Hold the leash

***

      База почти не изменилась с последнего визита — все те же обитатели, те же стены, те же бесконечные однотипные коридоры… Дазай ловит себя на мысли: «Каково это — жить здесь всю свою сознательную жизнь, не выходя на свежий воздух за пределы корпуса, подниматься и ложиться спать по расписанию, есть только то, что тебе приготовят без права выбора, не увидеть ни одного величайшего фильма в истории… От подобных умозаключений по коже бежит табун мурашек, проникая прямо под бинты — в самое сердце. Наверное, это равносильно тому, как обычные люди сходят с ума в повседневной жизни, только у них хотя бы есть выбор и шанс на спасение. Это же место пропитано страхом, болью, ненавистью и безнадежностью.       Нижний этаж выглядит еще печальнее, чем Осаму помнит с прошлого посещения. Перевозка назначена только на послезавтра, но он взял на себя ответственность «познакомиться поближе» с тем, кого предстоит охранять. Двадцать разных эсперов, разных и непохожих друг на друга способностей, разных возрастов — от подростков до преклонного возраста людей, даже разных полов. Что поражает Дазая, так это то, что A5158 является самым младшим из всех двадцати — ему всего шестнадцать. Именно поэтому свое знакомство он начинает конкретно с рыжего подростка — повторяет себе эту мысль Осаму, когда направляется к заветной камере заключения.       Сейчас чуть больше восьми часов утра, и совсем недавно прозвучал подъем, поэтому каждый эспер бодрствует. Камера содержания расположена в самом конце этажа — это огромный коридор, длиной более ста пятидесяти шагов, ни то, что он считал в прошлый раз — Осаму с неподдельным интересом заглядывает на каждого обитателя корпуса. В ответ на него глядят злобные или испуганные глаза — в этом месте не любят надзирателей, потому что каждый знает, для чего они здесь. Большинство эсперов молча проклинают Дазая, но встречаются и особенно озлобленные на весь мир, пытающиеся активировать свои способности. Разумеется, для такого, как он, не особо страшны подобные выбросы агрессии, даже если сдерживающие ошейники идеально справляются со своей работой. Осаму лишь забавляется с подобных действий, сравнивая своих импровизированных противников с глупыми мартышками из местного зоопарка. — Чтоб вы все подохли — рычит один из заключенных, когда агент проходит в непосредственной близости от его камеры. — Надеюсь, каждый из вас сгорит в агонии!       Подобные оскорбления, разумеется, ни в какой степени не ранят чувства, но Дазай все равно неизвестно зачем замедляет свой шаг. Эспер резко вскидывает острый подбородок и расправляет широкие плечи, стараясь выглядеть еще устрашающее, чем он есть на самом деле. Найти информацию о каждом заключенном — одна из самых простых задач, потому что — вероятно, в целях безопасности — краткая информация написана на висящей рядом табличке: A5155; Ямато Танака; склонен к побегу; особенно агрессивный по отношению к надзирателям; способность — гидрокинез, управление кровью; уровень опасности — красный. Осаму хмыкает и мысленно грустит, что подобный индивид не включен в предстоящую перевозку. — Думаешь, самый умный из всех здесь? — Дазай подходит ближе так, чтобы заключенный отчетливо видел висящую на ремне карточку доступа ко всем камерам в комплексе. — Вы думаете, что сильнее нас, но подобно подзаборным домашним дворнягам прячете хвост, надевая на нас ошейники — Ямато клюет на наживку, приковав свои зеленые глаза к заветному предмету. — Без них вы бы подчинялись исключительно мне. — Это вызов? — Осаму отмечает про себя, что заключенный на несколько сантиметров выше его самого, что придает еще больший шарм всей ситуации       Дазай прекрасно знает и понимает, что Анго совершенно точно не одобрит подобное поведение и, как прознает, непременно сделает самый сильный разбор полетов и выбор в истории — а он обязательно узнает. Но каждый агент живет по принципу «кто не рискует, тот не пьет шампанского». А такой шанс выпадает нечасто — грех им не воспользоваться. Поэтому ловким движением руки Осаму снимает небольшую пластиковую карточку с ее законного места и подносит к электрическому замку на двери. Дверь открывается с характерным щелчком, а где-то на верхних этажах комплекса один из охранников давится своим отвратительным автоматным кофе, купленным в фойе при входе. Дазай не знает, что его дернуло на подобный поступок. Возможно, это отточенный с годами рефлекс — отвечать насилием на насилие; без страха смотреть смерти в глаза. Танака обнажает свои желтоватые клыки, пытаясь казаться еще страшнее, но по мнению агента, выглядит это просто смехотворно. — Ну что, господин начальник? — Ямато с вызовом глянул на нового надзирателя, словно готов в ту же секунду напрыгнуть на противника. — Или боитесь, что не справитесь, а?       