Для чего тебе огонь — сварить ужин или сжечь целый город?

      Когда дверь закрыта, на нее можно опереться. Прислониться. Даже толкнуть, чувствуя спасительное сопротивление.       Теперь дверь открыта. Или взломана? Да какая нахуй разница, результат один – замка больше нет. За пределами – безобразная пустота. Прислониться – упадешь. Опереться – упадешь. Толкнуть – двери не станет вовсе.       Сначала он крепко стоял на ногах, заковав себя в отрицание. Затем Басиль вытолкнул его: парой слов, одним движением и своим породнившимся характером.       Не будь дурак, Апанас ухватился за оставшуюся в живых половицу. Повис где-то на грани сна и реальности, сжав настолько крепко, что древесина под пальцами треснула, угрожая сломаться.       Да и похуй, наверное. Или нет?       У Басиля острые локти, туго обтянутые кожей выпирающие ребра. Круги под глазами, впалые щеки. Выпирающие бедренные кости.       И неуемное желание затащить его в постель.       В этом нет проблем.       Ебучие проблемы начинаются ровно тогда, когда это желание перестает быть односторонним.       Пальцы скользят, щепки впиваются занозами глубоко под ногти. Вроде еще держит. Из последних, сука, сил.       Его воспитание гласило, что спать с мужиком – стыдно.       Но где сейчас его воспитатели?       Далеко.       А Басиль рядом. От него очаровательно несёт едкой серой. В нем полно яда, желчи и, что самое удивительное, жизни. Энергичный маленький говнюк, который способен уложить его на лопатки – не физически. Как-то по-другому.       Как именно – Апанас еще не разобрался, но ощущения те же самые.       Басиль снова скидывает с себя сюртук. Ломается ноготь, практически вбитый в дощатый пол перед призрачной дверной рамой.       Он срывается вниз.