нормально? — Спросил Кэп. Марк не понял, к чему был этот вопрос, и тоже нахмурился. — Ну... да. А что? Что не так? Кэп отвел глаза в сторону воды, и снова взглянул на друга. — Если тебе неприятно сидеть здесь, — на последнем слове он сделал акцент, — можем найти другое место. Не сразу, но Марк понял, к чему клонит собеседник, цыкнул, сложил руки на груди и отвернулся. — Это фонтан, а не долбаное озеро, Стас. Тот, видимо, хотел что-то ответить, но в этот момент Альбинос, отвлекшийся от девчонок, попытался оторвать Счастливчика от бутылки, но он не отдавал ценный груз, и парни снова начали шуметь. — Да ты уже всю бутылку высосал, эй! Ничего, что это я вообще покупал? С марта, когда он стал первым совершеннолетними в компании, друзья действительно стали засылать в магазин за алкоголем именно его. Альбинос неизменно бубнил, но все равно покупал на всех напитки. Конечно, они и раньше умудрялись покупать и алкоголь, и даже сигареты, но если есть хоть какой-то шанс сделать жизнь проще, им надо пользоваться. — Ничего, — беззаботно пожал плечами Счастливчик, склонив голову набок, — ты ведь на всех покупал. Мы скидывались. — Вот именно! На всех, а не на тебя одного! Будет тебе восемнадцать, будешь сам покупать себе что хочешь и сколько хочешь. — Предлагаешь мне жить год и шесть месяцев без алкоголя? Ой, четыре месяца. Подожди, если сейчас двадцать пятое июня, то это получается... — Боже, просто отдай гребаную бутылку! Счастливчик отвечал до пугающего весело и будто не мог контролировать свою ехидную улыбку: — Кто не успел, тот опоздал, — язвительным бодрым голоском протянул он, демонстративно сделал большой глоток, и улыбка из ехидной превратилась в ядовитую. Счастливчик прекрасно знал, что Альбинос на нервах может на него кинуться, так же как и Альбинос знал, что Счастливчика это ничуть не пугает. Несколько секунд они буравили друг друга взглядами и, так как Счастливчик не просто не умел испытывать чувство страха, но еще и любил сам нарываться на неприятности, он залез вместе с несчастной бутылкой в фонтан и попятился. — Ладно, заходи и забирай, — в самой дружелюбной манере предложил он. Непослушные каштаново-рыжие кудряшки, ямочки на щеках и невысокий рост обманули бы любого, кроме Марка, Кэпа и Альбиноса, которые знали, каким говнюком тот может быть несмотря на внешность какого-нибудь Мальчика-с-Пальчик или добренького Буратино. — Ну, чего ты ждешь? Давай, Кирилл, я же отдаю! — Вот мелкий засранец, — пробормотал Марк, с ухмылкой наблюдая за происходящим. Не каждый день происходит что-то интересное. Кэп же устало провел рукой по лицу, будто родитель, обнаруживший, что его дети ужасно воспитаны, и теперь стыдился их поведения. Весь покрасневший от возмущения, Альбинос уже готов был решать проблему кулаками, но Кэп встал и, зашагав прочь от фонтана, обернулся и проговорил спокойно: — Раз уж устраиваете представление, могли бы хоть деньги за билеты брать. Поехали уже, что ли. Марк напоследок окинул взглядом возникшую картину, хмыкнул, спрыгнул с фонтана и пошел за Кэпом, Альбинос сжал челюсти, раздраженно посмотрел на разгуливающего в воде друга и, на удивление, тоже последовал за ними. Счастливчику же алкоголь ударил в голову, и он стал орать вслед: «Выходи, Леопольд, подлый трус» и «Жадина-говядина, соленый огурец, на полу валяется, никто его не ест». — Эй, Счастливчик! — Позвал снова Кэп, не оборачиваясь. — Хорош уже! Тот не реагировал и продолжал расхаживать по фонтану и мокнуть под его струями. Нелепое зрелище. Тогда Кэп все же остановился. — Степа, — четко и безэмоционально сказал он на выдохе, и Счатливчик, как ни странно, уловил в его голосе нечто такое, что заставило его наконец вылезти и поплестись за друзьями на автобусную остановку. Опустошенную бутылку он выбросил в мусорку и теперь шел позади всех и бубнил что-то про «никакого праздника». — Скажи спасибо, что тебя, несовершеннолетнего, не оштрафовали за распитие в общественном месте, — прокомментировал Кэп и нарочно добавил: — Представь, твои родители узнали бы.  — Да сегодня тогда надо полгорода штрафовать! — Чересчур яро воскликнул Счастливчик, сам при этом побледнел, а глаза тревожно забегали.  Что ж, теперь он хотя бы ненадолго притихнет. Дождавшись нужного автобуса, они затолкались внутрь, в его невыносимую духоту. Марк собирался сесть рядом с Кэпом, но тот, слегка поколебавшись, почему-то сел с Альбиносом, даже не взглянув на Марка. Счастливчик упал на сидение рядом с какой-то бабулей, Марку же оставалось пойти в конец автобуса и занять единственное место возле грузного мужчины. Если их команде когда и надо было разделиться, Счастливчик всегда был в паре с Альбиносом, несмотря на все их пререкания, а Марк, конечно, с Кэпом. Он задумался, не успел ли как-то обидеть друга, но даже если и так, тот явно был не из тех, кто будет дуться. Скорее всего, так он просто разделил Степу с Кириллом, чтобы хотя бы тут они вели себя прилично. Кэп что-то тихо говорил Альбиносу, Счастливчик почти сразу вырубился и норовил уронить промокшую в фонтане голову бабуле на плечо, та же ворчала на весь автобус, а Марк, как обычно, погрузился в свои мысли. Он смотрел в окно на фонтан и стоящий рядом торговый центр «Фонтан» и думал, что жизнь в Полянах, провинциальном городе в центральной части России населением в тысяч триста человек, иногда напоминала какой-нибудь карикатурный город N из книги. Позади осталась автобусная остановка, где они сели, и называлась она — ну естественно — «Фонтан». Никто не попытался внести хоть капельку разнообразия. В такие моменты легко поверить, что все окружающие — роботы или декорации к его собственной жизни, и только он один — настоящий. Он один все понимает и чувствует. Другие же живут на автомате. До их района было минут пятнадцать пути, и когда они приехали, он уже вовсю размышлял о теории, что мир — это матрица. Он пока не тронулся умом и знал, что это бред сивой кобылы, но разве это было бы не прикольно? Эх, вот бы случилось что-нибудь интересное. — Слушайте, — начал он, когда они все вышли из автобуса и зашагали в сторону дома, — а что самое интересное или запоминающееся, что с вами случалось за все годы в школе? — Этот вот, — Кэп кивнул в сторону Альбиноса, — В восьмом классе чуть не подрался с парнем в коридоре за то, что тот сделал ему замечание... — Не просто с парнем! — Перебил Альбинос возмущенно. — Какой-то хилый ботан решил отчитать меня за «нецензурную лексику»! И я не дрался, так, толкнул его пару раз... Губы Кэпа дрогнули в едва заметной улыбке. — Этим ботаном оказался наш новый учитель химии. Альбинос учился в одном классе с Кэпом, поэтому в долгу он решил не оставаться: — Ты лучше вспомни, как ты в прошлом году хотел заработать, продавая алкашку на школьной дискотеке! Хоть Марк и знал Кэпа очень хорошо, об этом случае ничего не слышал. Счастливчик, судя по выражению лица, тоже был не в курсе истории. Но вообще, это было похоже на их друга — он любил всякие сулящие выгоду схемы, а вот рассказы о том, как они провалились — не очень. — Дурацкая история, — насупился он. — Конечно, любая история, где позоришься ты — дурацкая, — подколол Альбинос. — Так вот, наш хитрый