Дазай еще раз хмыкает, принимая радостный настрой своего оппонента — давно не было у него красивой драки, особенно с теми, кто считает, что возможно победить только с помощью своей способности. Замок на ошейнике не выглядит очень сложным, хоть и приходится повозится долгую минуту. Танака не спускает глаз с надзирателя весь процесс. Когда сдерживающее устройство все-таки было снято, эспер отскакивает на добрые пять метров, хищно улыбаясь желтыми зубами. А все тот же охранник уже передает информацию о побеге высшему руководству — Анго Сакагучи.       Самая лучшая драка — это та, где ты выходишь победителем, а если нет, то не лезь на рожон. Осаму всегда придерживается именно такого правила, и сегодня не стало исключением. Щуплый не выглядит особенно серьезным противником, но попасть по нему не получается, потому что Ямато предпочитает вести бой на дальних дистанциях из-за своей способности. Дазай чувствует, как кровь внутри бурлит — подобно закипающей в чайнике воде — и пытается вылезти наружу, словно отделиться от тела. «Так вот на что это похоже на самом деле» — мелькает в голове.       Только все попытки эспера напрасны, маленькое помещение камеры вмиг окрашивается голубым свечением, что вводит противника в ступор, а Осаму дает возможность для своего маневра — схватить Танаку за руку не представляет никакой проблемы. Развернуться в замкнутом пространстве достаточно сложно, поэтому все попытки вырваться тщетны. Дазай с сожалением думает, что бой закончен, толком и не начавшись — осталось дело за малым. Резкий прямой удар в челюсть и нос — обязательно не костяшками, а основанием ладони — отправляет противника прямо в расположенную сзади стену, заставляя того сильно впечататься в нее затылком. Только Ямато остается достаточно твердо — для данной ситуации — стоять на ногах, сплевывая сгусток крови. В ответ мгновенно прилетает сильный удар в коленную чашечку, заставляя надзирателя потерять равновесие. — Так значит ты не так прост? — эспер криво улыбается, показывая уже кровавые зубы. — Тем будет слаще моя победа.       Противник не дает возможности подняться на ноги, и Дазай ругается сквозь зубы. На горле мгновенно появляется рука, перекрывая доступ кислороду. Надзиратель давит в себе улыбку, потому Танака явно далек от уровня профессионала — здесь вряд ли кто-то будет учить заключенных урокам борьбы. Как правильно вырваться из захвата — это основа уроков самообороны у агентов. Удар в лицо позволяет ослабить хватку, а перенос веса заставляет оппонента отпрянуть. Перекат в сторону дает возможность и уравновесить шансы на успех. Ямато быстро сокращает дистанцию до надзирателя, замахивая кулак для удара. Шаг в сторону позволяет избежать прямого удара, давая возможность для ответного маневра. Дазай без проблем сбивает движущийся на него кулак одной рукой, а второй ударяет прямо в челюсть. Возможно, силы приложено куда больше, чем изначально планировалось — эспер падает прямо на каменный пол. По полу — прямо к закрытой двери — катится несколько кровавых зубов… — Ах ты, ублюдок! — шипит Танака, пытаясь подняться на ноги. — Эх, славный получился бой — хихикает Осаму, просто придавливая противника к полу своим весом — каждый агент знает, что высвободиться из такого положения почти невозможно.       По корпусу разносятся громкие шаги в тяжелых сапогах, быстро приближающиеся к камере. Дазай насчитывает по крайней мере четыре человека. Разумеется, в главном штабе подняли тревогу, как только ошейник был расстегнут, но над скоростью охранникам все равно следует поработать: три минуты — это слишком долго. Дверь в камеру резко открывается, четыре дула автомата направлены на двух эсперов в комнате, а сзади где-то видна каштановая макушка Анго. — Вы слишком долго. — беззаботно произносит Осаму. — Конфликт уже улажен, но я советую показать Ямато врачу.       Лицо Сакагучи вмиг вспыхивает, подобно огоньку в зажигалке, расталкивая охрану вокруг себя и продвигаясь вглубь помещения. Люди покорно отступают, пропуская начальника вперед. «Подобно послушным ручным пуделям» — мелькает в голове.

