What goes around comes around

Сэм разгладила на рукаве жакета складку и вздохнула, глядя на себя в отражение и поправляя волосы. Раздражённо расчесала пряди пальцами. Очень похожая на отца, тем не менее, от матери она получила особенно узнаваемые черты: прямые, а не вьющиеся, как у Марка Кинкейда, тёмные волосы, припухлую верхнюю губу и глаза — совсем как у Сидни, желтовато-карие, со слабым зелёным пигментом у самого зрачка. Может, поэтому убийца напал на неё? Хотя дьявол их разберёт, этих психов. Сэм сбрызнула лицо водой из-под крана, чтобы немного освежиться, хотя на улице сегодня был жуткий холод. Небо затянуло тучами, ветер шевелил кроны деревьев, словно природа скорбела в этот день вместе с теми, кто собирался поехать на кладбище и отдать последнюю дань памяти Гейл. — Ладно, — пробормотала Сэм, понимая, что больше некуда затягивать со сборами. — Ладно. Пора идти. Она тихонько прикрыла за собой дверь туалета и вышла в коридор. Как пройдут похороны? Что будет после? Задумавшись об этом, она резко вздрогнула, когда на выходе из номера столкнулась с полицейским. — Доброе утро, мисс. — Доброе утро, — хмуро поздоровалась Саманта. Поводов для веселья не было, особенно сегодня. На неё навалилось понимание, что после похорон всё неуловимо переменится — ведь больше Гейл действительно нет. Но даже со смертью Сэм уже смирилась. Вот только будущее виделось в совсем тёмных красках, по крайней мере, пока убийцу не поймают. Ведь она добровольно приехала в гости к Призрачному Лицу и сейчас очень хотела дать дёру. Старший офицер полиции Вудсборо тихонько постучал себя по значку на плече и рассмеялся: — Служить и защищать? Сэм грустно улыбнулась. — Да уж. Он был для копа слишком оживлённым, непринуждённым и ярким. Рыжие волосы, гладко убранные на пробор, вились мелким бесом на концах прядок, убранных за уши. Дураку ясно, этот парень укладывает их каждый день, чтобы не ходить на службу со взрывом на макаронной фабрике вместо причёски. «Ему это не по статусу. Зато наверняка выглядит очень красиво» — невзначай подумала Сэм. Светлую кожу мраморными пятнами покрывали веснушки. Особенно много было на носу и над верхней пухлой губой. И в отличие от шерифа Вона, он был в действительно хорошей форме. — Не любите пончики, как ваш шеф? — зачем-то брякнула Сэм и сразу густо покраснела, подняв взгляд от груди, затянутой в форменную голубую рубашку с бляхами и нашивками. Она ужасно подходит к его глазам. — Чт… — он осёкся, впрочем, сразу же улыбнувшись. — Ха-х, нет, мисс, не люблю! — Вы молодец. — Она поправила маленькую сумочку на плече и пошла вперёд по коридору. Коп последовал за ней как привязанный. — Простите, не расслышала вашего имени. — А я и не представлялся, — он протянул руку. — Ларри Фишер при исполнении. Буду сопровождать вас сегодня во время погребения, мисс Кинкейд. — Ну…. — Сэм пожала плечами и ответила на рукопожатие. Ладонь была широкой и приятной. Тёплой и сухой. — Мне так будет гораздо спокойнее. — Понимаю. Слышал от патрульных, что с вами случилось накануне. Сочувствую. Причина посещения Вудсборо и так неприятная. Так ещё и это… Сэм помрачнела. Перед глазами вновь возник точно такой же, как этот, коридор — только этажом ниже, и он в чёрном балахоне и под маской, жутко кричавшей прямо в лицо. Ларри это заметил и осёкся. Он открыл дверь на лестничную площадку и вышел первым, тут же с кем-то сталкиваясь. — Ч-чёрт! — подпрыгнула Сэм от неожиданности. Но из полутени лестничного марша вынырнул одетый в чёрный костюм и чёрную футболку под пиджаком Уэс. Между губ у него была зажата зубочистка. Вскинув брови, скользнул безразличным взглядом по копу, точно тот был чем-то вроде элемента здешнего декора — и цыкнул, языком передвинув зубочистку в уголок рта: — Сэмми, булочка, ну мы