Путеводные звёзды

«Подальше отсюда». Почти так же он сказал и тогда. В первый день их знакомства. Сейчас, когда они находились в месте, буквально олицетворявшем их детство, воспоминания, словно теплые волны прилива, подступали к сознанию. Это был август, кажется. Погода, в отличие от сегодняшней, была мрачная, тучи весь день бестолково бродили по небу, гонимые порывистым ветром, хотя дождем так и не разражались. По крайней мере, холодно не было. Значит, день не совсем потерян. Сначала Марк долго качался на качелях, но потом прибежали две суетливые мамаши с дочками, и все вчетвером они начали шуметь. Девочки — бегать, кричать и смеяться, мамы — обсуждать все на свете семейные проблемы. Прямо как мама с соседкой тетей Зоей. И от детей, и от мамаш, и от семейных проблем он за сегодня уже устал, поэтому встал и зашагал куда глаза глядят. Дошел до разукрашенных шин, вкопанных в землю, и какое-то время прыгал по ним, представляя, что земля — это лава. Но и это вскоре наскучило. Настроение было не то. Он уселся на шину и стал думать, куда бы себя деть. Тогда он вспомнил о металлическом кораблике на краю двора. Деревья частично скрывали его от внешнего мира, а так как он был старым уже в то время и стоял в самом конце двора, популярностью особо не пользовался. Марк чуть ли не вприпрыжку побежал к нему, уже представляя, как он залезет на верхнюю палубку и как там будет тихо и уединенно, но его ждало разочарование. Какой-то мальчик сидел на его кораблике, причем именно на второй палубе, на которую претендовал Марк, и именно в той позе, которую он хотел занять — на носу судна, свесив ноги вниз. Ему сразу показалось, что мальчик этот много о себе возомнил, а день вмиг стал еще хуже. Марк и сам не заметил, что уставился на мальчика, как на врага народа, и стоял так целую минуту, сжав кулачки. Но объект неприязни вдруг повернул голову и заговорил сам: — Ты чего там стоишь? Марк осмотрел спрашивающего, как будто оценивая противника. Вроде обычный мальчик. Примерно ровесник. Такие же, как и сейчас, совсем короткие светло-русые волосы, холодного цвета голубые глаза, какие-то прям прозрачные. Голос серьезный и ровный, даже слишком, будто мальчишка старался казаться старше. И выражение лица тоже серьезное. — Я хотел посидеть здесь, — насуплено ответил Марк, медленно подходя ближе.  — Просто посидеть? — Прищурился мальчик подозрительно и спрыгнул вниз. — Ну да. — Не будешь бегать как дурак и орать? И эти слова сразу сделали незнакомца в глазах Марка не так уж плохим. Значит, есть шанс урвать кусочек тишины. — Нет, а ты? — Я что, на дурака похож? Марк пожал плечами. — Я тебя не знаю. Мальчик вернулся на вторую палубу и кивнул Марку, приглашая за собой. Сам снова уселся на носу корабля. — Я Стас. — Я Марк, — ответил он, стоя рядом. Он выдержал паузу, ожидая привычной фразы вроде «странное имя». Но Стас ничего не сказал, будто и не слышал. Пришлось добавлять самому, чтобы в дальнейшем избежать вопросов: — это такой римский император был. — Да, я знаю, — отозвался Стас, продолжая глядеть вдаль, — Марк Аврелий. Сказать, что Марк удивился — не сказать ничего. Он смотрел на этого Стаса как на несуществующее в природе явление, которое, тем не менее, сидело перед ним. Теперь он нравился ему даже больше. Марк сел рядом. — Сколько тебе лет? — Спросил он, имея в виду  «Сколько тебе лет, что ты такой умный?» — Восемь, а тебе? — Семь. А ты уже в школу ходишь? — Да, во второй класс пойду, — сказал он с гордым видом, мол «не какой-нибудь малыш уже». Может, поэтому он такой умный. — А я в первый. Стас ничего не ответил, а Марку при мысли о школе снова взгрустнулось, и он тоже стал смотреть вдаль, подперев голову руками. Раньше школа казалась ему чем-то воодушевляющим, но точно не теперь. Вот так они и сидели, каждый в своих мыслях. Ветерок трепал волосы и раскачивал склонившиеся над мальчишками деревья. В воздухе пахло пылью и дождем. Марк наконец почувствовал то умиротворение, которое искал. — А что ты тут делаешь? — Наконец поинтересовался он. Ладно он, но почему этот Стас сидит здесь совсем один? В ответ тот лишь пожал плечами — не хотел объяснять. Марк вздохнул, и некоторое время больше никто ничего не говорил. — А у нас дома очень громко, — вдруг выпалил он, будто продолжая какой-то увлекательный разговор. — Жуть просто! Опять все орут. Вот я и ушел. Новый знакомый скользнул по Марку взглядом. — А чего они орут?  — Вообще-то, это все из-за меня. Ну, просто… Опять мне обноски за Захаром донашивать! Они тупые и дурацкие! — Вскрикнул Марк и с презрением оглядел свои черные штаны в катышку и застиранную белую футболку. Успокоившись, несчастным голоском пояснил: — Захар — это мой старший брат. Вечно я все за ним донашиваю, но теперь это вообще! Мама достала все его школьные вещи и сказала, что новые покупать не надо, потому что есть эти. А они даже еще более дурацкие, чем все остальное! Штаны какие-то тупые, и рюкзак с этим тупым человеком-пауком! Марк ударил пяткой по металлу корабля, а на лице Стаса наконец появилась тень эмоции. Кажется, его ситуация позабавила. — А ты с кем рюкзак хотел? Человек паук ведь прикольный. — Н-у-у… Наприм-е-е-е-р, с Великолепным Мистером Хамфри. Это такой сыщик, — объяснил он, увидев непонимающий взгляд Стаса, — он крутецкий! Но он из книжки, а рюкзаков с книжными героями не делают, только с мультиками и всякими, блин, супергероями! А тут еще Кира разоралась. Сестра моя. Дура! Стас оглядел Марка, на этот раз внимательно, будто не мог решить какую-то загадку. — Сколько у тебя вообще братьев и сестер?! — Старшая сестра Кира, ей четырнадцать, Захар, ему девять, — затараторил Марк, загибая пальцы, — есть я, мне семь, и Анфиска, ей пять. — Жесть! — То ли ужаснулся, то ли восхитился Стас. — Так ты, получается, третий? — Получается, да. — Представить не могу, чтобы у меня было еще три Сашки. Это, кстати, тоже мой брат. Ему шестнадцать. И я тоже часто донашиваю за ним одежду… Мальчики переглянулись, и в этот момент Марк почувствовал, что они, может, стали не совсем друзьями, но как будто союзниками. — И я, кстати, тоже ушел сегодня из-за него. Там мама на него ругается. Аж стены трясутся! Они с ребятами зачем-то стащили пиво из магазина. Опять. Он у меня классный вообще, но иногда все-таки странный. — А давай уплывем! — Оживился Марк после долгого, наполненного задумчивостью, молчания. — Чего? — Уплывем! Куда-нибудь! На какой-нибудь остров, где нет старших братьев и кричащих мам. Стас выглядел все таким же серьезным, только теперь еще недоверчиво вздернул бровь, и Марк уже было подумал, сейчас спросит, не дурак ли он. Но вместо этого он поднялся, сложил руки в боки, посмотрел на горизонт и задумчиво, как бывалый моряк, изрек: — Да. Надо плыть. Только трубки не хватало. — Корабль мой, поэтому я, чур капитан. Марк оживился и тоже вскочил на ноги. — А я кто? Стас потер подборок — он уже явно входил в роль капитана — и спросил: — А что ты умеешь? Марк растерялся и похлопал глазами. — А что надо? Новый капитан изобразил задумчивость. — Будешь боцманом! Стас, хотя и показался очень умным и знал про Марка Аврелия, с иерархией на кораблях был знаком не очень хорошо. Но Марка это не смущало. — Боцманом… — повторил он, пробуя слово на вкус, — хорошо, я боцман! Так куда мы теперь поплывем? — Поплывем… Куда-нибудь подальше отсюда, далеко-далеко! Они пробыли на корабле весь день, до самого вечера, не чувствуя ни голода, ни утомления. Домой Марк в кои-то веки вернулся абсолютно счастливым и прожужжал Анфиске все уши про свой корабль, и про его капитана, и про то, что он уплывет далеко-далеко, а увидев, что сестренка расстроилась, пообещал привезти ей заморских сладостей и сказал, что, может быть, когда-нибудь возьмет с собой и ее. На следующий день он, не жуя проглотив завтрак, сразу побежал на улицу. Он боялся, что не найдет Стаса на прежнем месте — в конце концов, они ни о чем не договаривались. Но тот был тут как тут. Сидел на палубе, в пробивающихся сквозь густые ветви утренних лучах солнца, и бодро болтал ногами. Радость тут же охватила Марка, и он не мог сдержать широкую улыбку. — Привет, капитан! — Помахал он. Стас, хоть и был сдержанными на эмоции, видно, тоже обрадовался — уголки губ дрогнули, а глаза будто стали еще светлее. — О, Третий! А я тебя жду. Залезай! Марк удивился этому странному прозвищу, но вспомнил, как вчера рассказывал про своих братьев и сестер. Стас тогда спросил: «Получается, ты третий?». Марк хмыкнул и говорить ничего не стал — прозвище все-таки звучало крутецки и даже немного по-пиратски. И он запрыгнул на корабль. Так и начались их путешествия «куда-нибудь подальше отсюда, далеко-далеко». Вместе мальчишки сражались с бурями и ветрами, находили необитаемые острова и земли, отыскивали путь по звездам, пришлось им даже несколько раз сразиться с пиратами. Марк догадывался, что Стас не погружался в мир фантазий и морских приключений так глубоко, как он, но каждый раз, когда он смотрел на своего нового друга, все чаще видел намек на легкую улыбку у того на губах, хмурая складочка на лбу появлялась реже, а взгляд из отрешенного и холодного становился более открытым. По крайней мере до тех пор, пока не наступала пора идти домой. Позже к их небольшой команде присоединились Кирилл и Степа. Но это были уже совсем другие воспоминания.