***

      Спустя час промывания мозгов и обещания написать бессмысленной макулатуры о «важности соблюдении мер безопасности при работе с заключенными», Дазай наконец-то добирается до нужной ему камеры. Комплекс к этому моменту уже проснулся, и многих эсперов вывели на прогулку или обучение. Но A5158 все еще сидит в своей камере, как примерный мальчик. Даже не кричит, прося положенный ему завтрак. За такое примерное поведение он зарабатывает несколько бонусных очков в глазах всех охранников. — И снова привет! — радостно восклицает Осаму, заходя в небольшую комнату, которая совершенно не изменилась с его последнего визита. — На ближайшие три дня я твой новый надзиратель.       Накахара вздрагивает от резкого голоса и поднимает свои голубые глаза на вошедшего. Кажется, его совершенно не пугает нежданный гость — возможно, просто привык, возможно, просто запомнил Дазая. Эспер поднимается со своей небольшой кровати в углу и подходит ближе — достаточно далеко, что не оставить возможность схватить того за руку — и с неподдельным интересом рассматривает надзирателя. За три месяца Чуя успел немного вырасти — но все равно недостаточно, чтобы соперничать с остальными среднестатистическими жителями Японии — и даже кто-то успел отстричь его длинные роскошные рыжие волосы. После короткого анализа A5158 согласно кивает и подступает ближе. Где-то в глубине души Осаму даже грустит, что его не узнали. — A5155 такой придурок. Не обращай внимания, он пытается поцапаться с каждым новым надзирателем. — беззаботно говорит Накахара       От подобной фразы Дазай впадает в ступор. Шанс того, что остальные слышали потасовку в закрытой камере, почти нулевой — стены достаточно плотные специально, чтобы заключенные не могли переговариваться друг с другом. Возможно, он услышал торопящуюся охрану, но определить с точностью какой именно это был эспер… — Собирайся, пойдем завтракать. — вместо этого произносит Осаму. — Не знаю как ты, а я умираю с голоду.       Чуя, словно ждущий именно этой команды, послушно бежит к своей кровати, где аккуратно стоят потертые черные кеды. Данный жест приводит в восторг — обычно чтобы заставить кого-то делать то, что хочешь, приходится прибегать к грубой силе или оружию. A5158 слишком резко садится на свое место, натягивая свою обувь. Уже через несколько секунд ставиться ясно, что процесс одевания займет слишком много времени — эспер совершенно точно не умеет завязывать шнурки. Столь легкое — для обычного человека — действие вызывает у Накахары бурю эмоций, начиная от замешательства и закачивая руганью на проклятые веревки. Дазай со вздохом подходит ближе, желая поскорее уйти из помещения. — Сиди ровно и не рыпайся — рычит Осаму, наклоняясь ниже, совершенно не заботясь о сохранности своего бежевого пальто — Я и сам могу справиться! — смущенно восклицает Накахара, заливаясь краской. — Если мы спешим, я могу их просто заправить во внутрь. — Чтобы ты где-то на середине пути разбил свой чудесный лоб? — Дазай поднимает голову с самой теплой улыбкой, на которую только способен. — Ты нужен целый и невредимый. — Будто это возможно и кому-то не все равно.       Осаму решает проигнорировать последнюю фразу и сосредоточиться на текущей задачи. Ноги A5158 такие же тонкие, как и он сам — широкая ладонь без особых усилий способна переломать хрупкие кости. Тем не менее, он ловит себя на мысли, что Накахара — в обычной жизни — был бы каким-то аристократом голубых кровей с такой-то молочной девственно-чистой мягкой кожей.

