Котёнок

      Через день после стрессового приёма в покоях короля, Иона снова известили о вызове. Сердце тут же вскинулось от страха и бешено колотило в грудь, как будто набатом стараясь шуметь на всю округу и привлекать внимание. Иона вновь затрясло, он даже не мог есть, так как горло постоянно сжималось, ощущая на себе призрачные пальцы. Он и так уже был подкошен несколькими днями страха и ночами бессонниц. Из тела словно все соки высосали, а в голове каким-то кошмарным табуном носились мысли, воспоминания, фантазии, планы… Ион сходил с ума.              Сразу после обеда его повели под конвоем в тронный зал, где уже были собраны все министры, советники, генералы, влиятельные гости и ещё многие, о которых Ион понятия не имел. Он успел взять себя в руки, выпрямить спину, хрустя позвонками, сосредоточиться на ненависти, что придавала немало так сил жить до самого конца света, чтобы насладиться исчезновением людей. И теперь он шёл с высоко поднятой головой, вполне себе уверенно шагая и храбрясь встретиться с чиновниками. Мальчика предусмотрительно вывели по коридору правителя, опасаясь лишний раз подпускать к нему людей. Выйдя в зал, он точно так же, как и ранее, не преклонил колени, но и присесть ему тоже никто не предложил, поэтому стоял неподалёку от трона, на котором, задумчиво прищуривая глаза, восседал король. Министры тут же зашушукались, осуждая такое поведение, но вслух протесты не высказывали, больше интересуясь личностью. Кто-то просто молча и недвижимо смотрел на него, может, уже подозревая, кто под вуалью либо гадая в одиночку. Но все неизменно смотрели на него.              — Вот, смотрите. Этот мальчик, по мнению монахов, и есть Богочеловек, — громко объявил им король, прежде выдержав какое-то время, дав всем нашушукаться. Снова замолчал, пробегая пронзительным взглядом по залу.              Но министры, конечно же, не поверили ему, хотя слово короля не должно подвергаться сомнениям. Мифы и сплетни про Богочеловека уже не первый год гуляли по странам, но никто и никогда его не видел. Было бы странным, чтоб вот так просто кто-то повёлся на раскрытие тайной личности.              — Пусть нам покажут его лицо, ваше величество. По легенде, оно прекрасно, достойно небожителей и вызывает поразительные эмоции, — попросил самый старый министр, медленно встав со своего места и чуть склонившись при словах.              — Ион, сними кат, — тут же приказал король, на сей раз ожидая более яркой реакции сановников. — Смотрите внимательно и честно признайтесь себе, поразил ли вас этот лик.              Мальчик медленно поднял вуаль, а потом снял шляпу. Его волосы чёрным водопадом распались по плечам и покрыли спину, он привычным жестом встряхнул головой, чтобы они уложились ровно, и внимательно посмотрел на людей перед собой. Министры опять зашушукались встревоженно, кое-кто даже помахали, выпучивая глаза. Король заметил пару зажмуренных взглядов, будто их ослепили. Но не солнцем, а огнём порочности и разврата. Он подозревал, что сейчас ладони пожилых мужчин вспотели, так как захотелось пощупать земное божество. А кто-то наверняка и большее захотел. Он и сам-то опасался на него сейчас смотреть, помня ещё, что недавно чуть не сорвался на мерзость. Хватило лишь закрытия дверей за спиной Иона, чтобы спал с глаз морок безумия.               Если подумать хорошенько, да на трезвую голову, то ничего в этом пареньке особенного не было, но, глядя на него, почему-то в глубине души просыпалось странное чувство бесконечности и полнейшей дозволенности. Его образ словно обещал исполнить все мыслимые и немыслимые мечты каждого, его глаза словно передавали всю правду о небесах, где сами боги его благословили. И, если верить предсказаниям, все эти обещания он должен был богам передавать, а не людям. Наверное, именно на них и была рассчитана невеликая магия монахов. Но люди вот не справлялись с этим зовом страсти.              — Сейчас вы мне верите или есть ещё сомнения? — злорадствовал король над произведённым эффектом. Всё проходило так, как он и предполагал, зерно было брошено в плодородную почву, сейчас осталось лишь дождаться всходов. Даже если чиновники всё равно побоятся выступить против Поднебесного императора, то народ без сомнений бросится в борьбу, ради спасителя.              Все задумчиво молчали и потирали свои бородки, не зная, что отвечать. Несомненно, Ион их ошеломил своим кукольным лицом, в ком-то затрепетала паника, а кого-то душила зависть, а кто-то просчитывал все имеющиеся возможности. Но все продолжали разглядывать мальчика.              — Ваше величество, и что же сейчас мы будем делать с ним? — спросил все тот же министр, принимая существование спасителя. — Вот, он в наших руках, как он сможет помочь нам в борьбе с империей? Есть какие-то особые способности или умения? Его нахождение здесь сейчас привлечёт множество наёмников со всех сторон. Либо убить, либо выкрасть попытаются. Не слишком ли рискованно держать его во дворце?              Монарх усмехнулся быстрой сдаче обычно упрямых и вечно спорящих друг с другом министров, понял, что не прогадал со своей затеей. Если уж эти поверили, то и мир вокруг падет на колени перед мальчишкой, а значит, и королём.              — Опасно, не спорю. Но ещё опаснее начинать борьбу, не имея его на своей стороне. Если бы я был трусом, не затеивал бы всё это. Никаких особых дарований у него нет, магией не владеет, если вы об этом. Как вы знаете, он предназначен для Будды, а не с людьми воевать взращивался, так что его дело это вдохновить народ. Отправьте посла к монахам монастыря Синдона. Сообщите, что их мальчик у нас. Разнесите слухи, что спаситель нашёл приют у короля. И что мы вместе защитим этот мир от конца света. Поднебесная собиралась выставить своего наместника на этот трон, обходя наши династии. Сейчас они не посмеют этого сделать, пока я не соглашусь. Подготовьте народ морально к тому, что только Корё является обителью спасения. И только со мной Богочеловек будет общаться. Те, кто захочет благословение небес, обязательно присоединятся к нам.              Министры одобрительно загудели на задумку, обсуждая все указания.              — Что, если монахи станут требовать своего воспитанника себе, а когда не отдадим, то поговорят народ, чтобы те шли на выручку спасителю-пленнику? — выступил один из генералов. — Всё-таки священнослужителям у людей немало веры, есть риск, что поговорят на бунт, а там и войска императора помогут.              — Ну, это уже ваша забота, генерал Ли, пресекать все заговоры и диверсии. Следите внимательнее, да реагируйте пошустрее. А чтобы рассеять сплетни монахов, если они вдруг решатся их распускать, то Богочеловек выйдет на площадь и самолично заявит, что пленником не является и поддерживает именно короля. Думаю, этого будет достаточно, чтобы успокоить волнения людей.       Никаких важных вопросов по этому делу больше не возникло, стали лишь обсуждать детали плана, занимаемую позицию и формулирование ответа императорскому эдикту. Иону пришлось всё это время стоять там и слушать эти пересуды, но, чтобы никто не отвлекался на него, разрешили надеть шляпу. В конце собрания король ещё раз предупредил:              — Если кто-то ещё сомневается в том, что это истинный спаситель, я думаю, монахи вам это подтвердят, так что не нужно накручивать в голове ненужные подозрения.              После этого выступления в городе поднялся небывалый ажиотаж вокруг личности Богочеловека, который обосновался во дворце короля У. Люди были рады даже просто этой легенде, которая дарила надежду на спасение от ещё неизвестной катастрофы. Каждый конец света предполагал по-разному, но никто не сомневался, что спаситель существует. Ещё до объявления королевскими глашатаями о его нахождении во дворце, ходили слухи в столице, что на центральном рынке видели необычайной красоты молодого человека. Кто-то уверенно это говорил, а кто-то с сомнением в глазах. Но эти два события объединили, что придавало мифу реальности.              