Охлади мой пыл

Эд уже немолод. В его бороде больше седых волос, чем черных, а левое колено почти постоянно болит. Нет, он не чувствует себя старым, но он определенно не молодой парень. Хотя умирает от желания так, словно ему снова двадцать. — Пожалуйста, — снова просит он Стида, обвивая его плечи руками. Он так устал, что практически висит на бедном Стиде. Шестьдесят часов бессонницы наконец настигают его, голова тяжелеет, и он изо всех сил пытается удерживать глаза открытыми, но он хочет Стида. Боже, он всегда хочет Стида, всегда стремится, чтобы тот его наполнил. Как море стремится к берегу. Как моряк стремится к горизонту. Он и не догадывался, сколько пустоты было внутри него раньше, пока Стид не заполнил ее. И сейчас, когда Стид не внутри, это единственное, о чем Эд может думать. — Дорогой, — говорит Стид, целуя его в лоб. — Ты знаешь, что я тоже тебя хочу, но тебе нужно поспать. — Плевать, — бормочет Эд. Он наклоняется, чтобы поймать губы Стида своими. Это едва ли поцелуй, просто его открытый рот напротив рта Стида, и это выходит слишком странно. — Пожалуйста, — повторяет он. — Мне это нужно. Стид стонет — наполовину расстроенно, наполовину возбужденно. — Эдвард, у тебя даже не стоит. — Он встанет, — Эд утыкается носом в подбородок Стида и целует его в шею. — Особенно когда ты окажешься внутри меня. Давай, детка, я так хочу тебя. — Завтра, — решительно говорит Стид. — Утром. Я тебя разбужу. — Сейчас, — настаивает Эд. Он скулит. Раньше ему было неловко от того, насколько сильно он хочет Стида. В первый их раз он расплакался, стоило Стиду вставить в него член. Каждый звук, исходивший от него, был отчаянным рыданием. Стиду приходилось каждые пару минут делать паузу, чтобы спросить, все ли с ним в порядке и не нужно ли ему, чтобы Стид остановился. После этого Эд чувствовал себя выпотрошенным, стыдясь того, насколько откровенно нуждался в Стиде, поэтому отвернулся, пряча мокрое лицо и раскрасневшиеся щеки. Иногда то, что он говорил в пылу секса, и то, что он говорил перед этим, когда хотел Стида так сильно, что был готов на все, чтобы получить его, ужасало своей откровенностью. Хотя… Хотя он знал, что Стид хочет его так же сильно. — Эд… — Я знаю, ты тоже этого хочешь, — быстро говорит Эд, прежде чем Стид успевает вставить еще хоть слово. — Прошло несколько дней, Стид. Я знаю, что ты хочешь трахнуть меня. Тебе будет хорошо со мной, обещаю, — он просовывает руку между их телами и прикасается к выпуклости на брюках Стида. У Эда, может быть, и не стоит, зато у Стида стоит еще как. — Ну давай, — добавляет он. — Пожалуйста. Он видит, что выдержке Стида вот-вот придет конец. — Мне так нужно, чтобы ты вошел в меня, — говорит Эд приглушенно, утыкаясь Стиду в шею. — Мне даже не нужно кончать — я просто хочу тебя внутри, — он проводит ладонью по члену Стида сквозь штаны. — Ты уверен? — это уточнение настолько в характере Стида, что Эд едва не плачет от облегчения — сейчас Эд ответит «да», а потом Стид скажет «хорошо, ладно», потому что так всегда и бывает. От того, что Стид явно сдается его напору, у Эда внутри все вспыхивает огнем. Эд целует его. — Я абсолютно уверен, — отвечает он. — Хорошо, — говорит Стид. — Ладно. — Блядь, да, — Эд отстраняется, чтобы снять куртку и стянуть рубашку через голову. Он возится с пуговицами на брюках, наконец снимает их и бросает на пол, а сам ложится на живот, призывно выгибаясь. Он оглядывается на Стида. Тот все еще полностью одет. — Не заставляй меня ждать, — говорит Эд. — Ни за что, — заверяет его Стид. Он садится на край кровати, все еще полностью одетый, и кладет руку Эду на поясницу. Эд радостно стонет, когда Стид проводит по его спине, трогает между лопатками, а затем спускается ниже и сжимает его задницу. — Тебе приятно? — нежно спрашивает Стид. Ублюдок. Он прекрасно знает, что делает с Эдом. Все, что Эд может сделать, это согласно простонать. Ему хорошо и удобно, дорогие одеяла Стида гладят его кожу как шелк. Он пододвигает к себе мягкую подушку, чтобы зарыться в нее лицом. — А теперь давай, — наконец выговаривает он, хотя подушка его заглушает. Стид не слышит его — или делает вид, что не слышит. Его рука на спине Эда движется медленно и действует скорее усыпляюще. Но когда он снова добирается до задницы Эда, тот беспомощно хнычет. Стид водит рукой, и с каждым разом, когда он доходит до ягодиц, прикосновения становятся более долгими и глубокими. В конце концов он начинает использовать обе руки, разводит половинки в стороны, а затем продолжает нежные движения. Когда Эд умолял Стида трахнуть его, он еще не был возбужден, но теперь чувствует, как начинает заводиться. Он лежит лицом вниз на их общей кровати, и Стид трогает его, постепенно переходя от невинных прикосновений к чертовски горячим. Эд определенно уверен, что скоро у него встанет. — Стид, — стонет он, когда тот снова разводит половинки в стороны, а его большие пальцы прижимаются ко входу. — М? — спрашивает Стид. — Ну давай уже, — нетерпеливо