***

      Путь к столовой лежит через весь комплекс и даже затрагивает кусочек прогулочной зоны. Хотя свободой это трудно назвать — небольшая лужайка, огороженная со всех сторон стенами, около полдюжины охранников и возможность видеть голубое ясное небо только через тяжелую металлическую решетку. Дазай замечает то, с каким интересом и некой тоской смотрит на гуляющих по округе заключенный. Отчего-то сердце сжимается в еще больший комок — хотя куда еще? Очевидно, что все присутствующие здесь никогда в своей жизни не смогут почувствовать настоящего свежего воздуха за пределами многочисленных комплексов. Жизнь в клетке подобна пытке — самая ужасная для социальных существ. — Если ты хочешь, после еды мы можем не возвращаться в камеру. — аккуратно предлагает Осаму, стараясь не смотреть на то, как загораются глаза собеседника. — У нас будет немного времени до того, как ты продемонстрируешь мне свои навыки и способность. Не могу назвать это приятной прогулкой — здесь даже нет элементарных цветов — но все же. — Цветов? — удивленно переспрашивает Чуя, потянув надзирателя за рукав, дабы привлечь внимание — Это такие разноцветные вкусно пахнущие растения? Медсестра из медицинского отдела как-то читала о таком.       Дазай неторопливо кивает, удивляясь тому, что в комплексе вообще есть книги, которые могут читать заключенные. — ты умеешь читать? — удивленно спрашивает он — Не очень хорошо. — смущенно отвечает Накахара, опуская свой взгляд. — Если у меня будет время, мы можем немного попрактиковаться на досуге, — не зная зачем, предлагает Осаму, возиться с живущими здесь эсперами явно не входит в его обязанности, — но только после демонстрации того, как все дела будут улажены.

***

      Дазай с отвращением смотрит на ту непонятную жижу, которую здесь называют завтраком. Ну, в теории это должна была быть каша, но, похоже, повар в процессе готовки передумал и решил сделать омлет или яичницу. Непонятная серо-желтая субстанция в тарелке, кажется, начинает жить своей жизнью и пытается сбежать с ложки. Разумеется, агент ел в своей жизни блюда и хуже, но здесь, дома, в Японии, кормить своих сотрудников подобным?! Возмутительно! И на что только идут городские деньги налогоплательщиков? Но A5158 вроде не видит во всем этом проблемы, проглатывая свой завтрак всего за несколько минут. Осаму отставляет свою тарелку, незаметно подталкивая ближе к эсперу. — Если ты будешь хорошим мальчиком, я принесу тебе настоящую еду из города — смеётся агент, отхлебывая такой же ужасный чай       Чуя на секунду останавливается, с подозрением смотря на своего надзирателя. По глазам становится ясно, что он оскорбился до глубины души подобным высказываем. Разумеется, никто из здешних обитателей никогда не пробовал лучшей еды из ресторанов, фастфудов, да даже домашнюю! — Мне и эта нравится. — фыркает подросток, без стеснения забирая вторую порцию. — Спасибо.