На следующий вечер, перед сном, Иона снова позвал король в свои покои. Это уж точно не было деловыми переговорами, поэтому Иону изо всех сил пришлось сдерживать себя, чтобы не сорваться на истерику и отказаться идти. Но интуиция подсказывала, что нужно было именно так и сделать, пусть бы пришлось вызывать лекаря и охрана применила бы силу, но тогда был шанс, что эта аудиенция отменилась бы.              На этот раз король был один. И опять пьян. Два этих фактора только ухудшали положение Иона, так как в прошлый раз хотя бы присутствие наложницы отвлекало его величество от него. Оставшись с ним наедине, Ион будто задеревенел, напряжённо следя за каждым движением.              — Сними кат, здесь никого нет, — мягко приказал король. Поднялся с постели и подошёл, при этом захватывая со стола кувшинчик с вином.              Ион, немного помедлив, всё же снял шляпу и расправил плечи, высокомерно задирая нос. Старался не показывать свой страх, но при этом чувствовал, что только он заговори и дрожание связок выдаст его с потрохами.              — Что будет, если я прикажу обрезать тебе волосы? — спросил король, жадно осматривая чёрный шёлк, что блестел светом фонарей.              Эти волосы сводили его с ума, как и весь Ион. Король понимал, что виной всему это колдовское сияние мальчишки, что на самом деле он вовсе не жаждет его, всего лишь ослеплён. Но внутри всё так и распирало, подталкивая подойти и хотя бы просто прикоснуться. Это ведь всего лишь касание, как кошку погладить, чтобы приласкать ладонь её мехом. Но что-то подсказывало, что только прикоснись, и захочется большего.              — Вы обещали, что меня никто не тронет. Волосы также трогать нельзя, — строго отчеканил Ион, стараясь не смотреть на короля.              Тот подошёл к нему вплотную. Ион едва сдержался, чтобы снова не убежать. Опасливо шагнул назад, но к нему снова приблизились.              — Если нельзя трогать, то нельзя всем, ведь так работают категоричные запреты. Но, ты уже не девственник. Сейчас тебя незачем хранить, ты уже не сможешь нас защитить, —размышлял король. — Так к чему такие жертвы? — Он протянул руку к его волосам, намереваясь погладить их, но мальчик резко увернулся.              — А кто сказал, что это для вашего спасения? — буркнул Ион и интуитивно скрестил руки на торсе, уловив горящий взгляд короля на себе, очень похожий на взгляд кукольника, когда не столько руки давили, сколько зрачки. Чуть отвернулся в сторону выхода, чтобы, если что, бежать.              — Тогда для чего все эти условия? Ты стесняешься? — король схватил его за руку и рывком притянул к себе. Злился уже, получая сопротивление в каждом вдохе и движении. И голову кружило, от алкоголя, от обладания властью, от желания взять, от аромата свободы и страха.              — Отпустите, — испуганно взвизгнул Ион, пытаясь отцепить от себя пальцы короля. — Причины вас не касаются, как и вся моя жизнь. У нас договор…              — Ты бережёшь себя для кого-то? — король сделал пару шагов вперёд, толкая Иона, и припечатал его к стене. Да сам ещё пытался прижаться. Ион упёрся руками ему в грудь, стараясь сохранить между ними небольшую дистанцию. Не большую, но спасительную, как ему казалось. Толика контроля и своего явного протеста.              — Уже не для кого. Просто это принадлежит не людям, а богам, — запальчиво воскликнул Ион. Страх его душил и лишал остатков сил, и единственный выход — злость. Он старался загореться посильнее, дать себе волю на вымещение ненависти. Впервые задумался о рукоприкладстве. Ударить человека — этого боги точно не простят. Но для самозащиты -то можно?              — Боги отвернулись от тебя, когда ты стал слаб, — король наклонился к нему, опаляя алкогольным дыханием, пытаясь уловить губы, но Ион отвернул лицо и зажмурил глаза. Его сердце разрывалось, руки бесполезно толкались в грудь правителя, мысли, как ворох сухих листьев, взлетели в небо от его порывистости. — Слаб перед Со Джуном, — прошептал в ухо.              — Только он имеет право ко мне прикасаться, — прокричал Ион, в очередной раз испытав жгучие уколы в груди при упоминании своего друга.              Король замер, хищным зверем дыша ему на щёку, останавливая время и вынуждая затаиться. Его лицо исказилось в гримасе бешеного презрения, губы дрогнули в лёгкой усмешке, оскаливая клык с одной стороны.              — В этой стране, Ион, я решаю, кто может иметь какие-то права. Не ты и даже не боги. Я. И я распоряжаюсь, кто и кому принадлежит, — чётко выговаривая каждое слово, пояснял король. Затрясся в злобных смешках, а потом закричал: — Жаль, что Со Джун мёртв. Я бы с удовольствием убил его снова, — с силой бросил вино на пол, разбивая бутылку. Ион вздрогнул, задыхаясь от спазмов в лёгких. — Я имею право на всё, что захочу. Я — король.              Он оттянул руки Иона от груди и прижал их к стене. Мальчик дрожал, не в силах сопротивляться, тело инстинктивно пыталось сползти вниз и спрятаться. Жмурился, пряча взгляд. Дёргался, когда к его шее прикасались чужие губы. Тихо, неслышимо, позволял себе скуление, словно это чем-то помогало.              — Сдайся мне, как сдался Со Джуну, я сделаю тебя счастливым. Ты забудешь про него, — прохрипел правитель, уже всем нутром кипя. — Твой друг отпустил тебя. Оставил. Ничего, я приберу исправлю его ошибку. Ну же… Подари поцелуй, как ему дарил.              — Лучше убейте меня. Я никогда вам не сдамся и никому другому, — выкрикнул в лицо правителя.              Король голодно смотрел на его губы и пошло облизывал свои. В глазах так и читалось, что он готов прекратить эти уговаривания и сорваться, взять и пользоваться, заткнуть наконец визжащих в голове бесов и плоть свою успокоить. Ион закрыл глаза в крайнем отчаянии и мысленно молился, чтобы его боги уберегли от беды или лишили сознания. Ноги подкашивались и к горлу подкатывала тошнота от запаха алкоголя и чужих прикосновений. Эти поцелуи совсем не были похожи на магию Со Джуна, отравляли и жгли кожу. Правитель прихватил губами его подбородок, аккуратно, без грубости, но слизкий язык, извивающийся и толкающийся, довёл до слёз.              — Если вы что-нибудь со мной сделаете, я наложу на себя руки, — сдавленным голосом пригрозил Ион, уповая на последнее, что мог придумать. — Мне всё равно не для чего жить.               Король остановился. Он устало смотрел на дрожащего мальчика, часто дыша от великой похоти в себе. Мог сейчас его взять силой, ведь он наместник богов, и никто не посмеет его остановить. А потом запереть в комнате со стражей, чтобы исключить самоубийство, а может и связать, чтоб надёжнее было, но всё это не то, что ему нужно. Не хотел портить это совершенство, забивать и гнобить, чтобы превратить в тряпку, аморфное подобие Богочеловека. Что он получит, если возьмёт его силой? Ненависть во взгляде? Разве так должны на правителя смотреть? Разве такой народ ему нужен? Король разочарованно отпустил его руки и отошёл. Наверное, если бы не вколоченное в него с детства чувство долга перед собственной страной, он натворил бы глупостей, о которых потом просто пожалел.              — Уходи. Убирайся, пока я не передумал.              