Котёнок

      Солнце пробивалось сквозь листву и щекотало теплом глаза даже через закрытые веки. Какой-то пустой и невзрачный сон от этого проваливался в глубокую бездну, но вместе с ним утягивалось и спокойствие. Сердце с каждым вдохом добавляло к пульсу интенсивности. Ион недовольно повернул голову в одну сторону, потом в другую, но солнце всё равно мешало. Он наконец-то открыл глаза и поморщился. Свет ослеплял, а лицо уже горело от его огня. Прошумел слабый порыв ветра, и Мальчик настороженно прислушался к происходящему, ещё не понимая, спит ли он. Скрипело колесо, фыркала лошадь. Вокруг слышалось пение птиц, жужжание насекомых, стрёкот сверчков. Пахло как будто старым тряпьём и рекой.              Немного попривыкнув к яркости дня, Ион осмотрелся. Лежал, покачиваясь, в грязной телеге, прикрытый тряпками, которые, очевидно, и претили своим запахом. Он вяло, ещё не в полную меру контролируя свои конечности, выбрался из-под старья и сел, оценивая своё положение. Ноги ещё были слабыми, а голова слегка кружилась и тянулась вниз. Побрёл прищуренным взглядом по окрестностям. Телега двигалась по редкому лесу, раскачиваясь на неровностях земли и подпрыгивая на ухабах. Ион обернулся в сторону лошади, её под уздцы вёл какой-то человек в рваном старом ханбоке, лицо спрятано под капюшоном плаща. Что происходило? Может, это всё же сон? Ион напряг свою раскисшую память, сморщил брови и рефлекторно протёр рукой лицо, сбрасывая, как казалось, остатки порошка. Нет, это наёмники. Скорее всего, его везут к другому правителю, иначе сразу убили бы.              Ион попытался припомнить, как он тут оказался, но ничего, кроме темноты, не приходило на ум после порошка. Что ему сейчас делать? Бежать. Да, пока этот человек не видел, что он очнулся, нужно по-тихому улизнуть, ему дали шанс. Озираясь на человека в плаще, осторожно полез с телеги, стараясь сохранять равновесие. Но его ноги кое-как двигались, а постоянное оборачивание сбило ориентиры, и он свалился с телеги, непроизвольно простонав от удара о землю. Телега остановилась, значит, его побег заметили, адреналин пробил и так бешено бьющееся сердце, мальчик вскочил и попытался бежать, но ноги предательски подкосились, словно связаны были. Он снова вскочил.              — Эй, стой, — его окликнули.              Ион побежал без оглядки, без разницы куда, лишь бы вперёд, лишь бы подальше отсюда. Свобода мелькала перед ним стволами деревьев, обещая скрыть от посторонних глаз. Мужчина, конечно же, побежал за ним, быстро нагнал и повалил на землю.              — Не трогайте меня, — закричал Ион, суетливо отталкивая его.              — Малыш, успокойся, — крикнул мужчина.               Ион тут же замер, услышав это обращение к себе. Бедняк снял свой капюшон. Что это? Ион прищурился. Со Джун? Нет, это солнце бьёт в глаза. Мальчик прикрыл ладонью солнце и снова посмотрел. Это Со Джун!!! Сердце Иона захлебнулось от надежды, но он всё ещё не верил. Наверное, до сих пор порошок действовал. Ион попятился назад, отталкиваясь ногами от мужчины.              — Ион, это же я, — прозвучал знакомый голос. — Постой.              Этого не может быть. Сколько раз во сне он видел, что Со Джун жив и каждый раз Ион снова его терял, вновь испытывая невыносимую боль большой утраты.              — Ион, посмотри на меня, — человек наклонился над ним. Ион посмотрел ему в глаза, разглядывал черты лица, улыбку… Всё было знакомо, даже ни сколько-нибудь, а в мельчайших деталях всё это было знакомо. Это его Со Джун, его защитник, лекарь и маг. Живой и его глаза смотрели прямо на него.              — Со… Хён… Разве это можешь быть ты? — Ион стал задыхаться от счастья, от такого шанса снова потрогать своего друга. Никак не верилось, но так хотелось. Даже боялся взгляд отвести, чтобы не потерять эту иллюзию.               — Это я, Ион, я жив. Я пришёл за тобой.               Ион протянул к нему дрожащие руки, и Со Джун сразу обнял его. Из груди уже вырывались всхлипы, переходящие в рыдания. Этого не может быть. Со, его хён жив. Это точно он: его полумесяцем глаза, его размашистые брови, его мягкие губы. Ион уткнулся лицом в его крепкое плечо. Как давно он хотел это сделать? Слёзы застилали глаза и щипались, и он никак не мог посмотреть на хёна. Продолжал прятаться на его груди, повторяя, что соскучился, и цеплялся за одежды. Рыдания не останавливались, инерционной волной вырываясь из лёгких. Ион так много хотел ему сказать, но только он открывал рот, тут же вырывались завывания и что-то невнятное. Со Джун поглаживал его по спине, целовал чёрную макушку, успокаивающе шептал на ухо, как ребёнка утешая. Его объятия казались целебным настоем, живительной влагой, восхитительной магией, дарящей комфорт, даже при нахождении на земле. Ион старался за короткое время выдавить со слезами из себя все накопившиеся переживания и при этом пропитаться тем ощущением, что Со Джун жив и рядом, к нему можно прикоснуться, его можно поцеловать, с ним можно поговорить.              Наконец, когда бесконтрольные рыдания стихли, наёмник просунул руки под колени Иона, подхватил за спину и поднял с земли. Продолжая тихо всхлипывать, тот обнял его за шею и прикоснулся губами к щеке, напитываясь обезболивающей магией. Ещё и ещё, Иону нравилось ощущение, что он ворует таким образом частички хёна и оставляет себе, раскладывая по кармашкам души. Он вдыхал его аромат, как будто это воздух, которым не надышаться. Не различал, приятный или нет, просто одна лишь привязанность к Со уже делала его желанным. Со Джун аккуратно посадил его на телегу, но Ион не хотел отпускать друга, цепляясь как за спасительную травинку, прилип, прирос, хотя хён и сам никуда не уходил.              