же так опоздаем. Сид там, внизу, рвёт и мечет. Давай бегом! — Прости, — сокрушённо вздохнула Саманта. Уэс собрался подойти ближе и коснуться её плеча, но Ларри остановил его, выставив руку вперёд. Уэс нахмурился, остановился, но упёрся ему в ладонь грудью так, что пальцы крепко впечатались в тело. — Офицер Фишер, — Ларри быстро показал жетон и холодно потребовал. — Ваши документы, сэр. Брови у Уэса взлетели ещё выше, отчего на лбу залегла морщина, а в уголках губ — по складке. Он скривился, пренебрежительно глядя на Фишера. — Ваш же шериф вчера указал меня в документах как лицо, имеющее допуск к… — начал было он небрежно. Наглый щенок, ты просто козыряешь блестяшкой на своей груди. Лучше бы убрал её подобру-поздорову сам. — Всё в порядке, — вступилась Сэм и шагнула Уэсу навстречу. — Это мой телохранитель. Офицер резко остановил её, поставив руку поперёк живота и мешая сделать следующий шаг. В следующую секунду Уэс перехватил его запястье и крепко сжал — так, что побелели собственные смуглые пальцы и веснушчатая белая кисть Фишера. — Не надо её трогать, — в голосе Каррано звучала неприкрытая угроза. — Понятно? — Ваши. Документы. — Отчеканил Фишер. Ещё миг — и он дёрнулся из захвата, ударив Уэса в грудь локтем. Тот отступил к лестнице и сжал руки в кулаки, а потом надвинулся на Ларри, сузив глаза. Офицер положил руку на кобуру пистолета. — Тихо-тихо-тихо!!! — Сэм вцепилась в его предплечье и запястье, испуганно расширив глаза. Блять, мужики, что вы творите?! Нашли время распускать павлиньи хвосты! Уэс дёрнул щекой и крылом носа. Верхняя губа приподнялась, обнажив десну во враждебном оскале. На виске забилась жилка. У него при себе тоже есть пушка. Но он, в отличие от этого трусливого ссыкла, не стал трясти ею, как мальчишка вставшим хуем, которым очень гордится, а что с ним делать — в душе не ебёт. — У меня чёткий приказ, мисс, — словами Ларри словно извинялся, но в голосе не было никакого сожаления. Рука всё ещё лежала на кобуре. Он не спешил доставать оружие, потому что у шерифа действительно был пропуск на Уэса Каррано. И Ларри видел его в лицо. Но сейчас предпочёл забыть об этом. — Не допускать никого без сверки удостоверения личности… — Всё в порядке, — вдруг сказал Уэс и сунул руку за пазуху. Оскал даже не пытался стать улыбкой. Офицер заметно напрягся, хотя виду старался не подать. Сэм покосилась на его крепко сжатые челюсти, удивилась стальному блеску в прежде добродушных глазах Ларри. Она знала Уэса как дважды два и пять собственных пальцев, но всё равно занервничала, потому что утром видела, как поверх футболки и под пиджак он надевает на плечи кожаную портупею с кобурой. — Держите. Права подойдут? Он протянул Ларри карточку, и лицо у того отразило — слишком ярко и быстро — две эмоции. Разочарование. Только дай мне повод упечь тебя на трое суток, чтобы проверить личность. А если бы ударил меня, засел бы на все пятнадцать до решения окружного суда… Удивление. А ты не такой бык, как я думал, глядя на твою смазливую рожу. Ларри взял документы и медленно, с неохотой убрал руку от пистолета, внимательно изучая права и фотографию на них. С фото смотрел ухмыляющийся наглец с волнистыми тёмными волосами, широкой длинной шеей и мощными плечами. Наглец, который отодвинул его руку — неуловимо и быстро, и взял за запястье Саманту Кинкейд. Она холодно перевела взгляд на Уэса и на его руку. Он был невозмутим. — Могу подарить вам эти права, если они так сильно понравились, — заметил он. — А теперь простите, офицер, мы малость поторопимся, иначе опоздаем на погребение, ради которого и приехали в ваш дерьмовый городок. С кислым лицом Ларри вернул ему карточку. Уэс, чертыхнувшись, быстро и небрежно сунул её в боковой карман пиджака и почти бегом поспешил вниз по лестнице, утягивая