Hold the leash

***

      Как только ситуация с нападением немного разрешилась, Дазай был послан во Францию — Париж — и прибывает на данный момент там уже около месяца. Иногда криминальные группировки с вражескими эсперами бывают очень хитрыми — даже если ты обученный правительственный агент. Осаму не жалеет пуль из своего глока для надоедливых «шестерок», которые вечно путаются под ногами. Иногда стычки заканчиваются почти безболезненно, потому что устраивать перестрелки в самом центре города никто не хочет. Только сегодня исключение из общепринятого правила, и это злит Дазай еще сильнее, когда он снимает свою окровавленную рубашку в конспиративной квартире. Это однокомнатная маленькая студия, ранее служившая чем-то вроде чердачного помещения. Но капитализм делает свое грязное дело, заставляя продавать даже подобные крошечные подсобные места. Только никто в здравом уме не захочет покупать данную квартиру, которая на удивление является отличным убежищем для раненных и дезориентированных агентов из других стран.       Это долгий и тяжелый день, хотя только тринадцать часов. Осаму кладет на широкий пошарканный от времени диван хорошо укомплектованную аптечку первой помощи из ванной комнаты. Бицепс горит огнем, отдавая тупой болью, и Дазай осматривает ссадину — благо пуля прошла по касательной и даже не требует наложения швов. Он берет несколько бинтов и антисептик для обработки открытой раны, когда звонит простенький рабочий кнопочный телефон. Наушник Осаму выкинул еще как только вышел из аэропорта Шарль-де-Голль. Назойливые указания в ухе надоели ему еще несколько лет назад — когда он только поступил на службу в правительство и получил статус агента. — Слушаю. — машинально отвечает Дазай, скорее просто из вежливости. — Неужели кто-то такой великий, как сам Дазай Осаму, застрял на подобной миссии более, чем на месяц? — из динамика слышится радостный возглас Анго, который явно наслаждается сложившей ситуацией и тем, что самый наглый и проблемный агент из всех получил по заслугам.       Разумеется, просчитать вероятность нападения было безумно сложно, и эта задача явно была не для обычного полевого агента — для таких работ существует отдельный отдел, который хреново выполняет свои обязанности и еще и получает за это зарплату. Осаму должен был просто обеспечить безопасную перевозку всех эсперов, чтобы те не устроили бунт и не сбежали. И он почти справился со своей миссией. Почти. Девятнадцать из двадцати заключенных были отловлены — с минимальным количеством несмертельных для жизни огнестрельных ранений — и лишь одному — A5158 — удалось улизнуть. Почему-то именно из-за этого мальчишки правительство бесилось — и продолжает это делать до сих пор — сильнее всего. — Я бы справился в разы быстрее, если бы ты каждый день не названивал с целью получить устный подробный отчет. — шипит Дазай, желая поскорее закончить этот бессмысленный разговор. — Ну ты же понимаешь, что после инцидента Босс требует следить за тобой как можно тщательнее. — Сакагучи никогда не отличался ранее сообразительности и вновь не понимает намеков. — Если он хочет, может просто снять меня с должности и отпустить в свободное плавание. — рычит Осаму и, не дожидаясь ответа, кладет трубку. Прямо сейчас ему как воздух необходим выходной и тишина.