***

      Тренировочный полигон расположен на самой крыше и представляет собой что-то похожее на Колизей. Широкое поле, ограждённое со всех сторон сеткой под высоким напряжением. Сбоку открывается отличный вид для надзирателей за толстым непробиваем стеклом. Идеально подходит для выплеска своих разрушительных способностей. Дазай краем глаза замечает то, что A5158 сильно нервничает, как только ступает неуверенной ногой на арену, но старается не придавать этому значения. Вероятно, с этим местом у каждого связаны дурные воспоминания — в случае чего, из ошейника посылаются высокие импульсы электрозаряда прямо под кожу. Ощущение далеко не из приятных. — Покажи, на что способен. — беспечно говорит Осаму — Быстрее начнём, быстрее избавимся от этого. — Не уверен, что это хорошая идея… — Накахара смущенно смотрит на свои потертые кеды, рыжая челка непослушно падает на глаза. — Ты можешь сильно пострадать. — А ты попробуй меня удивить. — агент наклоняется к нему и щелкает по аккуратному носику, покрытому редкими веснушками. — Мне интересно посмотреть. — он старается не поддаться искре в голубых глазах, но не может сдержать улыбку.       Детекторы в ошейники были отключены заранее, поэтому при активации способности земля трясётся под ногами. Это похоже на маленькое землетрясение — не такое сильное, чтобы сбить человека с ног, но достаточно ощутимое, чтобы вызвать панику. Все происходит слишком быстро, и уже через несколько секунд сотни мелких камней и пыль взлетают в воздух, окутанные красным свечением. Безусловно, выглядит впечатляюще, но все ещё недостаточно для содержания эспера в комплексе.       Дазай обходит осколки, подходя ближе к подростки с вызовом в глазах. Он уверен, что это не все! Он уверен, что где-то в жилах течёт ещё большая сила, ещё большее могущество, что-то необъяснимое для человека, что-то, способное разрушить целый город за несколько секунд по велению пальцев, что-то упорно скрытое глубоко. Агент действует импульсивно, мысленно прося прощения, и заносит ногу для удара. Чуя действует без промедления, останавливая противника в сантиметре от своего лица. Осаму чувствует, как его кость дрожит под могуществом и устрашающей силой. Это совершенно не похоже на то, что показывал утром Ямато — все внутри будто кричит от внутреннего импульса под кожей. Карие глаза загораются непонятным никому блеском, а в крови бурлит адреналин. Словно зависимость! Хочется ещё, больше-больше-больше-больше! Он хочется ощутить то, как его ломают изнутри, как трещат кости под напором, как боль распространяется по всему телу, заставляя трепещать от страха перед могуществом… Но все заканчивается, так и не начавшись. Чуя отскакивает на большое расстояние назад, с удивлением глядя на свои руки. — Чт… — растеряно произносит A5158, впиваясь взглядом в своего импровизированного соперника. — Как тебе это удалось?! — Покажи всю свою мощь! Давай, докажи, что меня не зря приставили к тебе. — Дазай хочет почувствовать это ещё раз, хотя бы на секунду, хотя бы на миг ощутить ужас перед эспером. — Я знаю, что это не все.       Накахара неуверенно кивает, вновь поднимая в воздух камушки и создаёт импровизированную завесу перед собой. Агент чувствует, как сам воздух вокруг него напрягается, ноги отказываются двигаться. Так вот, что значит управлять гравитацией! Тебя словно приковывает к земле, а ты ощущаешь давление извне. Подобно невидимой огромной руке самого Бога. Осаму ухмыляется, продвигаясь медленно — шаг за шагом, сантиметр за сантиметром. — Ещё! Давай ещё! — кричит Дазай, но даже это даётся с трудом.       Чуя, подобно маленькой спичке, способной загореться от легкого трения, вспыхивает и входит в азарт. Он не похож на окружение, передвигаясь с неприсущей ни одному живому существу грацией и элегантность — словно парит над всем происходящим в округе хаосом. A5158 не подчиняется ни одним законам бытия — гравитация, сила притяжения, тяжесть веса собственного тела… Со свойственной всем представителям кошачьего вида ловкостью и опасностью самого хищного животного, Накахара оказывается над своим временным надзирателем, еще сильнее придавливая его к земле, и ухмыляется. — Кажется, я победил. — хихикает эспер, радуясь своей маленькой, но победе. — Но ты обязан мне рассказать, как тебе удалось провернуть эту штуку! — Ох, милый и глупенький Чуя! — вздыхает Дазай, поворачивая голову так, чтобы отчетливо видеть своего соперника — чтобы узреть эту искру удивления и отчаяния в глазах. — Не будь так уверен в своей победе, когда исход боя еще не решен.       Мгновение. Требуется не более секунды, дабы вывести человека из комфортного ему состояния. Кроткий взмах руки, крепкая хватка на белом непокрытом одеждой участке коже на ноге и превосходная, никогда не подводившая ранее, способность.