за собой девушку. Офицера окрикнул патрульный, и он отвлёкся, с сожалением задержавшись. В груди у Сэм клокотало негодование. Вот ведь идиот. Она терпеть не могла, когда кто-то так вёл себя рядом с ней. А тем более, когда этот кто-то — её хороший знакомый. Можно сказать, друг. Уэс тоже молчал, поджав губы. Между ними всё ещё торчала чёртова зубочистка. Нервничает. Он всегда грызёт зубочистку, когда нервничает и хочет курить — но пытается бросить, и Сэм подозревала, почему. Года полтора назад она сказал ему как-то вскользь, что от сигаретного горького дыма её тошнит. Тогда же Уэс стал заметно реже доставать при ней курево. — Теперь направо, — Уэс коснулся её предплечья, направляя. Сэм дёрнула рукой. — Что? Что не так? — Всё, — холодно ответила она и пошла чуть быстрее. Уэс вздохнул и ускорил шаг. — Ты перегнул палку, не находишь? — Нет. — Он поджал губы сильнее. Шаг стал размашистым. Сэм почти бежала. Они с Уэсом существенно обогнали офицера, спустившись на целый лестничный пролёт вниз. Честно говоря, в пику Каррано Сэм очень хотела пойти к машине с Ларри Фишером. Глупое желание наказать и сделать это больно и демонстративно. Она выкинула эту мысль из головы и перепрыгнула через две последних ступеньки. Уэс мотнул головой и нагнал её. — Да погоди ты! Сэм возмущённо пикнула, когда он схватил её за запястье. Вторая рука легла на живот. Он резко рванул вместе с ней вбок, в незаметную каморку для швабр и щёток под лестницей. Открыл и закрыл дверь — в два коротких быстрых движения. Прижал Сэм к стене и внимательно посмотрел ей в лицо, накрыв рот ладонью, чтобы она не издала ни звука. Его глаза — матово-карие, почти чёрные — встретились с её, тоже карими, только светлыми, с зеленцой. Сэм над головой услышала звук шагов. Это спускался по лестнице офицер Фишер. В кладовку посыпалась пыль со ступенек — прямо в прорехи между ними, и пыль эта опустилась на макушку Уэса и, скорее всего, на её собственную. Каррано качнул головой. Сглотнул, отчего нервно дёрнулся его кадык. — А теперь вот послушай, — зашептал он тихо, склонившись к лицу Сэм так близко, что крылья их носов соприкоснулись и притёрлись друг к другу. В животе у Сэм сладко скрутило. Послушай. Да она ни черта не услышит! Ни единого слова, что он сказал! — Мне очень не нравится, как повёл себя этот грёбаный мини-блять-начальник. Я вчера, конечно, первым просил полицейскую помощь, но одно дело — злоупотреблять полномочиями, а другое… в общем… Он медленно прикрыл глаза. Они забегали под тёмными веками. Брови дрогнули и нахмурились. — Я ему не доверяю, поэтому так всё и вышло. И не хочу, чтобы ты доверяла кому-то, если на нём есть полицейский значок. Понимаешь? Он вдруг заткнулся и посмотрел себе за плечо, по-прежнему нависая над Сэм. Тяжёлый, плотный, плотский — хотя футболка закрывала грудь до горла, Саманта чувствовала от неё жар. Она вспомнила, как офицер упёрся в эту самую грудь ладонью, а Уэс, упрямец, не собирался сдаваться. Виски отчего-то обожгло. Ларри Фишер быстро спустился с лестницы и прошёл по коридору мимо каморки, оглядываясь по сторонам. Его было прекрасно видно в прореху между дверью и стеной. Уэс скривился и шепнул, когда коп ушёл дальше по коридору, нервно озираясь. — Да-да, петушок. Поищи теперь, куда это мы делись. Сэм усмехнулась ему в ладонь, и Уэс повернулся к ней и тоже хмыкнул, чувствуя её улыбку у себя на коже. — «Я такой важный, как хуй бумажный!» — поддразнил он, явно пародируя Фишера. Сэм тихо рассмеялась. Во внешних уголках глаз Уэса залегли тёплые морщинки, он неотрывно смотрел на девушку. — Нихрена не вижу вокруг себя, но если что, спасу вас, о прекрасная мисс, от… Сэм покачала головой, всё ещё смеясь, и хлопнула ладонью по губам, тоже накрывая их в попытках заткнуть ему рот. Уэс