Калейдоскоп

***

      Маринетт работала над толстовкой в качестве подарка для Альи, когда сверху раздался приглушённый стук. Хотя она даже не с первого раза услышала его. Только на второе, более громкое постукивание, сопровождающееся царапаньем когтей о дерево, Маринетт опомнилась и бросила прерывистое:       — Да-да, входи!       Краем уха она слышала тихий шорох, с которым Кот проскользнул к ней в комнату, но не отрывалась от своего занятия. У Альи день рождения совсем скоро, а Маринетт всё ещё была на этапе создания раскроя. Нехорошо. Так ведь можно и не успеть.       — Мур-р-ринетт, — проворковали позади, и Маринетт ощутила, как сильные руки приобняли её за талию. — Я с ночёвкой, можно?       В ответ Маринетт промычала нечто утвердительное: она успела взять в рот несколько булавок, и теперь не могла говорить.       Горячие губы поцеловали её в висок, потом в ушко.       — У меня завтра выходной, представляешь? — радостно оповестил Кот, пристроив подбородок на плече Маринетт. — Целый день ничегонеделания! У меня ещё никогда такого не было!       Она всё же убрала изо рта булавки. Зафиксировав бумажную вырезку на ткани, Маринетт круто обернулась в руках Нуара.       — Я рада за тебя, Котёнок, — она нажала пальчиком ему на нос, отчего Кот состроил дурашливую мордашку. — Но мне сегодня лучше не мешать, иначе я буду сильно злиться.       — Почему так, моя Леди? — с любопытством поинтересовался Кот, наклонив голову.       Маринетт хихикнула. Это выглядело до умиления забавно. Однако сообщать ему об этом она не планировала — обидится ещё.       — Потому что дедлайн, — пояснила она и шлёпнула Кота по ладоням, которые так и норовили соскользнуть ниже талии. — Руки!       Нуар тут же отпустил её, вскинув руки вверх на манер арестованного преступника. В этот раз Маринетт всё же смогла сдержать смех. Вместо этого она сурово оглядела Кота.       — И ты почему до сих пор в трансформации? Учти, я в обуви тебя в кровать не пущу, Агрест.       Нуар надулся.       — Совсем-совсем не пустишь? — обиженно засопел он.       Зелёные глаза уставились на неё так жалобно, что Маринетт уже готова была простить ему всё на свете. Но до кота в сапогах Адриану было, конечно, далеко. Не тот уровень.       — Пущу, но если снимешь трансформацию, — сказала она и отвернулась обратно к выкройкам. — Я сегодня заправила новое бельё, и мне не нужно, чтобы ты в своей грязной обуви забрался туда. Ты по крышам ходишь в этих ботинках — и ко мне в кровать? — грозно спросила Маринетт, обернувшись.       Кот тяжко вздохнул, словно она объявила, что жить ему осталось недолго, и уселся прямо на пол. Кончик хвоста нервно постукивал по доскам.       — Не злись, — чуть мягче произнесла Маринетт. — Но грязь в постель не пущу. Снимай трансформацию.       — Не буду, — буркнул Кот и совсем отвернулся от неё.       Маринетт закатила глаза. Ну, упрашивать она не собирается: хочет — пусть на коврике спит. Или на кушетке, если так нравится.       Она вновь вернулась к работе. Какое-то время Маринетт не обращала никакого внимания на Адриана, который с каждым мгновением сопел всё усерднее и обиженнее. Впрочем, длилось это не так уж и долго.       Началось всё с Тикки. Она вернулась из кухни, где до этого поедала печеньки, и, заметив Кота, весело поздоровалась с ним:       — Здравствуй, Адриан! А чего Плагга не выпустишь? Папа Маринетт испёк сегодня много сырных крекеров.       Слова Тикки стали триггером.       Позади Маринетт полыхнула зелёная вспышка. Одновременно с этим раздалось возмущённое: «Эй, какого чёрта?» от Адриана и «Показывай вкусняшки» — от Плагга. Квами тут же улетели, оставив своих хранителей одних.       — И что же такого страшного случилось, что ты не хотел снимать трансформацию? — поинтересовалась Маринетт, отрываясь от работы.       Она любовно пригладила ткань и обернулась.       Вскочивший на ноги Адриан запоздало крикнул ей: «Нет, не надо!»       