Капитан накупил кучу всякого бухла, уже договорился с покупателями, цену взвинтил в пять тысяч раз, но на пороге школы споткнулся на льду и разбил абсолютно все! — Не все. Одна бутылка пива осталась цела. — Которую он сам и выпил с горя. Альбинос издевательски захихикал, а Кэп лишь гордо вздернул подбородок. — Не ошибается тот, кто ничего не делает. Какое-то время они шли молча по знакомой улице, вдоль знакомых девятиэтажек и щурились от льющегося в глаза закатного солнца. — А все-таки правильно вы зовете меня Счастливчиком, — объявил парень, у которого, похоже, была аллергия на молчание. — Я хотя бы не влезаю во всякую позорную херню. Марк, услышав это, фыркнул так громко, что вся компания повернулась к нему. — Ну да, в позорную херню не влезаешь, зато втрескался в биологичку! — Тебе откуда знать?! Ты вообще из параллельного класса! — Ага, и как раз это делает ситуацию позорной, ведь в курсе вся параллель. — Да ладно, ну она же такая...— Счастливчик изобразил в воздухе подобие женской фигуры, — такая секси! Скажите, парни! — Вообще, да, — немного подумав, согласился Альбинос, — фигура у нее — топ. Кэп промолчал и только пожал плечами. А Марк задумался о том, действительно ли биологичка — топ. Молодая, стройная. Черты лица у нее, ну, вроде нормальные. Наверно, это достаточное основание, чтобы сказать, что Ольга Михайловна — топ? — И вообще, Третий, — не унимался Степа, — как будто с тобой не случалось чего-нибудь такого, прикольного. — Да нет, — тихо ответил Марк, глядя себе под ноги. Это, конечно, было не так, и все это знали. Или, по крайней мере, Кэп знал. Вот, например, в первом классе, числа второго или третьего сентября он, вместо того, чтобы дождаться Захара, своего старшего брата, и с ним пойти домой, решил время его ожидания потратить, заглянув в школьный яблоневый сад. Из окна он смотрелся как настоящий волшебный лес, и Марк просто не мог устоять. Беда в том, что он умудрился заблудиться в нескольких деревьях и, проплутав минут сорок, вышел, заплаканный и обиженный на мир, и сам пошел домой. Захар уже был там, спокойно уминал котлеты с гречкой. Никто даже не спросил, где он был. А еще был случай на физкультуре в третьем классе. Они тогда занимались в ближайшем парке, и Марк так задумался, что перепутал классы и обратно вернулся вообще в другую школу. Но ему не хотелось вспоминать прошлое. Ни сейчас, ни когда либо еще. — Да не гони! — Воскликнул Счастливчик, когда тишина начала становиться гнетущей. — А как ты на субботнике упал в вонючую ржавую ванную, которая в саду стояла? С какой-то зеленой жижей? — Там были головастики. Мне было интересно посмотреть, — неохотно ответил Марк и покачал головой. — И это было раньше. Слово «раньше» легло на разговор тяжелым металлическим шлагбаумом, потому что все знали, что подразумевалось под этим «раньше». Жажда приключений, врожденная любознательность и богатое воображение, которые раньше смешивались в нем, превращаясь в двигающее на необдуманные поступки топливо, с тех пор сильно ослабли. Больше никто не спорил, и на некоторое время разговор прервался. Чтобы как-то заполнить тишину, Счастливчик стал пересказывать уже всем надоевшую историю о том, как он, узнав о контрольной, прямо на уроке вылез в окно, чтобы не писать. Благо, этаж был первый. Кэп тогда очень хвалил его за эту хитрость, ведь ему пришлось писать работу на пересдаче, и он успел подготовиться, в итоге получив аж тройку вместо возможной двойки. Похоже, он гордился этим, как Гена Букин, сделавший хет-трик в финале турнира «Кожаный мяч». Вскоре парни дошли до своего