Он раздвинул его ноги и прижался. Приставил ладони к лицу и стал его ласкать. Поцеловал, глаза, слизал солёные дорожки, прочмокал сладкие губы. Всё дрожаще спокойно, умасленно, но так заводяще и захватывающе. Ион коротко отвечал, всё больше позволяя целовать себя, раскрывался, подставлялся, отдавал ему, что так рьяно берёг.              — Котёнок, какой же ты красивый у меня. Я не переставал о тебе думать. Так беспокоился…               Слова хёна грели замёрзшую в одиночестве душу, обещая избавление от всех бед и переживаний. Мурашки сковывали тело Иона, что казалось сейчас залежавшимся, пустым, забытым и вот найденным. Наёмник гладил его по бёдрам и талии, продолжая покрывать поцелуями. Истерика малыша незаметно перешла в возбуждение.              — О, хён… Я… я хочу с тобой уединиться, — выдохнул он смущённо.               Ион запустил руки в его волосы, с жадностью прижимая к себе. Со Джун нетерпеливо развязал его пхо и спустил с плеч, проглаживая параллельно шероховатыми ладонями чувствительную кожу. Тело Иона дрожало от его прикосновений и жарких поцелуев, которых катастрофически не хватало всё это время. Успокаивая эту дрожь, хён спускался всё ниже. Прихватив зацелованные соски зубами, хён добился первых несдержанных стонов. Осторожно прошёлся губами по больному боку, который Ион уже бросил перематывать, став равнодушным до собственного здоровья, коснулся кончиком языка остаточных жёлтых отметин, пощекотал, чтобы понять, насколько ещё сохранилась боль, аккуратно надавил, но Ион лишь прогнулся в пояснице, подставляясь еще больше. Со слышал, как его просят, умоляют сделать что-нибудь, вздрагивая от укусов, требовали большего, чувствовал, что под ягодицы поджимают пятками, а в кожу головы впиваются пальцы. Хён подтолкнул Иона лечь на телегу и стал развязывать его паджи.              Мальчик покорно опрокинулся, закрыл глаза и приподнял бёдра, чтобы хён стянул с него штаны. Стоны, вперемешку со всхлипами, срывались с пухлых губ, когда наёмник коснулся члена малыша. Он обхватил его ладонью и стал двигать по стволу, ублажая нагнетённое желание              — О хён… Ах-ха… — тихо поскуливал Ион, прикрывая глаза от блаженства.               Со Джун продолжал вылизывать его соски, доводя до набухания и раскисшего покраснения. На белой коже они уже горели яркими огнями. Мальчик в неистовом желании тёрся бёдрами о торс Со Джуна. Его член уже потёк, и хён припал к нему с голодной страстью. Его губы жадно обсасывали возбужденный орган, доводя до крайнего безумия истрепленное сознание. Лёгких не хватало, чтобы надышаться, нежное тело изгибалось под хёном, требуя большего удовлетворения. Ион двигал бёдрами навстречу горячим губам. Все глубже хён заглатывал, расслабляя горло и сжимая губы. Ион держал его за плечи, впиваясь ногтями в кожу. Голова кружилась от этого безумия. Со Джун ускорил темп, Ион готов уже был взорваться: «О хён, я…я уже а-а-а», и его тело затряслось в оргазме. Наёмник целовал его, пока тот восторженно кончал.               Ион успокоился и расслабился, счастливой лужицей растекаясь под ласками. Глаза потерянно рассматривали природу вокруг, а губы глупо улыбались, и душа плясала. Со Джун забрался к нему в телегу и лёг рядом, Мальчик тут же потянулся к нему, стараясь прижаться плотнее. Заглядывал преданными восхищёнными глазами, улыбался, но пытался сдерживаться, а то так чувствовал, что вновь сорвётся на рёв. Оргазм помог снизить то волнительное цунами в его груди, что сейчас, наверное, просто разрывало бы его.              — Как же я всё-таки рад, что ты за мной приехал. Очень рад. Твоя магия просто умопомрачительна, мне давно не было так хорошо. Это… Это просто невероятно. — Ион не смог подобрать слов и решил выразить их через поцелуи, чувствуя, что так делится своим счастьем. Сначала несмело, но Со позволил короткими чмоками пройтись по всему лицу. Невозможно приятно и самому дарить хоть какое-то тепло. — Если хочешь, я тоже могу тебе помочь, — предложил Ион, когда почувствовал, что Со Джун дёргано вздохнул и словно бы невзначай погладил его по бедру.              — Нет, всё хорошо, — выдохнул с улыбкой наёмник, но руки всё же убрал. — Сейчас не время и не место для этого.               Ион растерянно осмотрелся, как будто забыл, где они, хотя он даже и не знал, где находятся. Смущённо натянул паджи и закрылся пхо, как будто обнаружил вокруг толпу людей. Казалось, что за ними подглядывают из-за тонких стволов деревьев, да и звуки животного мира хорошо напоминали о присутствии тут посторонних. Пусть даже это всего лишь насекомые, но ведь Ион обещал, что ото всех будет скрывать их с Со Джуном магию. А лес казался живым и чужим, хоть и скрывал их от людей.              — Нам нужно двигаться дальше, солдаты короля не будут ждать, — проговорил Со Джун, приглаживая растрепавшиеся пряди у Иона. — Ты сейчас в порядке?              — Ох уж эти солдаты… — с горечью вздохнул Ион, не нарочно вспоминая предыдущие дни пугающего одиночества и терзаний. — Со мной всё хорошо, можно ехать дальше. Знаешь, мне, наверное, с первого дня с тобой хорошо.              Со Джун полез с телеги, а Ион хвостиком последовал за ним. С трепетом наблюдая, как тот поправляет упряжь на лошади, вертелся рядом. Хотелось прикасаться к хёну, беспрестанно обнимать, держаться за него, чтобы всё время чувствовать, что он рядом. Глаза почти не моргали, боясь упустить этот сон.              — Со-хён, я никак не могу поверить, что ты жив. Я… я так скучал. Я просто с ума сходил без тебя. Я… Я хотел умереть. Это было ужасно. — Восклицал Ион, всеми силами пытаясь привлечь к себе внимание. — Что с тобой произошло? Ты ведь был ранен… И падал… Там так высоко, что… Что я даже не мог подумать о том, что ты выживешь. Чудо какое-то, ты настоящий маг. Это было ещё страшнее, чем пребывание во дворце.              Со Джун повёл лошадь, держа одной рукой под уздцы, а второй соединил ладони с Ионом. Некоторое время шли молча, он всё собирался с мыслями, фильтровал, чтобы не всё с подряд вывалить, да еще и не знал, с чего начать.              — Я выжил тогда в реке, — сообщил очевидное. — Мне всего лишь повезло, никакой магии и чудес. Удалось выбраться на берег, а там нашли местные рыбаки. Но раны смогли вылечить только в Озёрном городе, поэтому я задержался. В общем-то, ничего интересного. — Дёрнул беззаботно плечом, будто наискучнейшие новости по миру рассказал.              Ион смотрел на него распахнутыми в изумлении глазами, не отрываясь. Вот так просто «ничего интересного». Скорее, ничего приятного.              — А сейчас твои раны зажили? Или тебе до сих пор больно? — запереживал Ион, сравнивая со своим ноющим ещё иногда боком. Кукольник напал на него раньше, чем Со Джун был ранен, так могли ли за такой короткий период его травмы зажить? Но тот — Ион просмотрел его с головы до пят — шёл без хромоты и не корчился от боли.              — Не волнуйся, — улыбнулся Со Джун, заметив его внимательный взгляд, — мне неплохо подлечили все раны, выдержал и это. Может, боги не так уж разгневаны на меня, лишь потому, что ты меня ждал. А может, это я так сильно хотел вернуть своего котёнка, что даже бог смерти отступил перед моим стремлением выжить.       — Я им очень благодарен за это. Какой бы ни была причина их благоволения, для меня это большой подарок. — Ион задумался на момент и спросил: — Эти убийцы — это был ты с кем-то? — спросил он.              — Мой друг помог мне вытащить тебя, но сейчас он отвлекает на себя отряды солдат, что высланы были за нами. Два дня мы готовились, чтобы пробраться во дворец. Вокруг твоего павильона было множество охраны, чтобы я мог в одиночку тебя вывести.              — А зачем было усыплять меня? — возмутился Ион, надувая губы. — Я и так бы пошёл с тобой. И даже помог бы вам. Как-нибудь… — Он задумался, вспоминая, что мог бы им подсказать, но вряд ли их интересовали бы рассказы о цветах и рыбах в саду.              — Вспомни свою реакцию сейчас, — усмехнулся Со Джун, формируя озорные стрелки у глаз. — Вчера у нас не было времени успокаивать тебя там. Это был ещё не плохой вариант для перевозки.              Ион покраснел, представив себе произошедшую сейчас картину там, в комнате, при его друге. Сорвался бы он так же, срывая свой страх на слёзы, на счастье, на ласки? Всё возможно, он ведь совершенно потерялся в тот момент, когда узнал своего хёна.              — Ты прав, — задумчиво покивал, — но мне всё равно этот порошок не понравился. Хотя, на будущее, я постараюсь не вести себя больше так. Я понял, что это очень импульсивно получилось, далеко от душевного равновесия. Это всё из-за пребывания во дворце, мне там было очень плохо, и даже медитации не помогали. Но сейчас я с тобой, и я сумею настроить своё нутро на спокойствие. Кстати, а куда мы идём? Куда направляемся? — Ион снова осмотрел окрестности, будто мог узнать по виду, где они и куда идут. — В Озёрный город?              — Да, но только обходным путём, это займёт немного больше времени, но, надеюсь, нас так не обнаружат.              — Со-хён… — Мальчик сжал его ладонь в подступившем страхе. — Я не хочу идти в Озёрный город. Я никуда не хочу. Всем людям от меня что-то нужно. Это… Это страшно.              — В Озёрном городе тебе не причинят вреда и защитят от всех людей, не волнуйся, — заверил Со Джун. — А что бы ты хотел? Спасти мир? Ты всё ещё хочешь попасть к шаману? В горы?              — Нет, туда уже незачем, — разочарованно махнул рукой Ион. — Я не смогу уже спасти мир, так как был с тобой, богам я уже не нужен. Да и не хочу я спасать людей, которые пытались забрать тебя. Я хочу просто жить где-нибудь с тобой и никого не видеть. Давай вернёмся вместе в монастырь и будем там жить.              Со Джуна ласкали эти слова преданного до костей мальчишки, но, пересмотрев его безопасность рядом с собой после ранения, он забыл про своё обещание. Ион ведь прав, говоря, что всем от него что-то нужно, и Со Джун не выдержит против этих всех.              — Нас никогда не оставят в покое. А в монастырь, скорее всего, уже просто не пустят. Меня так точно. Я один не смогу тебя защитить, ты ведь видел, поэтому и веду тебя к тем, кто сделает это лучше меня. Озёрный люди обладают сильной магией, против которой люди бессильны.              — А что будет после того, как мы придём в город, ты уйдёшь? Оставишь меня? — всполошился Ион.              — Там не любят присутствие людей, хоть и стараются с ними контактировать, а не воевать. Но всё же у них свои правила, свои границы, свои методы защиты. Мне-то помогли подлечить раны лишь потому, что ждут, что я тебя приведу.              — Тогда зачем было вытаскивать меня из дворца короля? — раздражённо воскликнул Ион. — Там я был в таких же условиях, меня никто там не трогал, но тебя не было рядом. Для кого так будет лучше? — он выдернул руку и остановился. — Зачем ты вытащил меня из дворца? Ты появился, чтобы сказать, что скоро оставишь меня? Сдашь кому там, в том городе?               Со Джун молчал. Что ещё он мог сделать? Наобещать сейчас с три короба, чтобы успокоить его, а потом предательски бросить? И глупо дальше заверять, что там Иону будет лучше, чем где-либо, ведь спокойней всего ему было именно в святилище монастыря, как редкой жемчужине на бархатной подушечке под семью замками.              — Давай доберёмся до Озёрного города и там спокойно это обсудим. Сейчас это безопасное место для нас, а ты всё равно не можешь предложить другой вариант. Солдаты найдут нас хоть где, так что нам нужны сторонники против них.               Ион обиженно фыркнул, развернулся и забрался на телегу. Поджал и обнял свои колени, смотрел на спину Со Джуна, так внезапно появившегося, и вот опять уже готового к расставанию. Единственный человек в мире, которого хочется видеть и касаться, должен почему-то быть вдалеке от него. Почему в жизни всё так странно устроено? Как будто все люди настроились на одну волну разрушений и самоуничтожений. Такой образ мышления, когда другие решают за него, как ему будет лучше, был непонятен Иону. Разве это не его право на счастье? Хотя… Он ведь всё своё предназначение опорочил, потоптался на ожиданиях монахов, сбросил с себя какую-либо ответственность и так легко позволил трогать себя, дар богам. Есть у него после этого вообще какие-либо права?              Но ещё немного времени на счастье у него всё-таки есть. Если им осталось быть вместе недолго, значит, Ион посвятит всё это время Со Джуну. Боги дали ещё шанс, нельзя его упускать. А потом… Действительно, всё можно обсудить потом, просто он будет уже настраиваться на отчаянные шаги, и уж точно постарается больше не потерять своего хёна, пусть даже ценой жизни. Ион опять слез с телеги, подбежал к Со Джуну и взял его за руку, а тот сжал его ладонь в ответ. Вот так идти рядом — тоже счастье на двоих.                             Лишь вечером они остановились на привал в лесу у реки. Длинная дорога утомила обоих, если Ион ещё опрокидывался на телегу, чтобы поберечь свои вечно вялые ноги, то Со Джун всё время шёл пешком, чтобы не нагружать лишний раз лошадь, на случай, если будет погоня. Выбрав укромное местечко на берегу, Со Джун распряг лошадь и развёл костёр. Ион подошёл к нему и встал рядом, терпеливо ожидая для себя места.              — Ты совсем не меняешься, — улыбнулся Со Джун и бросил свой плащ на землю.              Ион устало выдохнул и сел в позу лотоса, прогнулся, разминая спину и плечи.              — Это тряска на телеге невыносимая. Моя повозка была гораздо удобнее. И как ты всё это терпишь, не понимаю, — проворчал занудно. — Неужели не могли придумать более удобные телеги? Как же жизнь тяжела. — Посмотрел на улыбку хёна. — Вообще-то, мне кажется, я очень сильно изменился в последнее время. Особенно по отношению к людям. Сейчас я за них нисколько не переживаю и не сочувствую им. Они сами себе всё портят.               Со Джун, молча выслушивая стенания, протянул ему хлеб и воду в баклаге, и тот принялся яростно жевать, ведь он не ел уже двое суток. А сейчас аппетит чудесным образом проснулся и так же, как хозяин, занудил о своём бедственном положении. Наёмник достал ещё кусочек вяленого мяса для Иона, глядя, как тот, толком не пережёвывая даже, глотал куски хлеба. Задумчивый взгляд приковался к этим надутым щекам и морщившемуся носу.               Ион действительно очень изменился за это время. Он стал взрослее менее чем за месяц, приняв на себя плотной волной всю реальность бренного мира. Его лицо осунулось, отчего скулы острее очертились, глаза выглядели печальными, казались ещё больше и глубже. Со с тайным восхищением смотрел на его распущенный шёлк переплетённых волос, пухлые губы, длинную шею. Воспоминания об этом не давали ему умереть в своё время. Когда он пришёл в себя на берегу, когда боль и холод загоняли его в гроб, только мысли об Ионе согревали его тело. В озёрном городе ему наживую вытаскивали обломанные стрелы, била несколько дней лихорадка, казалось, он уже одной ногой на том свете был, но с помощью магии держался, чтобы вернуть Иона, чтобы ещё раз его увидеть, чтобы прикоснуться к нему губами и покрыть своей магией. И вот он снова рядом, такой милый, нежный котёнок.               Когда он увидел его во дворце, то чуть не сорвался, так же как Ион в лесу. Тот в это время как раз закрыл глаза и не видел, как руки хёна неосознанно потянулись к нему, готовые обвиться вокруг желанного тела. Но его друг вовремя всё сделал, усыпив Иона. А сегодня он уже не выдержал, истерика Мальчика выбила его из колеи, не желание успокоить подтолкнуло к интиму, а стремление почувствовать, что всё ещё имеет доступ к божественному телу.              Со Джун подвинулся к Иону ближе, пока тот ел, разместился сзади, на коленях. Запустил руки в его волосы и пропустил сквозь пальцы, с наслаждением разглядывая как они скользят и блестят. Пряди приятно щекотали перепонку меж пальцев и немного ублажали тактильный голод. Со Джун наклонился и уткнулся в них носом. Вдохнул такой знакомый до боли аромат Иона, и тело радостно потянулось к нему, покрываясь мурашками.              — Котёнок, я так скучал по тебе, — прошептал хён, упиваясь запахом.              — Я тоже очень скучал по тебе, — кивнул Ион и замер в ожидании нежности, откладывая в сторону недоеденный ужин.               Со Джун отодвинул чёрные волосы на одно плечо, оголяя шею, чуть приспустил с плеча одежду и поцеловал его. Ион отклонил голову, освобождая больше места для ласк. Тот провёл губами по шее, поднимаясь к уху, прикусил его и жарко выдохнул, посылая сигналы через ушную раковину всему организму. Дыхание Иона перехватило, он прикрыл глаза, чтобы лучше ощущать все прикосновения.               