***

      Улицы Парижа в это время года полны слоняющихся туда-сюда туристов — солнечная погода, приятная теплая погода — но Дазай точно знает, куда направляется. Не так много мест на елисейском поле, где можно спокойно посидеть за чашечкой отличного кофе. Почему-то каждый уверен, что абсолютно каждое кафе в центре города хвастается завышенными ценами и полным отсутствием какого бы то ни было сервиса. Но когда ты правительственный агент с кучей связей из самых разнообразных стран, для тебя что-либо перестает быть проблемой.       Удивительно, но кофейня полна народу в рабочее время — словно у всего населения Парижа сегодня выходной — и найти свободный столик крайне сложно. Но разве есть что-то невозможное для такого человека, как Дазай Осаму? Агент садится за чудом отвоеванный в неравной битве столик в самом углу. Отсюда открывается отличный вид на все кафе, позволяя просматривать лица каждого посетителя — мало ли по счастливой случайности сюда забредет какой-то разыскиваемый японским правительством вражеский эспер. Осаму отхлебывает чуть сладкий раф и тянется во внутренний карман своего пальто, дабы достать свою потертую от времени книгу. Данный экземпляр представляет собой особую ценность для него — прощальный подарок от давнего друга. Но карман оказался пусть, и от этого паника нарастает в груди. Нет. Нет-нет-нет-нет! Он не мог потерять книгу! Только не эту. Она всегда спасала Дазая от случайных пуль, помогала в трудные времена, не давала тьме полностью захватить сердце, превратив в бездушную машину для убийств.       Осаму обещает себе проверить конспиративную квартиру по возвращении, когда обстановка в кофейне становится странно опасной. Несколько мужчин крупного телосложения входят в здание, расталкивая случайных посетителей на своем пути. Гости раздраженно шипят, ругаясь на чисто-французском, но покорно отступают в сторону. Бариста с прищуром оглядывает новоприбывших, бормоча что-то про манеры и вызов полиции, за что получают притворный мрачный оскал. Дазай и вправду не хочет вмешиваться в обычные повседневные разборки в чужой стране, поэтому старательно делает вид, что его заинтересовала картина на стене. Это реплика произведения «Голубые танцовщицы», написанная Эдгаром Дега, идеально вписывающая в общий интерьер кафе. Импровизированная сцена рядом с барной стойкой, где по вечерам для посетителей устраивают концерты уличные бродячие музыканты и танцоры, оправдывает выбор именно этой картины.       Мужчины останавливаются перед каким-то столиком в другом конце кофейни, не позволяя Осаму видеть их собеседника. Приходится напрягать слух, дабы услышать разговор среди стоящем в здании гуле. — Время вышло. Райан ждет. Пошли. — грубый мужской голос, не терпящий отрицания.       Дазай напрягается, как только слышит имя. Райан Купер. Возможно, это лишь нелепое совпадение, мало ли во всем мире людей с подобным именем. Но жизнь научила принимать любые намеки и проверять. Райан Купер объявлен в международный розыск как член одной из самых опасных группировок во всей Франции. Разумеется, поимка этого преступника не стоит как основная задача текущей миссии, но все равно поможет выйти далее на другую нужную банду.       Осаму неторопливо поднимается со своего места, оставляя стаканчик прекрасного кофе недопитым, и быстро озирается по сторонам. Он обычный потерявшийся турист, который спешно ищет уборную в переполненном здании. Шаг, еще шаг, поворот, три шага влево. И вот он сталкивается с одним из мужчин, неловко наступая тому на ногу. — Смотри куда прешь, дубина! — кричит блондин, чересчур интенсивно отталкивая Дазая в сторону. — Прастити, прастити, — подделать английский акцент не такая уж и большая проблема, — Йа проста пытаюс нойти туалэт.       Мужчина лишь произносит несколько ругательств, почти сразу же переключая свое внимание на сидящего за столиком. Дазай тоже обращает на него свой взор — маленький худощавый мальчишка в большой зеленой парке не по-размеру, типичная для французов декоративная шляпка с большими полями, закрывающая лицо. Агенту даже становится жаль его — всего на мгновение, потому что он не хочется связываться с разборками местных группировок — потому что явно ребенка втянули туда, где ему быть совершенно не нужно. Подросток поднимается со своего места, неловко обходя своих спутников, уставившись прямо на Осаму. В этот момент Дазай понимает, что сегодня, вероятно, один из самых удачных его дней из всех, и он сорвал огромный куш в этой лотереи жизни — рыжие вьющиеся на концах волосы, голубые глаза, знакомые черты лица… Такое точно упустить нельзя!       Накахара действует быстрее, чем кто-либо успевает понять, хватая за руку Агента. Пока они странным дуэтом бегут в сторону служебного входа, вдали слышится отчетливая ругань на французском. Осаму осознает, насколько безрассудное данное решение, но выхода уже нет. Нога и бицепс неприятно ноют от резких движений, но они продолжают движение. Скорее всего, сбежать им никто не даст — слишком много шестерок по всему городу. В голове до сих пор зреет вопрос, как судьба свела двух людей в совершенно чужом городе в другой стране… — Как только мы выберемся, поклянись, что расскажешь все от и до. — рычит Дазай, проверяя свой неизменный глок на наличие патронов       Чуя согласно кивает, забегая в какой-то переулок. С самого начала Агент подозревал, что все обернется именно этим — все-таки подростку за подобный срок не удастся выучить весь Париж. Впереди стоит каменная стена какого-то здания, сзади слышится рев двигателей подъезжающих автомобилей и спешный топок ног. Тупик. Выхода нет. Отбиться от одного вооруженного преследователя Осаму может без каких-либо проблем — даже с буксиром в виде гражданского лица — но не когда их более пяти.