двора. Большого, окруженного панельными пяти- и девятиэтажками, тонущего в зелени деревьев, за которыми никто не ухаживал с самого начала их жизненного цикла. Двора, в котором они провели детство, в котором им не просто знаком каждый уголок, но и каждый живущий здесь человек. Как по команде, они остановились. Здесь они могли бы попрощаться и разойтись по домам. Если бы хоть один из них хотел домой. Марк не обладал сверхъестественными способностями, но точно знал, что увидит, когда зайдет в квартиру. Мама будет смотреть «Пусть говорят». В это время она всегда смотрит эту передачу. Она будет так активно участвовать в обсуждении и осуждении героев программы, будто Андрей Малахов лично находился в комнате. Скорее всего, опять кто-нибудь родил в четырнадцать или даже двенадцать, но это и неважно. Какой бы ни была тема программы, мать будет выражать накопленную за день усталость в крике на телевизор. Папа тоже уже дома, но у него свой мирок — он молча сидит в своем кресле и читает какую-нибудь книгу в обложке болотного или земляного цвета. Клим опять разбрасывает игрушки по полу, а Агата жалуется на того матери или клянчит ее внимание еще каким-то громким способом. А еще эта духотища. Он незаметно откроет окно в их комнате, но уже через несколько минут сестра начнет ныть на всю квартиру, что ей дует. Марк был уверен, что она выдумывает. Да, он знал, что ждет дома его и знал, что ждет дома троих его друзей. Поэтому, поколебавшись всего мгновение, они переглянулись, и Марк с Кэпом заговорили одновременно: — Посидим еще? — К кораблю? Облегчение, легким ветерком пролетевшее в воздухе, затронуло всех четверых, и плечи у каждого как будто едва заметно расслабились. Парни побрели по двору, мимо дома Марка, мимо детей, качающихся на старых скрипучих качелях и скачущих по ржавым лесенкам и турникам, мимо скамейки с тремя бабулями, туда, где под двумя размашистыми большими деревьями стоял железный детский кораблик, метра два длиной, с давно облупившейся красной и зеленой краской. Здесь же, у низенького заборчика, стояла такая же старая лавочка. Оказавшись на «своем» месте, все сразу почувствовали себя как-то более бодро, а отсутсвие необходимости идти домой улучшало общее настроение. Альбинос снял ленту выпускника, ликующе покрутил в воздухе, повесил ее на спинку лавочки и уселся сам, положив рядом и аттестат. Марк последовал за ним. Кэп же посмотрел на свободное место рядом с ним, поджал губы и предпочел сесть на заборчик. Марк старался не обращать на это внимания, но внутри все равно звенел маленький тревожный звоночек. Обиделся он что ли? Но на что? Марк мысленно отмотал время назад, на дни, а потом и на недели, когда Кэп стал проявлять отстраненность, но так ничего и не понял. Да и не стал бы его друг вот так таить обиду, как какая-то девчонка. Он сказал бы прямо. Что ж, зная его, логично предположить, что сам расскажет, когда захочет. Долго пребывать в раздумьях не получилось — внимание привлек Счастливчик, опьяненный летом, свободой и не только ими, и стал карабкаться на кораблик. Он хоть и был мелким, но тем не менее выглядел нелепо в своих попытках забраться по шаткой лесенке на малюсенькую верхнюю палубу. В итоге задача была выполнена, он уселся и свесил ноги вниз. — Давайте сюда, ребят! — Делать нам что ли нечего? — Откликнулся Альбинос, с недоверием наблюдая за Степой. — Что, дедуль, силенок залезть не хватит? Эти слова возымели нужный эффект, потому что Альбинос возмутился: — Я тебе покажу — не хватит! И с разбегу тоже залез на верхнюю палубу и сел рядом со Счастливчиком. Сначала