Наёмник протянул руки вперёд и развязал тесёмки на груди мальчика. Стал медленно снимать одежду, при этом продолжая покрывать поцелуями. Млел от кожи Иона, пробовал языком, чувствовал небольшую дрожь. Ион прогнулся и поднял голову и руки, укладывая ладони на свою макушку. Руки Со Джуна скользнули по рёбрам, снова проверяя реакцию Мальчика на возможную боль, по узкой талии на впалый живот и ниже вперёд. Обнимая мальца и прижимая к себе, он развязал его паджи и сунул руки внутрь, принимаясь раздразнивать его пенис.               — О, хён. Как это прекрасно. Твои руки, они мне так нравятся, — выдохнул Ион.              Он положил свои ладони сверху, прижимая к себе Со Джуна и немного виляя тазом. Наёмник раздвинул колени пошире и прижался к Иону ближе бёдрами. Он чувствовал спину Иона через свои одежды, тяжесть в паху не давала покоя. Пока он одной рукой массажировал член Иона, другой развязал свою одежду. Малыш положил руки на колени хёна, пальцы воткнулись в тело. Он наслаждался его прикосновениями и таял, забывая обо всех невзгодах, произошедшими с ними. Со Джун убрал руку, чтобы снять свои одежды. Ион как раз хотел повернуться, когда его остановили, придержав за плечо. Хён снова протянул руку ему в штаны, взял его член и сжал. Перекатывая кожу, прижал большим пальцем головку. Ион поднял и завёл руки назад, а после обхватил голову Со Джуна, прижимая к себе. Тот снова принялся целовать его шею, провёл ладонью по торсу и остановился на маленьких сосках, начиная поочерёдно разогревать их ласками. Ион повернул голову, и хён поцеловал его скулу и висок. Бёдра хёна начали инстинктивно двигаться к Иону, требуя его тело. Котёнок так маняще прогибался, так жарко дышал, раскраснелся и захмелел, от такого не было сил отказываться. Со Джун оставил мастурбацию, положил руки его плечи и подтолкнул лечь на плащ. Ион попытался развернуться, но Со Джун напористо прижал его животом к земле. Он полностью доверял своему защитнику и не спрашивал ничего, покорно лёг, уложив под грудь руки.              Со Джун стянул паджи Иона и раздвинул его длинные ноги. Разогревающими поглаживаниями размял бёдра, пощекотал кончиками пальцев внутреннюю поверхность, от чего тот ещё больше задрожал. Он сплюнул в руку и, раздвинув упругие ягодицы, смочил дырочку, смакуя тактильно все морщинки. Аккуратно протолкнул один палец внутрь. Ион тихо ахнул и напрягся, приподнимая таз. Со Джун погладил его по бёдрам и сунул второй палец. Ион снова ахнул и вскинул голову. Пальцы раздвинули сфинктер, нежно массировали простату, елозя взад и вперёд, отчего Мальчик прогнул поясницу и сам уже на них насаживался. Он чувствовал, как Со Джун готовит его к проникновению, расширяя вход, готовился, но при этом получал немалое удовольствие от такого массажа.               Наёмник снова сплюнул и добавил ещё один палец, уже глубже проникая и сильнее разводя их в стороны, после чего стянул штаны, доставая свой член, горячий от перевозбуждения. Вытащил пальцы и приставил головку к заветной дырочке. Он снова сплюнул и, оттянув ягодицу в сторону, втиснулся в напрягшийся сфинктер.              — Расслабься, котёнок, я аккуратно, — выдохнул резко, как от удара под дых, когда мягкое колечко сомкнулось на головке.               Ион застонал, перестроил руки под собой, уперев ладони в землю, а локти выставив вверх, и зажмурил глаза. Машинально стягивал в кулаки плащ, захватывая с ним и траву. Со Джун погладил круговыми движениями по спине, промял по лопаткам, по бокам, стараясь помочь ему расслабиться, и продолжал короткие медленные толчки. Ион уже поднял пятки вверх от напряжения и поджал пальцы. Со Джун добавил слюны, развёл ягодицы пошире, склонился и стал шептать:              — Котёнок, обожаю тебя. Такой красивый. Такой сладкий. Твоё тело просто сводит с ума. Ты мне нужен.              Ион как будто заклинание слушал, гипнотизировался голосом хёна, что так сокровенно проникал в голову, ловил каждое слово и забывался в его руках. Со Джун проникал все глубже. И наконец первая боль отступила, мышцы стали податливее, член двигался уже свободнее, больше и больше возбуждая простату. Хён склонился над ним и поцеловал в приподнятое плечо.              — Проклятье, Ион, как я хочу тебя, — прохрипел хён. — Так и съел бы…              Он сдерживался, давая время привыкнуть телу, но в паху аж искрило, так и тянуло сорваться, вцепиться в худощавые бёдра, насадить и оттрахать. Но он осторожно продвигался, чтобы не причинить больше боли. Нежные стеночки плотно обнимали, сдерживая пыл и причиняя неимоверное наслаждение. Ион только простонал в ответ, так как на звуки не хватало воздуха: «делай что захочешь».              Почувствовав расслабление мышц Иона, Со Джун стал двигаться быстрее. Упёрся руками в землю и дал себе волю. Они оба уже изрядно вспотели, от возбуждения, от напряжения, от наслаждения, от нетерпения и эмоциональных всплесков. Горячие тела переплетались, передавая друг другу магические разряды, наполняясь экстатической лёгкостью и пьянея, как от вина. В тишине леса слышались стоны Иона, хриплое дыхание хёна и шлепки бёдер о ягодицы. Лёгкий ветер не мог охладить их пыла, их жажды, их страсти, и природа замерла, вынужденная наблюдать эту дикость.               