Было уже поздно. Маринетт увидела то, чего он не хотел ей показывать — по крайней мере, сейчас.       Посреди комнаты Маринетт стоял Адриан Агрест в пижаме в стиле Ледибаг с дурашливо милым изображением чёрного котёнка на груди.       — Оу, — только и могла вымолвить Маринетт.       Она в изумлении таращилась на Адриана. Увиденное поразило её, хоть и выглядело довольно кавайным.       — Да, давай, начинай смеяться, — обиженно засопел Адриан. — Я поэтому не хотел снимать трансформацию. Совсем забыл, какая на мне пижама, — он горестно вздохнул. — Плагг — мелкий предатель! Ну, как так можно было?       Адриан продолжал костерить своего квами, не замечая, как Маринетт сделала к нему шаг, потом ещё один и ещё. Мгновение — и она крепко обнимала его, прижавшись щекой к груди.       — М-Моя Леди? — нерешительно протянул он, в изумлении глядя на тёмную макушку.       — Ты дурак, вот ты кто, — улыбнулась Маринетт и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его. — Очень милая и симпатичная пижама. Почему ты не хотел её мне показывать?       — Потому что слишком детская, — пробубнил Адриан, хотя всё же обнял её и даже ответил на поцелуй. — И…       Он пробормотал ещё что-то, чего Маринетт, как ни старалась, расслышать никак не смогла.       — Чего-чего? — с улыбкой поинтересовалась она.       — Я сам кота вышивал, вот чего, — краснея до кончиков ушей, ответил наконец Адриан.       Маринетт с удивлением посмотрела на него, потом на рисунок котёнка на пижаме. Это был чёрный кот с зелёными глазами, выполненный гладью, и, честно признаться, Маринетт сначала подумала, что оно так и задумывалось производителями этой самой ледибаговской пижамы. Но если Адриан сказал…       Прищурившись, она снова взглянула на Адриана.       — Сколько?       — Что «сколько»? — недовольно засопел он.       — Сколько ты по времени вышивал эту прелесть? — улыбаясь, спросила Маринетт и ласково погладила рисунок котёнка.       Настроение Адриана мгновенно переменилось. Он бесхитростно уставился на неё своими пронзительными зелёными глазами, в которых читались облегчение и лёгкий страх. Необычное сочетание.       — Тебе нравится? — выдохнул он. — Я месяц над ним работал.       Уши у Адриана снова покраснели.       — Очень-очень нравится, — прошептала Маринетт и любовно очертила пальчиком контуры котёнка. — А ты, оказывается, мастер на все руки у нас, да? Никогда не думал заниматься вышивкой?       — Да нет, — Адриан растерянно почесал затылок. — Просто мне хотелось какого-нибудь эксклюзивчика в стиле Лединуар, а продаются только такие пижамы. А тебя беспокоить не хотелось, вот и…       Он умолк на полуслове. Быстро-быстро заморгав, Адриан в ожидании поглядел на Маринетт.       Она ласково улыбнулась и поцеловала его — на этот раз в шею.       — Я помню, что обещала тебе кигуруми. Я обмяузательно сделаю его тебе, — и Маринетт лукаво взглянула на Адриана.       Эффект её слова произвели ровно тот, на который Маринетт и рассчитывала, когда вворачивала кошачий каламбур в речи. Адриан радостно вспыхнул и засиял не хуже новогодней ёлки. Он тут же подхватил Маринетт на руки — она даже взвизгнула от неожиданности — и закружил по комнате.       — Поставь, сейчас голова закружится! — рассмеялась Маринетт, упираясь ладонями в его плечи.       — Никогда, — выдохнул он и крепко поцеловал её. — Я никогда не отпущу вас с этих рук, Миледи, понятно?       — Понятно-понятно, — улыбнулась Маринетт. — Но спать-то мы как будем? Прямо так, стоя? На полу? Но мне тоже надо переодеться.       — О, это дело поправимое, — просиял Адриан и с Маринетт на руках отправился прямо наверх. — А с пижамой я, так и быть — помогу тебе, — и он нахально подмигнул ей.       Маринетт бы возмутиться — но не хотелось. Лишь прижаться к Адриану покрепче, обнять его за шею и позволить нести себя, куда ему заблагорассудится.       — Моя пижамка под подушкой, — проворковала она ему на ухо. — Только снимай осторожнее — у меня под домашней одеждой ничего нет.