отвечает Эд. — Расслабься, — говорит Стид. — Просто позволь мне позаботиться о тебе. Эд вздрагивает от его слов. Это то, что делает Стид. Заботится о нем. Это то, что делает Стид — то, что они делают друг для друга. Эд не спал уже несколько дней — он так долго не спал, что едва ли не бредит. Его мысли похожи на тягучую патоку, и кажется, что девяносто процентов его мозга просто отключились. Так что да, настала очередь Стида позаботиться о нем. Эд может ему это позволить. Он расслабляется. — Хороший мальчик, — нежно говорит Стид, и Эд чувствует, как по телу расходится тепло от его похвалы. Стид возобновляет движения, и на этот раз Эд позволяет себе раствориться в мягкости кровати и заботливых прикосновениях. Когда руки Стида приближаются к тем местам, где они нужны особенно сильно, Эд просто расслабленно лежит, не пытается его направлять, торопить или умолять о большем. Он почти погружается в сон. И сбрасывает с себя дрему со вздохом, когда смазанный палец Стида скользит внутрь. — Вот так, — говорит Стид. Его палец входит глубже, и Эд стонет. Наконец-то Стид начал его заполнять. Этого недостаточно, но ему так хорошо, что Эд просто раздвигает ноги и позволяет этому случиться. Позволяет Стиду трахнуть себя сначала одним, а затем двумя пальцами, не грубо, но и не совсем нежно. Эд держится за подушку, которая заглушает его хныканье, пока Стид осторожно и тщательно растягивает его. Пальцы двигаются именно там, где хочет Эд, от них расходятся жар и удовольствие, а глаза Эда закатываются. Стид снова и снова потирает то самое место. Эд готов умолять. Упрашивать Стида добавить больше пальцев, вставить глубже и двигаться сильнее. Войти в него членом. Но когда он открывает рот, чтобы произнести «пожалуйста», из него вырывается лишь надломленное «спасибо», а затем снова «о черт, спасибо» — когда Стид резко выдыхает. — Мне так хорошо, — шепчет Стид и целует Эда в макушку. — Хочешь еще? Эд кивает и согласно стонет. Он отчаянно нуждается в большем, но слишком устал, чтобы напрягаться. Слишком устал, чтобы делать что-либо, кроме как безвольно лежать. Его член затвердел и нуждается в прикосновении, но Эд едва может двинуть бедрами, чтобы получить некоторое облегчение. Стид вводит третий палец. — Вот так, — говорит он. — Еще немного, и ты будешь готов для моего члена. Он снова касается того местечка внутри Эда, и Эд думает, что сошел бы с ума, если бы не был настолько сонным. Как бы то ни было, все, что он может делать, это принимать то, что дает ему Стид, дышать и чувствовать, как тело пронзает острое удовольствие. Стид осторожно сгибает пальцы внутри него, вытаскивает их и вставляет снова. Эд чувствует себя хорошенько оттраханным, а Стид еще даже не вошел в него членом. Эд чувствует себя расслабленным, разгоряченным и готовым. Стид почти никогда не тратит так много времени на подготовку. Он верит Эду, когда тот говорит, что уже готов. И сейчас Эд не знает, что делать с ощущением того, насколько он оттраханный, но все такой же нуждающийся. Наполненный, но не в правильном смысле. Он хочет умолять Стида поскорее ему вставить. Но вместе с тем… — Так хорошо, — шепчет Эд, — черт, Стид, я чувствую… — Да, — говорит Стид. — Я знаю. Посмотри на себя. Ты невероятен. — Я хочу твой член. — И ты его получишь. Пальцы Стида покидают его тело. Эд слышит шелест ткани и звон стекла. Он чувствует теплое тело Стида за его спиной, руку Стида на своем бедре. Член Стида. О боже, член Стида. Он входит до конца одним долгим, медленным толчком. Из последних сил Эду удается выдавить: — Не останавливайся, если я засну. Хочу, чтобы ты кончил в меня. А потом он растворяется в приятных ощущениях. Стид берет его медленно, протяжно, и у Эда такое чувство, будто он качается на волнах. Движения члена Стида внутри такие идеальные и такие сильные, и Эд хочет быстрее, но также он хочет, чтобы так было всегда, чтобы Стид никогда не переставал трахать его. Он бормочет что-то на этот счет в подушку, но получаются ли у него слова или выходят лишь неразборчивые звуки, Эд не знает. Разум Эда покидает его. Все, что он ощущает, это соприкосновение их тел, член Стида в его заднице и медленно нарастающий жар в животе. — Так хорошо, — бормочет он. Стид гладит его по бедру, целует в плечо и говорит: — Да, в тебе очень хорошо. Эд глупо хихикает. Стиду в нем хорошо. Это просто прекрасно. Толчки Стида ускоряются, и это чудесно. Стид трахает его немного грубее, и это восхитительно. Стид шепчет ему на ухо всякие нежности, и Эд окончательно теряется в удовольствии. Он находится на границе между сном и реальностью, ему мягко и тепло. Когда он совершенно неожиданно кончает, оргазм похож не на яркую вспышку, а на легкую волну блаженства, проходящую через все тело. Пальцы на его ногах подгибаются, ноги дергаются, а глаза закатываются от удовольствия, и это длится, кажется, целую вечность. Ему снятся теплый белый песок и губы Стида на его собственных. И он не просыпается, пока солнце не взойдет высоко.