продолжал что-то тихо бубнить, легко улыбаясь. Всё напряжение ушло из взгляда. Лицо обрело спокойные черты. — Мы же опаздываем на похороны Гейл, — упрекнула Сэм, стряхнув его ладонь со своего лица: она упала ей на предплечье и скользнула вниз. К запястью. Как хорошо, что на ней жакет. Тонкая майка на голое тело совсем бы не скрыла её возбуждения. — Я скажу ужасную вещь, — произнёс Уэс ей в ладонь, и тёмные глаза странно заблестели. Мужская рука с запястья скользнула на бедро Саманты и медленно сжала его. Он смотрел на её реакцию — оттолкнёт? Отпрянет? — но она не собиралась делать ни того, ни другого. Наоборот, подалась ближе к Уэсу животом, притираясь к нему. Сэм с ужасом осознала, что ей стало плевать буквально на всё. В брюках становилось всё теплее, нос защипало. Она убрала ладонь — и чужие губы, мужские губы, оказались почти в нескольких сантиметрах от её собственных. Он сказал: — Гейл уже, к сожалению, никуда не убежит. Сэм моргнула, выбитая из колеи этой фразой — и только спустя мгновение поняла, что это шутка. Обычная шутка в стиле Уэса. В следующий миг его рука обхватила её за талию — совсем девичью и достаточно узкую, чтобы целую половину накрыть одной ладонью. Волнуясь, он прикрыл глаза и выдохнул через рот. Сэм коснулась рукой его щеки и ласково боднула лбом в подбородок — в чёрную бородку на нём: — Не переживай. Я знаю, тебе сейчас тоже нелегко. Ты за всех нас волнуешься. И Гейл тоже была тебе другом. — Очень хорошим другом. — Сказал серьёзно Уэс и открыл глаза. В них блеснула влага. — Мне очень не хочется, чтобы всё это дерьмо, что случилось с твоей матерью, повторилось и с тобой, булочка. Он резко притянул её к себе и обнял — крепко, обеими руками, отчаянно, как умел он один. И положил тяжёлую голову ей на плечо, вжавшись виском в макушку. Сэм тонко и рвано выдохнула, погладив его по голове. Чтобы сделать это, пришлось встать на цыпочки — но она сделала это, чтобы запутаться пальцами в волосах и шепнуть в ухо: — Это и не повторится. Мы же сразу уедем. Он кивнул. — Я говорил, что не надо было даже приезжать. — Мы сразу уедем. — Снова повторила Сэм, словно утешая его, и крепко обняла, закрыв глаза. — Так мама сказала. А я ей верю. Уэс дрогнул бровями, нахмурился. В отличие от Сэм, он хорошо знал её мать. И потому у него было много поводов для обоснованных сомнений.

***

— … доколе каждой душе вынести земных испытаний и небесных. И если земной путь окажется праведным, попасть в Царствие Небесное… Сэм думала, что дождь на похоронах очень часто — художественное преувеличение, и что в жизни такого совпадения не бывает. Но когда кортеж приехал на кладбище, чтобы совершить обряд погребения и предать тело Гейл земле, зарядил мелкий моросящий дождик, проливной и промозглый, благо люди из похоронного бюро предусмотрели это и выдали чёрные зонты всем присутствующим. На похоронах Гейл собралось слишком много народу. Сидни и Уэс смотрели по сторонам настороженно и цепко, поставив Сэм в центр. Притёртая правым плечом к матери, а левым — к Каррано, она сжалась, устало глядя на коричневый лакированный гроб, который уже поместили на специальную платформу с рычагом, готовую опустить его в могилу. — В последний путь сегодня, в этот ненастный день, мы провожаем рабу Божию, женщину, которая была нам другом, добрым соседом… — заунывно читал священник в чёрной рясе и с Библией в руках, заложенной расшитой золотистой закладкой. — Если меня здесь убьют, — пробормотал Уэс, — не хочу себе такие унылые похороны. Сэм грустно улыбнулась. Было так холодно, что зуб на зуб не попадал. С губ срывались клубы пара. Люди дышали в воздух, дрожа и ожидая, когда же мир попрощается с уже давно погибшей Гейл Уэзерс. Сэм отвлеклась от священника и закрытого гроба, украшенного букетом алых