Марк и не думал лезть на детский кораблик, но Кирилл со Степой выглядели такими довольными и в то же время забавными — здоровые лбы на хлипкой детской лодочке. Альбинос вообще из четверых был самым высоким и смотрелся особенно комично. А еще было тепло, и было лето, и где-то над ними так уютно щебетали ласточки, и голова была по-прежнему легкой от шампанского, и они были вчетвером, старой доброй командой в своем старом добром месте, и грань между беззаботным детством и настоящим была в этот момент такой тонкой, что хотя бы несколько минут ее можно было спокойно игнорировать. Марк улыбнулся этому возникшему в душе умиротворению, тоже залез наверх и кое-как устроился на перилах. Интересно, когда они забирались сюда в последний раз? — О, Третий, красава! — Обрадовался Альбинос. — Нам не хватает капитана, — констатировал Марк, смотря на Кэпа, не сдвинувшегося с места, серьезного, как и прежде. — Там мест не осталось. — Ну да, ты ж у нас такой жирный, что тебе прям некуда втиснуться! — Сыронизировал Счастливчик. — Давай, не валяй дурака! — Дурака валяете вы. Он пнул ногой песок и отвернулся. Марк, Кирилл и Степа переглянулись, не понимая, что нашло на Кэпа. Марк почувствовал, как атмосфера тускнеет и вянет, как окончание дешевого салюта, а ему этого очень не хотелось. — Да ладно тебе, Стас, — предпринял попытку он, — как же мы поплывем без капитана? Тот посмотрел на Марка исподлобья, но тут же отвел взгляд. — Может, это твое последнее плавание на этом корабле! У вас с Кириллом детство теперь уж точно позади. Скоро отрастите себе усы, заведете кожаный портфель, пивной животик и ипотеку. А через год и мы со Степкой к вам присоединимся. Так что, просим на борт, господин Капитан. — Говорил он вроде и шутливо, но звучал все равно серьезно и даже как будто с обидой. И в конце добавил: — Ради команды. Стас оставался хмурым, носок продолжал тыкаться в песок. — Тысяча чертей! — Ругнулся он зло. Марк на миг подумал, что его уговоры оказались напрасны, но уже через секунду понял, что друг просто подыгрывает. — Разойдитесь, крысы сухопутные! Освободите штурвал! — Деловито приказал Капитан и занял оставшееся место, как раз возле маленького штурвальчика. — И насчет усов, — он повернулся к Альбиносу, — надеюсь, ты все-таки не решишь завести это белобрысое недоразумение у себя под носом. Для сохранения морального здоровья команды. — Назло тебе заведу, неженка! — Если ты отрастишь усы, я проберусь к тебе домой и сбрею их ночью, — подло хихикнул Счастливчик. — Слышишь, а я тогда сбрею твои мажорские кудряхи! Разговор опять вернулся в привычное русло — то есть Альбинос и Счастливчик снова провоцировали друг друга. Кэп усмехнулся себе под нос, развернулся и облокотился спиной о штурвал. — Ну что, доволен? — с сарказмом в голосе спросил он, наконец удостоив Марка нормальным взглядом. — Ага, все прям как в детстве. Стас не отводил взгляда светло-голубых глаз от Марка, но ответил не сразу: — Не все. Действительно. Напоминание о том, как изменились некоторые вещи, было подобно удару кулаком в солнечное сплетение. Оно лишало дыхания.  — Да, ты прав, — коротко и холодно ответил Марк и перевел все свое внимание на ржавые бортики корабля. Капитан, кажется, сообразил, что ляпнул и о чем заставил вспомнить друга. — Прости, я не... Я не про это. Я так, в общем. Марку не хотелось развивать эту тему, и он через силу приободрился. — Так, что, Капитан, куда курс держим? Стас вздохнул, провел рукой по штурвалу и посмотрел вдаль, будто сквозь дома и деревья мог видеть прекрасное будущее. — Как всегда. Подальше отсюда.