Ион уже сам приподнимал бёдра навстречу хёну, оттопыривая зад, требуя большего. Сам тянулся к позабытому за переживаниями чувству подбирающегося конца света, когда безудержно раздирало, угрожая разделить тело и душу. Со Джун встал на колени и потянул его за талию, выставляя его в коленно-локтевую. Вновь раздвинул его ягодицы и вошёл, не щадя на этот раз, не успевая даже задуматься над этим, так как всё нутро дребезжало желанием вторгнуться. Ион сжал зубы от первого эффекта, но быстро расслабился после и уткнулся лбом в собственные кисти, отдуваюсь от каждого толчка. Наёмник продолжал его мучить, убивать последние силы, держа за бёдра и не давая шанса соскользнуть. Ион ухватился за свой истекающий смазкой член, разрядка быстро подступила, разливаясь по всем венам эйфорическими волнами и затмевая зрение. Со Джун тоже зачастил, приближая свой оргазм, и вскоре спустил. Резко остановился, толкнулся ещё пару раз, дополняя экстаз окончательно. Сжал пальцами бёдра малыша и удовлетворенно простонал. Ион, почувствовав, что его отпустили, плашмя пал на плащ без сил. Со Джун сел рядом, откинул руки назад для упора, и запрокинул голову, отдуваясь в темнеющее небо.              Через некоторое время спустил взгляд на обнаженного измождённого Иона, лежащего на плаще, лёгкие которого жадно вдыхали воздух. Как долго он ждал этого? Это самый лучший вид на природе. Разве мог он мечтать о таком, когда соглашался на это дело, когда увидел первый раз этого мальчика? За какие заслуги боги разрешили ему касаться этой бархатной кожи, этих мягких волос и этих, о Будда, ягодиц? Со Джун наклонился и поцеловал его краснеющие полушария, скрывающие все самое дорогое. Влажное тело слегка подрагивало, а от кожи исходил жар. Со Джун и сам как на костре горел, чувствуя в каждой жилке удовлетворённый пульс, всё ещё отбивающий ритм секса. Мышцы, что судорогами скручивали во время оргазма, сейчас расслабленно, как после пьянки, тянули лечь, развалиться на траве и ни о чём не думать, лишь пережёвывать тщательно, смаковать весь этот дурман.               Ион, потревоженный поцелуями в ягодицы, тихонько пошевелился, словно пробно, будто боясь сломаться, повернулся к нему, но Со Джун резко отпрянул и схватился за одежды.              — Ты… Ты что-то прячешь? — недоумённо спросил Ион. Подполз к хёну, что уже накинул рубаху на плечи, и обнял его со спины, мешая переплетать тесёмки. И тут же стал поглаживать по его торсу, стараясь заглянуть через плечо. Хотелось повторить ласку, когда руки Со Джуна так приятно щекотали его грудь. Он вообще немало удовольствия получал только от его рук.              — Ничего. Дай мне одеться, — нарочито спокойно ответил Со Джун и отодвинул эти ручки от себя, но Ион не отступал.              — Я думаю, что после сегодняшнего я имею право знать про тебя всё. А ты не даёшь мне взглянуть на тебя. Это настораживает. И… Мне просто интересно.               Ион стянул его чогори с плеч и заглянул вперёд. Со Джун обречённо вздохнул и сдался, позволяя себя обнажить. Ион увидел рваные раны на плече и груди и обомлело охнул, но тут же взял себя в руки. Он пересел вперёд, чтобы лучше рассмотреть. Раны ещё не полностью зажили, даже в сумерках были видны покраснения, бордовые ломаные рубцы, покрытые тонкой корочкой. Ион, вдумчиво разглядывая неровные края, дотронулся к особо выпирающему и нажал, отчего Со Джун неосознанно вздрогнул и резко вздохнул.              — Тебе больно? — испугался Ион и отдёрнул руку. — Прости. — Он наклонился и прикоснулся губами к ране. Когда-то хён так вылечил его сердце. Он прихватил слегка раскрасневшуюся и влажную кожу губами, Со Джун глубоко вздохнул и стал снова натягивать чогори. Но Ион поймал его запястья и остановил, продолжая целовать.              — Хватит, Ион, — настаивал Пак, — не смотри на это уродство и не касайся.              — Почему уродство? Это же от стрел? Ты пострадал из-за меня, — на лице Иона отразилась переживающая боль. — Это не уродство.              — Это не из-за тебя, а из алчности людей, — поправил Со, отводя взгляд. — Не первый раз уже пытаются отправить на тот свет, всё никак не успокоятся. Чем меньше людей знают нас, тем меньше бед. Чтобы жить спокойно, нужно соблюдать одно правило — быть незаметным, — проговорил с обидой в голосе.              — Почему раны такие большие? — спросил Ион, не понимая, что таится за словами хёна, но чувствуя, что что-то личное, поэтому не лез.              — Раны воспалились к тому времени, как я попал в Озёрный город, — пояснил Со, посмотрел и провёл пальцем по звездообразному уродству. — Времени было мало, а лекарь не очень-то меня жаловал. Он просто вырвал обломанные стрелы, и размягчённая кожа с лёгкостью разошлась.              — О нет, — охнул Ион, машинально прижав пальцы к своим губам. — Наверное, это очень больно. Мне пару раз, когда я был еще маленьким, монахи выдирали зуб. Это было невообразимо больно, но всё быстро заживало, а потом там рос другой зуб. Но здесь… — Ион со страхом посмотрел на раны. — Как же ты терпел это? Я бы не смог… — Он резко замолчал, вспомнив, что побоялся перерезать себе руку, чтобы покончить с жизнью.              — Я очень хотел увидеть тебя. А для этого нужно было выжить, несмотря на боль. — Со Джун прикоснулся ладонью к лицу Иона и погладил большим пальцем по щеке, выделяя для себя то лицо, что так засело в его голове. — Я и с того света, постарался бы удрать, чтобы вернуться к тебе.               Тот улыбнулся, и стрелки глаз расплылись ещё дальше. Перехватил руку хёна и поцеловал в пересечение морщинок.              — Я хочу искупаться. Пойдём со мной, — позвал Со Джун, обратив внимание, что руки-то его не подходили для поцелуев. Да и вообще они оба были сейчас перепачканы и в траве, и в поту, и в сперме.               