роз. Она принялась разглядывать всех, кто пришёл на похороны, отмечая в толпе и знакомые лица. Например, шериф Вон стоял плечом к плечу с той темнокожей девчонкой, которая жила в «розовом» доме. Она, к слову, не выглядела ни подавленной, ни расстроенной. Скорее, скучающей — ну как же, её загнали сюда против своей воли. Вряд ли она скорбела по Гейл. Саманта не знала ещё одну темнокожую высокую девушку с крупными чертами лица и пухлыми губами, но так или иначе сталкивалась с ней взглядом. Смутившись, она вовсе отвернулась от неё и вздрогнула, когда Уэс незаметно коснулся её руки своей. — Всё нормально? — шепнул он. — Ты чего занервничала? — Я не… — она вздохнула и поджала губы, отдёрнув руку. — Потом. За её спиной стоял офицер Фишер. Он был ужасно недоволен тем, что Сэм в отеле «куда-то запропастилась», по его словам — ведь он был к ней приставлен. Серьёзная задача! Несколькими часами ранее, прожигая Каррано взглядом, офицер открыл дверь служебной машины, но Сидни увела дочь за локоть к себе. — Мы доберёмся сами, — отрезала она, — Саманта, садись. Сэм тогда устроилась на переднем сиденье и с сожалением улыбнулась офицеру. Он проводил девушку взглядом, прищурившись, и пошёл к своей машине. — А он что-то очень внимателен к тебе, — заметила Сид, когда Уэс вывернул со стоянки отеля. Сэм пожала плечами. — Просто выполняет свой долг. — О-о-о да, очень тщательно! — выпалил Уэс и хмыкнул. — Этот придурок оборзел вкрай и затребовал мои документы. Сделал вид, что не помнит меня. — Давайте сейчас не об этом, — пресекла разговоры Сидни. — После церемонии отправимся к нотариусу, а оттуда — в аэропорт. — Это здравая мысль, — одобрительно кивнул Уэс. — Я могу сразу приобрести нам билеты. Только скажи куда. — Домой не нужно, — поморщилась Сид. — Возможно, съездим на побережье… или наоборот лучше податься в крупный город? Что скажешь? Уэс задумался. — Чёрт его знает, Сид. Я бы просто уехал отсюда. У нас ещё есть пара часов. Направление можем выбрать позже. Момент «позже» вот-вот настанет. Погребение подходило к концу. Священник дочитывал молитву, когда Сэм заметила, что шериф потянулся к телефону, а взглянув на экран, нахмурился. Очень тихо за её спиной Ларри Фишер прошипел: — Чёрт… Что там стряслось? Сэм попыталась повернуться, но бесполезно — она бы ничего не увидела и не услышала. Взглянула вперёд, на напряжённое лицо шерифа. Вид у него был такой, словно ему не терпелось уйти с похорон. С чего бы это? Наконец, священник закончил с молитвой и подал знак, чтобы все, кто желает подойти и проститься с покойной, сделали это. Над кладбищем повисла тишина. Никто не двигался с места, и первой это пришлось сделать Сидни. Сжимая в руке красную розу со свежими изумрудно-зелёными листьями и тугим нераскрытым бутоном, она, затаив дыхание, шагнула к гробу подруги. Как много всего они с Гейл пережили вместе? Как долго должны были ещё жить, не зная печали и скорби, потому что заслужили свой хэппи-энд. Здесь, у гроба Гейл, пусть даже закрытого, куда реальнее осознать, что её больше нет. Это горькое чувство надавило на Сидни поршнем, и она смотрела в тёмную могильную яму, словно не замечая, как по щекам скатывается одна слеза за другой. И следом улыбнулась, светло, как выглянувшее из-за туч солнце, когда вспомнила их первую встречу. Понравились ли они тогда друг другу? Да нет, они возненавидели одна другую. Сид утёрла слезу, вспоминая, как врезала со всей дури Гейл Уэзерс, когда та брала у неё самое первое интервью возле школы. — Прощай, Гейл, — почти шепнула Сидни, сжимая розу так крепко, что шипы больно ранили ей пальцы. — Ты была и будешь мне хорошим другом… Внезапно трос, который поддерживал гроб, громко заскрипел. Сид растерянно отступила назад: гроб неустойчиво накренился на платформе, перехваченный