***

      Тот факт, что Дазай все еще жив, безусловно радует его. Даже несмотря на шаткое положение, связанные за спиной руки и жуткую головную боль. То, что его не убили, означает, что он нужен своим похитителям — правда, еще предстоит выяснить, зачем. Помещение вокруг похоже на какой-то заброшенный склад: голые каменные стены, балки и вентиляционные трубы на потолке и жесткий обшарпанные пол, украшенный тем, что вполне может быть кровью. Похоже, группировка основательно подготовилась к таким развитиям событий.       Внезапно дверь открылась, и все те же головорезы вальяжно заходят в помещение. Теперь есть возможность получше рассмотреть своих потенциальных противников: они чуть ниже двух метров ростом, достаточно широкие и большие, но если присмотреться, то становиться ясно, что большая часть всей массы — это не мышцы, а просто жир. Значит, одолеть их не составит особого труда — разумеется, один на один. Только проблема, что они, похоже, предпочитают неравный бой.       Вдруг в комнату вводят мелкую, гораздо более худую фигуру в безразмерной футболке. Сердце Осаму пропускает один удар, когда он узнает в распластавшимся парне Чую Накахару. Мужчины начинают громко смеяться и глумиться над несчастным подростком, пока тот пытается подняться. Сейчас представление об опасном и смертоносном эспере немного подкосилось. Накахара едва ли мог представлять реальную угрозу кому бы там ни было, кто был чуть больше обычной домашней мелкой собаки. — Мы договаривались о небольшой прогулке под присмотром охраны, — начинает светловолосый мужчина в темном офисном костюме, — речи про пробег не было. И ты это знаешь. — Я и гулял, — мужественно защищается Чуя испуганным голосом; Дазаю предстоит только гадать, через что предстояло пройти эсперу за эти несколько месяцев, — просто в кафе была угроза, мне пришлось в срочном порядке убежать. Я прекрасно знал, что охранники последуют а мной. — Тебе предстоит придумать что-то получше, щенок! — рычит в ответ тот, кто видимо является главарем; по помещению разносится смех.       Когда все эти массивные люди стоят над бедным эспером, разница между ними увеличивается стократно, а Накахара виновато опускает голову. Осаму понял, что его отношение к подростку смягчается еще сильнее с их последней встречи — и что правительство Японии нашло опасного в этом безобидном ребенке? Остальные, возможно, и держали его на стальном коротком поводке, но Дазай позволяет этим мыслям рассеяться в своем сознании. Здесь просто нечего бояться — Чуя не более полутора метра ростом, состоит исключительно из кожи и костей, а цвет его лица далек от нормального и здорового. Внезапно агент понимает, что все, что он чувствует — это жалость. — Ты бесполезен, Накахара, — ухмыляется главарь, — но босс находит в тебе что-то интересное и полезное.       Осаму улавливает короткую вспышку стыда на бледном лице эспера, когда он опускает голову, и отросшие грязные рыжие волосы закрывают глаза. Однако подросток молчит, жестко закусив нижнюю губу, и Дазай не может сдержать ухмылку — где-то глубоко все еще сидит этот дерзкий ребенок, который повстречался ему в темных подвалах Японии. — Пора разобраться с тобой. — светловолосый мужчина ухмыляется, переводя взгляд на второго пленника, о котором, казалось, все уже забыли. Агент радостно поднимает глаза, уже предчувствуя встречу с этим самым Райнем.