Прикладное зельеварение в особых условиях

                                 Однажды в одном из милых патриархальных домиков на окраине Солсбери состоялся важный непростой разговор. Однако до содержания разговора мы еще доберемся, а сейчас позвольте живописать вам, любезный читатель, примечательную нашу местность. Городок Солсбери называют еще «застывшим во времени», потому как славная история его насчитывает без малого тысячелетие, а отвлекшись от машин и городского современного гула, можно легко представить себе, что вы находитесь в году этак тысяча семисотом или даже ранее. Центром города по праву считается Солсберийский собор, его квартал является самым большим в графстве Уилтшир на юго-востоке Англии. На центральной улице можно найти прекрасные здания тринадцатого-восемнадцатого веков, там же гордо раскинулись множество маленьких отелей и пансионов, в городе их около сорока. Разумеется, в центре имеются трактиры, пабы и кафе на любой вкус и кошелек, их немало притулилось по периметру площади Гилдхол. Сама площадь часто является площадкой для сезонных ярмарок и концертов, горожане обожают прогуливаться по истертой от времени красной брусчатке в кружевной тени столетних деревьев. Население составляет, по разным источникам, от сорока до шестидесяти двух тысяч человек, причем девяносто девять процентов англичане, и еще один процент стыдливо вбирает в себя пару традиционно больших семей рыжих ирландцев, драчливый клан шотландцев и несколько сотен потомков слуг из Индии, привезенных сюда местными богатеями и быстро размножившимися в благоприятных условиях. Разумеется, горожане настаивают на цифре шестьдесят две тысячи, но в самом деле народу в городе немного и чужаков здесь терпят только в качестве туристов. Климат мягкий и очень приятный для жизни, зимой температура не падает ниже нуля, летом не превышает двадцати двух градусов. Солсбери раскинулся на самом краю Солсберской долины, на реке Эйвон, в комфортном окружении идиллических заливных лугов. В таком чудесном месте проживает моя семья, очень небольшая, состоящая из почтенной вдовы Джудит Хардман семидесяти шести лет от роду, меня - ее внучки Терезы Хардман семнадцати лет и, соответственно, внука Оливера Хардмана одиннадцати лет. Живем мы дружно, почти не ссоримся, по воскресеньям ходим в церковь, совмещая прогулку, общение с соседями и богоугодное деяние. Оливер увлекается фехтованием и лошадьми, а также посещает местную школу, как и я. Я почти все свободное от учебы время занимаюсь хозяйством, мы живем на небольшое наследство покойного деда, полковника Чарльза Хардмана. Он оставил безутешной вдове достойное содержание, на жизнь нам хватает, даже можем позволить себе уроки верховой езды и фехтования для Оливера, но на прислугу, увы, нет средств. Оливер является гордостью бабушки и старшей сестры, то есть меня. Он высокий для своего возраста, ловкий и очень сообразительный. Учителя обожают братца, а он обожает скорость и сложные задачки. У него байроновская внешность, что только добавляет ему очков в глазах нашего семейства. Бабуля говорит, что он копия полковника в молодости. Увы, на единственном доступном мне портрете Чарльз безнадежно сед и хмур, поэтому мне трудно судить, права ли бабуля. Тем не менее Олли гордится сходством с прославленным предком. Высокий лоб, пронзительный взгляд черных глаз, подвижность черт и выраженная экспрессивность движений делают его внешность несколько мрачной, но стоит ему засмеяться, как собеседник немедленно попадает под влияние его харизмы. Обожаю братца, смиренно оставаясь в глазах знакомых «нелепой родственницей милого Олли». Я не глупа, прилежна, но начисто лишена всяческого очарования. При том, что я уже взрослая барышня семнадцати лет, рост мой едва ли превышает 4,7 футов, что дает возможность сверстникам в школе дразнить меня великаншей. Бабушка водила меня к доктору, тот долго крутил и измерял, и наконец важно заявил, что такой уж я уродилась, ничего не поделаешь. Я приспособилась, у меня дома есть специальная складная лесенка, чтобы с удобством мыть посуду и мыть окна, так что жаловаться не приходится. Хотя бы горба нет и бородавок. Иногда расстраивает, что меня не воспринимают всерьез, но в основном вокруг все знакомые, так что неловких моментов немного. Итак, в ничем не примечательный субботний день