***

       — Ночью ты посмотришь на звезды. Моя звезда очень маленькая, я не могу ее тебе показать. Так лучше. Она будет для тебя просто — одна из звезд. И ты полюбишь смотреть на звезды… Все они станут тебе друзьями. И потом, я тебе кое-что подарю… — Если эти самые звезды так прекрасны — Накахара выглядит смущенным, сидя на своей кровати, укутавшись в старое потертое одеяло — Почему нельзя просто подарить каждому звезду и обойтись без насилия?       По правде говоря, Осаму сам до конца не понимает зачем это все делает. Его задача проста как элементарное математическое уравнение — узнать и испытать способности перевозимых объектов, а после доставить их в нужный пункт назначения. Ни больше, ни меньше. Но вот второй день подряд надзиратель проводит свое свободное время с одним единственным нахальным рыжим подростком в дальней комнате комплекса. Он даже принес ему старую потертую книгу из своей скромной домашней библиотеки! Ту, что когда-то давно — в другой далекой жизни, бывшей около столетия назад — подарил потерянному и поломанному ребенку единственный лучший друг. С того момента прошло слишком много времени, были допущены слишком опасные ошибки, был упущен слишком важный фактор — время. — Ну потому что тогда бы каждый захотел себе еще больше звезд, а так же самую красивую из них — пожимает плечами Дазай. — Люди все равно найдут повод для драки — Но это глупо! — огрызается Чуя, считая себя абсолютно правым в любом споре и желающий это доказать окружающим. — Зачем им еще больше? У них уже будет одна.       Подросток задает вопросы, слишком умные для ребенка, выросшего в данной среде. Разумеется, каждый шестнадцатилетний осознанный человек в состоянии понять, что войны неизбежны, просто потому что люди — алчные создания, желающие владеть всеми богатствами мира единолично. Обычный прохожий начнет смеяться и тыкать палец в несмышленого по его мнению эспера. Только почему-то Дазай самостоятельно готов вывернуть этот самый палец случайному встречному за подобное поведение. Детей в комплексе даже не учат чтению, не говоря уже об истории, естествознании или социальным навыкам. А то, что A5158 явно умнее многих ровесников на базе, уже достойно похвалы. — Если тебе неинтересно, — устало произносит Осаму, переводя взгляд из книги на своего слушателя, — я могу пойти домой, а ты — спать.       И он засмеялся. — Ах, малыш, малыш, как я люблю, когда ты смеешься! — Вот это и есть мой подарок… Это будет как с водой… — Как так? — У каждого человека свои звезды. Одним — тем, кто странствует, — они указывают путь. Для других это просто маленькие огоньки. Для ученых они — как задача, которую надо решить. Для моего дельца они — золото. Но для всех этих людей звезды — немые. А у тебя будут совсем особенные звезды…       Накахара с неподдельным интересом заглядывает через спину надзирателя прямо в книгу, пытаясь успеть за быстрым для него темпом чтения. Кандзи бывает сложна для понимания даже обычным членам общества, а кто-то из взрослых даже признаются, что иной раз не могут отличить слова в предложении. Дазай старается не подавать виду того, как его очаровывает вид сосредоточенного рыжего эспера, который даже не замечает ничего вокруг себя — от старания что-то понять он даже высовывает кончик аккуратного розового языка между зубов.

***

      Час икс наступает слишком быстро, а время, проведенное в комплексе, на удивление больше похоже на своеобразный отпуск, чем на реальную работу. Прогулки в небольшом внутреннем дворике; посредственная еда в столовой; сидение в комнате номер пятьдесят восемь с потертым томиком «Маленького Принца»; небольшие перепалки с рыжим эспером, заключенным здесь… Дазаю страшно признаваться — даже самому себе — но он, пожалуй, будет скучать по этим трем дням. Множества психологов с научными степенями и всевозможными дипломами из лучших университетов всего мира нашли бы тысячу и одно объяснение такому поведению человека. Вероятно, они начали бы приводить в пример свой любимый параграф учебника, что человек хоть и существо социальное, но все равно остается биологическим и подчиняется законам природы. А у животных одна из основных функций всей своей жизни — это плодиться и выхаживать потомство. Вот и люди в какой-то определенный момент своей жизни — обычно после двадцати пяти лет — стремятся на подсознательном уровне обзавестись своим собственным потомством, пробуждая внутри себя определенные материнские или отцовские инстинкты. Только всем в комплексе известна одна простая истина — агенты не ходят к психологам, а привязываться противоречит тому, чему они несколько лет обучались. — Будь так добр и закрой свои глазки. — приказывает Осаму, следя за испуганной искрой, промелькнувшей на лице эспера. — Постарайся хотя бы сегодня не доставлять неприятностей, не привлекать к себе лишнего внимания и сидеть тихо — Спасибо. — тихо шепчет Накахара, подставляя свое лицо ближе, и вздрагивает, когда черная атласная лента ложится на глаза. — Я так и не узнал твое имя. — Не слишком ли поздно для знакомства? — хмыкает Дазай, затягивая концы импровизированной повязки как можно сильнее — так, как было сказано на инструктаже несколько часов назад — Нечестно, что ты знаешь обо мне практически все, а я не имею понятия как тебя зовут! — A5158 звучит как маленький ребенок в магазине, которому не купили конфету. Агент находит это просто умилительным, не в силах сдержать небольшую улыбку. — Дазай Осаму. — надзиратель обходит эспера, внимательно изучая крепления на ошейнике. Как бы мило не выглядел и не казался человек, нельзя допустить оплошность в сегодняшнем деле, когда особо опасных одаренных повезут через всю столицу. — Дазай Осаму… — Чуя словно пробует это имя на вкус, смакуя буквы на языке, перекатывая гласные и согласные из горла к небу, пытаясь уловить каждую частичку нового незнакомого слова — А покажешь, как это пишется? — Возможно. — Осаму наклоняется ближе к шее, проводя пальцами по серебристому металлу. По коже распространяются маленькие электрические заряды от резкого перепада температуры, и он задумывается, какого это — всю свою сознательную жизнь носить данный достаточно тяжелый аксессуар на себе. — Если мы, разумеется, встретимся вновь.       Все идет хорошо, каждый эспер посчитан, упакован и готов к отправке. Дазай смотрит на всех заключенных, подмечая неестественную нервозность в воздухе. Никто из них в осознанном возрасте ни разу не покидал до этого стены комплекса. Пусть и трудно назвать подобную процедуру приятной прогулкой на свежем воздухе, но все же. Глубокая ночь позволит пересечь мегаполис без пробок, не привлекая к себе ненужного внимания. Хоть и всем давно известно, Токио никогда не спит, но это лучше, чем бесконечный трафик из машин в середине дня. — Хоть я и не верю в Бога, — улыбается водитель, бросая последний взгляд на вагонзак, — да помогут нам высшие силы!