Со Джун встал и скинул с себя рубаху. Взял руку Иона и помог ему встать. Повёл за собой в реку. Холодная вода заставила содрогнуться чересчур чувствительные после секса тела. Если наёмник был ещё привычен к дискомфорту природы, то Ион боязно сжался, но продолжал осторожно следовать за хёном. Вода уже доходила до паха, угрожая самое ценное схватить и замучить, Ион нерешительно остановился, боясь сделать шаг. Со Джун подошёл к нему и прижал к себе, делясь своим теплом, подхватил под ягодицы, а Ион его обнял за шею и обвил ногами по талии, повиснув обезьянкой на крепком теле. Со Джун продвигался дальше, вода окутывала Иона, но с хёном было гораздо теплее, и вскоре он смог привыкнуть расслабиться. Спустил ноги, погружаясь в воду по грудь, на дне между пальцев проскальзывал песок и водоросли. Все это были новые ощущения для Иона, если не считать холода, приятные.              Он в упор смотрел на хёна, что протирал его тело ладонями под водой, луна освещала задумчивое лицо, которое привлекало даже её свет. Прижался и благодарно поцеловал его в губы. Не магией лечил, просто чувствовал, что хочет это делать, хочет бесконечно целовать и наслаждаться телом Со Джуна, чувствовать себя в его руках защищённым, а такие соития повторять и повторять. Видимо, Иону не чуждо ничто человеческое, как бы его не отгораживали от мира, тело уже само понимало, чего хочет, даже при том, что ещё недавно Ион верил, что детей дают боги. Он быстро учится у Со Джуна, развратного, горячего и смелого. Пак должен был найти ему женщину, чтобы ублажить его желания, но ревность не разрешила отдавать его кому бы то ни было. Ион всё-таки вызвал у Со Джуна его грешные желания: похоть, жадность, ненависть к людям. Если всё же настанет судный день, наёмника уже не спасёт даже связь с таким святым мальчиком, как Ион. За него он готов отправиться в пекло.              Крепкие ладони так бережно проходились по тонкому стану, стирая всё лишнее с кожи, покрытой мурашками. Ион привык сам себя обслуживать, но тут безропотно позволял мыть даже самые интимные местечки, подставляясь анусом под пальцы. Это тоже часть счастья, которое в данный момент казалось таким огромным, но при том очень краткосрочным. Со Джун как будто казался реальным, но при этом исчезающим каждый миг по чуть-чуть. К горлу нестерпимо подступали слёзы, как только в голове мелькала мысль, что скоро они расстанутся. Оттого Ион ответно поглаживал кожу хёна, хоть не мыл, но осязанием запоминал каждый его изгиб. В конце концов не вытерпел.              — Я думаю… Нет, я знаю, что больше не смогу без тебя. Если ты оставишь меня, то я сам уйду к богам, даже если потеряю шанс переродиться.               Со Джун замер в движениях и завис на щенячьем взгляде. Его и так нещадно разрывали сомнения, а сейчас он кровоточил всем телом, глядя на страдания Иона. Обвил его всего, заключил в объятия и прижался, хотел чувствовать каждый кусочек своего котёнка.               — Ты только мой, Ион. Я не смогу тебя никому отдать, — Со Джун уткнулся в его шею, нежно щекой потираясь.              — Тогда не оставляй меня больше, хён, — подхватил трагичные нотки Ион, — не бросай одного. Я уже хотел, чтоб моя душа переродилась и встретилась с твоей, но не мог дождаться смерти. Это очень мучительно. Я хочу быть твоей вещью, которую ты будешь беречь, а не отправлять на сохранение в чужое место. Я уже завидую твоему мечу, к которому ты так часто прикасаешься и всегда держишь при себе.              — Но ты не вещь, я не могу подвергать тебя опасности. Если с тобой что-то случится, я этого не перенесу. Понимаешь? В том будет только моя вина. Я один, а тех слишком много.              — Тогда я не хочу быть человеком, — Ион отстранился от наёмника, по его щекам скатились первые слёзы. — Мне безопасно только рядом с тобой. Даже если будет смерть, я умру рядом с тобой, а не закрытый в тёмной комнате и сходящий с ума от одиночества. Меня всю жизнь готовили к смерти, готовили к тому, что я умру за грехи людей, и тем самым спасу мир. Я не боюсь смерти, я боюсь жизни без тебя.              — О чём ты говоришь? — нахмурился Со Джун, протирая щёки Мальчика. — Какая жертва?              — Да, меня везли в горы, чтобы принести в жертву богам, как расплату за грехи людей, и я готов был к этому. Не нужно отправлять в Озёрный город, если хочешь бросить меня, лучше просто убей. Убей, потому что я не смогу без тебя, мой Со-хён. — Ион схватился за него, как будто прямо сейчас его пытались оторвать и разлучить их. Сейчас, когда так сильно сердце вросло в этого человека.              — Я не отдам тебя, — заверил Со, не думая над словами. — Мы найдём выход, я всегда буду рядом. Мы будем жить долго и счастливо вместе, — понимал ли, о чём говорил — о своих мечтах или уже планах?               Жить в уединённом месте с Ионом, где их никто не найдёт, — это всего лишь мечта, утопия. Разве что можно спрятаться где-нибудь в горах, где ни жизни, ни комфорта, лишь дикое существование. Но Со Джун привык жить в экстремальных условиях, и он сделает жизнь Иона лёгкой и свободной, будет его оберегать, баловать только, чтобы видеть его улыбку целыми днями. Это глупая самоуверенность, но сейчас усталость диктовала стремиться именно к этому, чтобы не видеть мучений в будущем и не переживать.              — Да, я хочу этого. Хочу быть только с тобой. — Ион всхлипывал на его плече, уже успев схватить кусочек истерики, и кивал на слова.              Тельце начало потряхивать от холода. Пухлые губы, как и голос, дрожали. Со Джун поднял его на руки и понёс на берег, поближе к костру. Он укутал его в свой плащ и принялся прошаркивать тело, чтобы разогнать кровь.              — Ты, что ли, совсем не замёрз? — спросил Ион дрожащими бледными губами.              — Нет, меня греет любовь, — мотнул головой Со, немного усмехнувшись. — Раньше не верил, что это чувство вообще способно на что-то, но сейчас отчётливо осознал, что это самая могущественная магия в мире. Она греет и оживляет, спасает и радует.              — Любовь? — Ион задумался над знакомым, казалось бы, словом. Только вот он немного по-другому представлял себе это чувство.              — Да. Кажется, я люблю тебя, — смущённо признался наёмник, пряча глаза при зтом. Знал, что Ион, скорее всего, и не поймёт его, но всё равно было стыдно признавать своё поражение в таком бою с пристрастиями. Любит — это самое оптимальное определение всех его терзаний.              — Ты любишь меня? Ты относишься ко мне по-особому? — Ион тут же уцепился за признание и начал выпытывать из хёна его отношение к себе в деталях, стараясь больше понять философию этого чувства.              — Да, так только к тебе и никому больше. Такая любовь не может быть разделена на другого человека, лишь по-глупому скопирована.              — Это из-за серебра? — предположил Ион.              — Нет конечно, это из-за тебя самого, — возмутился Со. Сравнивать любовь и обязательства по найму вообще оскорбительно. — Я же сказал, что никакое серебро в мире не сравнится с тобой,              — Значит, я так ценен для тебя? — допытывался Ион. — Больше, чем серебро? Больше, чем даже твой учитель? Или Юнгби?              — Больше всех на свете, больше всех их, — заверил наёмник, принимаясь целовать плечо Иона, чтобы перебить его расспросы.              — Но почему? — хмуро удивился тот. — Я же сейчас абсолютно бесполезен, в чём же тогда ценность? Я никого не смогу уберечь от конца света, даже тебя.              — Не говори так больше, — строго наказал Со. — Мне не нужен спаситель во время судного дня, я готов ответить за свои грехи, особенно за то, что сделал с тобой. Просто моя душа радуется рядом с тобой. Есть тысячи причин, почему я к тебе так отношусь, и все они в тебе. Невозможно выделить какую-то одну и поставить её самой важной. Ты весь для меня важен.              Ион уже успокоился, согрелся и сосредоточенно раздумывал над словами Со Джуна.              — Значит, я тоже люблю тебя? Это всё очень похоже на то, что чувствую я к тебе, — сделал свои выводы. — Я думал, что не смогу полюбить людей. Но, видимо, любовь бывает такой разной. Знаешь, после твоих слов даже посмотрел как-то по-другому на мир. Я знаю, что Юнгби Чой тоже любит тебя, но видел, что это не похоже на то, что я к тебе испытываю. Знаю, что монахи любят богов, и это тоже не то. Я даже могу сказать, что люблю животных, — он бросил взгляд в сторону дремлющей лошади. — И всё это разная любовь. Получается, что каждое чувство можно разделить. Даже ту же ненависть. Я, вроде, ненавижу того кукольника, но при этом немного благодарен, совсем чуть-чуть, что из-за него позволил тебе меня касаться, и почувствовал от этого лишь комфорт. И, скорее всего, я люблю тебя больше кого бы то ни было.Так?               Со Джун, слушая его философские изыскания, поднялся и оделся.              — Я не знаю, это ты должен сам для себя решить, пожал плечами, раскрывая свою сумку. — Твоё сердце подскажет тебе, я уверен, что ты не перепутаешь это чувство ни с чем другим. Может, вина? А то ты совсем продрог.              — Да, я хочу, но немного. Чтобы я не всё забыл, как в прошлый раз. Вообще-то, я не люблю вино с недавних пор, но с тобой… Думаю, что твоё мне очень даже хочется.              — Не волнуйся так, от немного твоя память не пострадает. Зато это согреет и расслабит тебя.               Со Джун улыбнулся и подал ему бутылочку ароматного вина. Ион прежде принюхался и блаженно прикрыл глаза, а потом хлебнул, как и хотел, немного.              — Восхитительный напиток, — подметил с причмокиванием. — Когда я был во дворце всё вино, что подавали там, вызывало горечь, так как напоминало о твоей смерти. А это… Наверное, из твоих рук даже простая вода наивкуснейшей покажется.               Наёмник сел рядом с Ионом, плечом к плечу, и тоже сделал пару глотков. Они молча смотрели на пламя костра, перебирая в голове прошлые события, в также мысли о будущем. Лёгкие дуновения влажного ветра колыхали огонь, раздувая дым в разные стороны, и усыпляли своими поглаживаниями по коже. Веки Иона медленно, но верно тяжелели, по телу растеклась усталость, которая стала такой приятной, когда он уложил голову на сильное плечо хёна. Немного потёршись щекой, чтобы удобнее примоститься, он всё же прикрыл глаза, и дыхание его сразу же затихло, захватывая сознание в сладкую дрёму.              Со Джун выпил ещё вина и провёл тыльной стороной ладони по овалу лица Котёнка, с любовью разглядывая слабые отблески пламени в редких волосках на коже. Мальчик, который уже должен становиться мужчиной. Брать в руки меч или кувалду, воспитывать детей и вести хозяйство. Но он абсолютно ни к чему не приспособлен, кроме как мантры читать, да правила учить. Да ещё он крепко привязался к наёмнику, жизнь рядом с которым станет невыносимой для него. Готов ли Со Джун обречь «друга» на такое? Да и стоит ли того, чтобы попробовать? Он столкнулся с ситуацией, когда ему просто необходим хоть чей-то совет. Казалось, он всё уже для себя решил, но такие терзающие душу просьбы Иона ломали в нём уверенность в правильности своего плана. Да ещё собственный эгоизм подначивал оставить мальчишку при себе, чтобы наслаждаться его близостью постоянно. Вопреки мнению, что на отдалении его сияние не действует так притягательно, Со Джун в это время разлуки сходил с ума без Иона, да ещё зная, что тот в руках короля. Даже когда боль затмевала рассудок, всё равно в поджилках тряслось зудящее нетерпение, что нужно вернуться и спасти. Вернуться и зацеловать. Но, забирать себе его чувства, это очень большая ответственность. И Со Джун пребывал в тяжёлых сомнениях.