(Не)идеальная сказка

Цзинь Лину пять. Он так забавно морщит нос, когда дядя пытается накормить его "невкусным супом", но улыбается и льнет к рукам, когда Цзян Ванинь называет его "мое золотце" и целует в пухленькую щечку. Цзинь Лину уже шестнадцать. Всё реже стал хотеть обниматься. А на "золотце" лишь дуется и ворчит: "Не называй меня так". Тощий заносчивый подросток, который считает себя взрослым и самостоятельный... Все чаще приходится слышать от него "дядя, я сам", "я у же не ребенок, не мешай". Ваньинь лишь хмыкает и закатывает глаза, улыбаясь. "Ребёнок". Цзян Чэн кричит на него, за его безрассудство, когда племянник в очередной раз влезает в передрягу и едва остается жив. Если бы Ванинь не пришел вовремя... Он даже думать об этом не хочет и, чтобы отвлечься от дурных мыслей, ругает племянника на чем свет стоит. Племянник стал избегать его и всё вертится около младшего дяди. Цзян Чэн ничего против Гуаньяо не имел. Но уколы ревности порой всё же мучали, терзая сердце и душу. Цзинь Лину двадцать. Время летит, Ванинь не успел и глазом моргнуть, а его племянник так вырос. И ростом он уже с него. Совсем мужчина. "Выросло золотце" – хмыкает про себя Ваньинь, а на душе кошки скребут. Они почти не видятся. Оба – главы кланов, и у каждого свои заботы и проблемы. Цзинь Лину двадцать, и критику дяди он уже не воспринимает. "Сдались мне твои советы!" – кричит мужчине его золотце и уходит, хлопнув дверью цзиньши так, что та едва не слетает с петель. Уходит, даже не представляя, как сильно ранит сердце своего дяди. Жуланю двадцать пять, он сильный заклинатель, он может справиться с десятками оживших трупов в одиночку. Но как справиться с потоком слез, что льется из глаз, когда он сидит у кровати дяди, крепко сжимая его руку в своих... "Дядя, ответь, дядя, пожалуйста... " – глаза закрыты, пульс слабый, золотое ядро потихоньку тает, – "Дядя, это ведь я, А-Лин... твое золотце... пожалуйста, проснись..." Рыдания становятся громче, Жулань сильнее прижимает чужую руку к своей щеке. "Мне так жаль..." Цзян Чэн уже догадался, кто смог подсыпать яд в его чашу. Только среагировал, когда уже было поздно. Сейчас он был в неком состоянии паралича. Ни пошевелиться, ни говорить, даже глаз ни открыть. Только вот все слышал и чувствовал. Слышал, как плачет у его кровати племянник, чувствовал, как он прижимается ближе, отказавшись идти спать в свои покои. "Я спасу тебя, дядя, слышишь, всё будет хорошо... Только... не уходи..." Ванинь и не уйдет. Как же он бросит свое золотце...