бабушка пригласила к себе поверенного и двух соседей, заперлась с ними в кабинете, через час посетители ушли, а бабуля велела мне подать чай на двоих в гостиную. Я принесла чай и горячее домашнее печенье, бабушка насладилась чашечкой Эрл Грей и задумчиво постучала ложечкой по креманке с вареньем. - Дитя, пришло нам время поговорить начистоту. Я стара и больна, доктор Дэвис дает мне от трех до шести месяцев, мое сердце устало и трепещет как лист на ветру от малейшей нагрузки. Мои дни сочтены, дитя, и я хочу, чтобы между нами не осталось тайн. Я оставила дом и все, что имею, тебе, малышка, но я хочу иметь возможность назвать тебя настоящим именем в мой последний час. Я люблю тебя и твоего брата искренней любовью, вы подарили мне счастье, последние семь лет мой дом полон тепла и жизни, а ведь после смерти моего дорогого Чарльза я трусливо просила Господа поскорее забрать меня к себе. Но в ответ на мои молитвы меня не поразил гром, зато однажды ранним утром раздался телефонный звонок и женский голос сообщил мне, что мои внуки Тереза и Оливер Тейлор попали с их матерью в аварию, моя дочь Зоуи погибла, но дети, к счастью, выжили и нуждаются в моей опеке. Сказать по правде, я сомневалась. Моя дочь сбежала из дома и вышла замуж за неподходящего человека, мы ни разу после не виделись, но снова начали обмениваться письмами после смерти ее супруга. В письмах она жаловалась на детей, на их лень и непослушание. Поэтому я была настроена изначально скептически, но подтвердила свой адрес. Я приняла вас и никогда об этом не жалела. В первый же день я осознала, что мои маленькие гости не те, за кого себя выдают, но мне нужен был хоть какой-то смысл в жизни, вы меня заинтересовали, поэтому я сделала вид, что поверила в вашу историю. Я внимательно наблюдала за вами, была настороже, но в какой-то момент поняла, что вы – моя семья. Так как же тебя зовут на самом деле? Эвелин? Эбигейл? Элли? Твой брат иногда сбивается и запинается, он произносит букву Э, а потом стыдливо зовет Терезу. Мне действительно интересно, ну не Дада же, в самом деле. Ну, не отводи глазки, дитя. Не обижай меня большей ложью. Ты не родная мне по крови, как и твой младший брат. Вы плохие лжецы, дети. С момента вашего появления в доме мне стало кристально ясно, что Северус и его Дада – это не Тереза и Оливер. Ты слишком ловкая и самостоятельная, а Северус не вспоминал о матери вообще, для него существовала только его Дада. Я приняла вас и полюбила, вы стали мне настоящей семьей. Никто не искал вас, никто не приходил, так что я заключаю, что вы сироты. К тебе как-то попали бумаги Терезы, я допускаю, что не преднамеренно. Тебе выпал шанс, и ты его не упустила. И это хорошо, от твоего решения выиграли мы трое: я, ты и малыш Сев, умница и проказник. Знаешь, думаю, он может многого добиться, у него сильный характер и большие способности. А теперь расскажи мне все, дитя. Судорожно выдохнув, во все глаза я уставилась в голубые глаза своей собеседницы. Подумать только, ее развлекала наша тайна! Для меня и моего брата стоял вопрос о выживании, а она забавлялась, наблюдая за нашими трепыханиями. Непроста миссис Хардман, ох и непроста. Я-то воображала, что семь лет успешно водила за нос эту милую доверчивую старушку. Ха! Кто кого – еще вопрос. Ну да ладно, к своей чести скажу, что заботилась о ней по-настоящему и любила от души. Никогда не брала ни одной лишней монетки и ничего не украла, но обманывала каждый день. Я и представить не могла, что она все понимает и просто молчит. Но этот момент решающий. Нужно быстро просчитать, что можно открыть. Все тайны – это слишком, кое о чем придется умолчать. Смущенно потупилась, украдкой вздохнула и выпалила: - Договорились, правда так правда. Меня зовут Аида Снейп, мне семнадцать лет, моему брату Северусу одиннадцать. Теперь понимаю, почему вы очень легко согласились называть брата «вторым» именем. Тогда даже не встревожилась, порадовалась, и только. Ах, вы меня ошарашили. Простите меня, простите. Если бы не крайняя нужда, я бы никогда никого не обманула. Мне нужно немного собраться с мыслями, а вечером я вам все расскажу, договорились? Пожилая женщина не возражала, Я быстро убрала все со стола и ушла на кухню. Пока занималась домашними делами, все думала, с чего бы начать? Перед глазами встали события десятилетней давности...