специальными креплениями с прочными карабинами. Собравшиеся на похоронах зароптали, заволновались. — Это что?! — Отойдите подальше, мэм! — сказал кому-то шериф и развернулся к людям лицом. Работники в спецформе — двое крупных мужчин — подбежали к гробу и попытались придержать его за тросы. Что-то в креплениях было повреждено. — Что происходит?! — выкрикнули из толпы. Сидни тревожно сглотнула, всё крепче стискивая розу в кулаке. Гроб ходил ходуном так, словно Гейл в нём была жива и пыталась, мать её, вырваться оттуда. «Так и знала, что все пойдёт через задницу» — выругалась про себя Сид. — Уэс? — беспомощно всхлипнула Сэм, глядя на то, как он быстро пошёл к Сидни. Девушка обняла себя за плечи, не понимая, почему мать стоит так неподвижно. — Тут трос подрезан! — крикнул один из рабочих. — И здесь тоже… — Попробуй удержать гроб! — мужчина намотал на кулак трос, готовый вот-вот лопнуть. Его напарник вздрогнул, когда увидел, как несколько срезанных тросов отстреливают от карабинов один за другим. Их осталось всего три. — Не могу! Слишком тяжёлый! Тиньк! Трос отскочил в сторону, слетевший стальной карабин ударил рабочему по ноге. — Уэс?! — Саманта позвала уже едва не плача, но он всё пытался увести оттуда Сидни и не слышал девушку. Очень тихо её плеча коснулась чья-то рука. Сэм вздрогнула и отшатнулась, но то оказался один из полицейских: точнее сказать, офицер Эшли Миллс. Вынув пистолет, он подошёл к Саманте ближе и велел напарнику отсечь толпу от девушки с другой стороны. Ещё двое полицейских подбежали наконец к Сидни, застывшей у гроба. Она не собиралась уходить оттуда и отталкивала руки Уэса, когда тот пытался отвести её в сторону. — С вами всё в порядке?! — Миллс чертыхнулась. — Где носит Фишера?! Начался переполох. Люди поспешили прочь с кладбище, другие наоборот сгрудились у могилы, желая получше рассмотреть, что будет дальше. Сэм увидела, как где-то по ту сторону ямы мелькнула и пропала рыжая голова Ларри. Офицер Миллс внимательно посмотрела на Сэм. Она почувствовала себя спокойнее в присутствии представителя закона и кивнула, с трудом сдерживая слёзы. Ветер взъерошил ей волосы. Эшли цокнула языком и нахмурилась: девчонка Кинкейд была явно на грани истерики. Сэм посмотрела на мать. Прежде чем ту подхватили под локти и увели оттуда силой, пусть она и упиралась, последний трос вырвался у рабочего из рук и хлестнул по земле. В тот же миг гроб опрокинулся, люди подались вперёд. Сквозь толпу яростно пытался пробиться Уэс. Так и не упав в могильную яму, гроб повис над ней жалкой раззявленной шкатулкой, а из него, с алой бархатной подложки на траву вывалилось тело Гейл Уэзерс — и кто-то в толпе закричал, один, затем другой. Сэм лихорадочно осмотрела толпу и застыла, слабо шевеля губами. — Это он… Там, среди собравшихся, за спинами полиции, среди людей, одетых в чёрное, мелькнул рваный балахон и маска, скользнувшая под капюшоном в немом вопле. Он почудился Сэм или пришёл на похороны в самом деле?! Она схватила за руку офицера Миллс так крепко, что та охнула. В ту же секунду со спины на Сэм налетел Уэс. — Господи Боже… не смотри! — он не мог оторвать глаз от гроба и оцепенел, но лишь на секунду, чтобы сразу обнять Саманту, развернуть ее прочь от этого ужаса и спрятать испуганное лицо у себя на груди. Но она успела увидеть — как и мать, крик которой застыл в горле. Успела — и тогда истошный вопль вырвался у неё из горла и прокатился в воздухе над изуродованным телом Гейл. Глаза у той были выколоты, а из раскрытого рта торчал фиолетовый склизкий обрубок языка. Отрубленные руки и ноги выпали отдельно от туловища со срезанной одеждой. Костюм повис уродливыми лохмотьями, а на бледной зашитой груди ножом — по плоти — ножом вырезали послание:

«Прощай, Гейл-сучка-Уэзерс».