***

      В какой-то момент все идет не так. Это похоже на грозу средь бела дня во время ясного безоблачного неба. Транспорт только пересекает черту города — эсперы ведут себя на удивление тихо, только с интересом оборачивают голову на каждым шум извне, ориентируясь исключительно на звук, так как другие органы чувств временно были перекрыты некоторыми условностями перевозки — когда на дороге становится слишком много машин для этого времени суток. Пять черных внедорожников без опознавательных знаков впереди и примерно столько сзади стремительно нагоняющих вагонзак. Ничто никогда не может идти слишком гладко.       Свист тормозов, слышен мат, резкий стоп, а после сильный таран в бок транспорта. Дазай готов поклясться, что сегодняшний день не может быть еще хуже. Но внезапный град пуль заставляет усомниться в этом предположении. Эсперы резко вскакивают со своих законных мест, скрывая кривые ухмылки, переходя в прямое наступление на своих надзирателей. Пусть они и временно не могут использовать свои способности, но драться в рукопашном бою одновременно с несколькими сильными противниками в замкнутом пространстве слишком сложно — даже для обученного агента.       Все слишком быстро перерастает в ситуацию, которую легко назвать неуправляемой. Банда людей с автоматами врывается в сам вагон, выталкивая каждого заключенного на улицу, снимая каким-то хитроумным приспособлением ошейники с датчиками. Осаму удается схватить несколько эсперов за незащищенные части тела и обнулить опасные способности. Но это не особо помогает в нынешнем раскладе вещей. Сзади слышится вой сирен с таким необходимым подкреплением. Но вопрос насущный — почему они так далеко находятся от самого транспорта? Остается всего миля, но, кажется, у всех другие планы на сегодняшний вечер. Заключенные слишком быстро разбегаются на свободе — кто куда. Сильной лапой напряжение держит цепко до самого конца, и Дазай принимает экстренное решение: достает припрятанный под плащом родной глок. Несколько точных выстрелов в одного из бандита, мертвое тело на земле и смена оружия на более подходящие — полуавтомат. Шутки закончились.       Осаму целится не в жизненно важные органы, только в то, что поможет обездвижить сбежавших заключенных. Кровь, крики, мат и выстрелы слились воедино. Неприятная картина для неподготовленного глаза. Гул сирен стихает, оставляя после себя лишь разноцветные огни. Все слишком сильно походит на судную ночь. Точная наводка на беглецов, одна точная пуля в ногу — профессионализм. Сочувствие и сентиментализм отброшены на второй план. Есть только задание, остальное неважно.       Резкий разворот на сто восемьдесят градусов, еще несколько подстреленных эсперов, перезарядка. Четкость действий, никаких ошибок. Дазай встречается взглядом с единственным стоящем на двух ногах — Накахара Чуя. Он бледный стоит с широко раскрытыми глазами — от такого представления кровь отхлынула с лица. Осаму и впрямь не хочет подстреливать именно этого подростка — слишком привязался — поэтому закидывает автомат на плечо, отворачивается, дабы разобраться с бандой.