«я беспомощен, я умираю от слепых наплываний твоих»
Митя сидит на подоконнике. Как «на столе стоит банка, а в банке тюльпан». Темнота. Фонари все по ту сторону общаги, а по эту – сторона луны: та самая. Напротив – череда раковин, как в пионер-лагере «Ручеек», только без пионеров и «Р», где Митю однажды закрыли на 20 один день как на 20 один год. Назад. Это главное слово. А еще: Зачем? Ты уехал. И: Куда? Митя вытягивает из-за уха сигарету, потому что дым – лучший ответ на любой вопрос. Темнота плотно смешалась с теплом, болью и запахом. Который нельзя разложить на ноты. Как нельзя разложить на ноты симфонию. Уже звучащую. Когда она звучит – она есть. А когда ноты – не звучит. И вот: не слышно никакого запаха. Его просто нет. Но он не выветривается. Он въелся, как дым. – Доброй ночи. Желает Никита бодрее, чем доброго утра. – Угу. Соглашается Митя, но в душе – не соглашается. Эта ночь злая. И ее не заставишь стать доброй. Просто не заставишь. Как ее заставить? Никита смотрит в окно. Появляется Маря. Как отец Гамлета. Как Кентервильское привидение. Как пленный дух. Так Маря бледна в этом несвете. Она тоже не считает, что ночь добра. Никита достает сигарету. Маря достает сигарету. Повисает топор.«ночь нежна»
22 апреля 2022 г., 07:00