***

Саманту колотила дрожь. Сглатывая тугой ком в горле, она не могла успокоиться, сколько бы раз Уэс ни подносил ей воду к губам. — Ну, выпей ещё. Она покачала головой. Скоро вода и так из ушей польётся. Уэс шумно выдохнул и отвернулся, с ненавистью глядя на машину шерифа. Сидни, белая как мел, грелась в ней вместе с Воном. Она говорила что-то ему за стеклом — сначала холодно и безэмоционально, затем всё яростнее, всё живее. У шерифа было непроницаемое выражение лица. Он просто молча пережидал всё, что скажет Сидни — как тайфун, как саранчу. И Сэм подумала, что вряд ли он услышал хотя бы пять процентов от всего, что сказала её мама. Саманта отвернулась от этого зрелища, молча уронив лицо в ладони. Перед глазами всё ещё было изуродованное тело Гейл. Как же нужно было ненавидеть её, чтобы так жестоко искалечить после смерти. — Сэмми. Уэс присел перед ней на корточки. Он снял пиджак и сразу укутал в него девчонку, сам остался в футболке. Сэм устроилась в джипе на переднем сиденье, открыв настежь дверь. Ее колотила дрожь, и она не понимала, как при таком ветре Уэсу не холодно. Мягко поглаживая острые девичьи колени, он быстро приговаривал, в другой руке стиснув злополучную бутылку с водой: — Не беспокойся, булочка, весь этот кошмар скоро кончится. Мы просто отсюда уедем. Ещё немного — вот увидишь — и всё. Я уже готов купить билеты куда скажете. Хоть на Багамы. Только дождёмся твою мать, блять, что она там застряла… Сэм хотела бы не дрожать, но не могла. Она продолжала вспоминать, словно на прокрутке видеомагнитофонной ленты. Тело Гейл убрали в гроб так быстро, как могли, но то, что от него осталось, было выпотрошенным куском изрезанного мяса. Крик оставил на жертве свою ужасную метку, а всем остальным — послание. Он здесь и он может сделать всё, что захочет, с тем, с кем решит. И никто его не остановит. Это было ясно всем, особенно после жуткой выходки на похоронах. Полиция не хотела оглашать причины смерти Гейл. Это не понравилось убийце. Ну конечно. Безызвестность. Крик не любил оставаться в тени слишком долго. Он купался в славе, он черпал силу из неё. Копы сделали непоправимое — скрыли, что он снова вернулся в Вудсборо. А ведь он был первым, кто замочил таки эту живучую тварь Уэзерс. Несправедливо! Сэм устало прислонилась к креслу щекой, глядя поверх головы Уэса на зелёную лужайку, оцепленную полицейской лентой. Там уже допрашивали очевидцев и свидетелей, искали улики. Через полчаса после трагедии приехала машина с криминалистами. Ларри Фишер, сложив на груди руки, хмуро проводил её глазами. Ему явно не нравилось всё происходящее. Ситуация становилась всё более непростой, и раз за дело взялись криминалисты из Сорренто, значит, наверху подумали, что копы из Вудсборо не справляются. Чертыхнувшись, он посмотрел вбок… и случайно встретился взглядом с Самантой. Уэс говорил ей что-то, но она не слышала. Задумчиво всматриваясь в фигуру полицейского, Сэм закусила нижнюю губу, думая, что будет дальше, и быстро сделала вид, что не обращает на него внимания. «Я не хочу, чтобы ты доверяла кому-то, если на нём есть полицейский значок» — всплыло в голове. Ларри Фишер задумчиво сунул руки в карманы форменных брюк и занялся наконец своей работой вместо того, чтобы пялиться на девчонку Кинкейд. Благо у неё был уже защитничек. Уэс как раз вскочил на ноги: из машины шерифа вышла Сидни. Сэм тоже встала. — Мам, ну что? — взволнованно спросила она. Уэс сжал губы в тонкую полоску. Ветер трепал его волосы. С неба начал накрапывать мелкий дождик. — Этой ночью убили ещё человека. Уэс тихо выругался. — И я не вижу смысла здесь находиться. Всё зашло слишком далеко. В аэропорт, — скомандовала Сид. — Живо!