Ион быстро юркнул в сторону, схватил шляпу и убежал из покоев короля. В своей комнате он бросился на постель, спрятался под одеялом с головой. Его трясло от страха и переживаний. Сейчас очень сильно не хватало рядом хёна, не хватало его твёрдости, мощи, защиты в каждом жесте. Тот бы обязательно что-нибудь придумал, чтобы успокоить расшатанное состояние. Сейчас он бы поцеловал его, применил бы свою обезболивающую магию. Ион представлял, как он гладит его по голове и успокаивает, как он сам утыкается лицом в его плечо, а не в подушку, и жалуется. Он как будто даже слышал его голос, хён разговаривал с ним, нежно обнимал и целовал. Бёдра изнывали без его ласки, кожа стягивалась без его прикосновений, грудь стонала голосами сотен мучеников, тело трясло от вакуума вокруг. Ион обнимал подушку, представляя, что это широкие плечи хёна, целовал их, обливаясь слезами, шептал своему другу ласковые слова и мольбы вернуться.              Выплеснув свои эмоции и успокоившись в равнодушном катарсисе, Ион уснул с такими приятными мыслями о хёне до самого утра. Даже не уснул, а врал в нирвану, где светлый, беззаботный мир, лишённый кармы, принимал их двоих — Со Джуна и его, держащихся за руки. Это была первая спокойная ночь после его смерти.       После этого раза король больше не вызывал Иона к себе и вообще никаким образом не домогался, чаще стараясь не смотреть на него. Через несколько дней из монастыря приехала делегация монахов во главе с настоятелем, подняв очередной шум в столице своим появлением. Люди, быстро перехватив новость, что в городе те самые опекуны Богочеловека, потянулись к ним, толпой провожая их повозки до дворца.              В зал, всё так же наполненный различными министерскими чиновниками, вывели Иона. Увидев Синдона, у него на глазах выступили слёзы. Но мальчик не посмел подойти, лишь взглядом стремился вернуться в монастырь и волнами душевного волнения посылал просьбы спасти его.              — Настоятель Синдон, вы должны подтвердить министрам, что это и есть ваш Будда, — сказал правитель. — Если же нет, то мне придётся убить его как самозванца, который посмел присвоить себе такой святейший титул.              Настоятель повернулся с поклоном к королю.              — Ваше величество, именно этого мальчика мы растили восемнадцать лет. И это он должен спасти нас ценой своей жизни. Вы не должны его удерживать здесь. Времени осталось мало, нужно отвести его к шаману, чтобы провести все нужные ритуалы во избежание беды.              Настоятель смотрел на Иона и с горечью замечал, что тот очень изменился. В монастыре он был счастлив в неведении, излучал невинный лёгкий свет, а сейчас он замучен людьми, которых должен спасти. Был похож на призрака, лишённого каких-либо стремлений и желаний. Взгляд стал уже не детским и не добрым, а презрительным, холодным, замученным. Большие глаза затопила густая боль.              — Время ещё есть, — отмахнулся король. — Насколько я знаю, вы не смогли уберечь Иона от нападения, а здесь он в безопасности. Или вы сомневаетесь в том, что я смогу его защитить?              Настоятель снова поклонился, повинуясь, не решаясь прекословить самому правителю. И так было понятно, что тот не отпустит своего пленника хоть во имя чего. И не стал возражать против того, что они не уберегли мальчика от нападения солдат самого короля. Признание было высказано, подтверждение прозвучало вслух, успокаивая всех чиновников, более от монахов ничего не требовалось, поэтому лама просто промолчал.              После встречи в тронном зале Ион очень нервничал. С приходом монахов в нём поселилась какая-то надежда на возвращение в монастырь и внутри всё затикало лихорадочным пульсом. Возможно, они всё-таки уговорят короля отпустить его. Безумно хотелось выбежать и посмотреть, что творится во дворе. Может, его уже ждут? А может, настоятель идёт за ним? Ведь может де такое случиться?              Но никто не пришёл за ним ни в этот день, ни в другой. Наверное, не смогли уговорить. А может, и не пытались. Не так уж и нужен Ион людям, как они скандируют, иначе хоть кто-то да позаботился бы об его желаниях.              Всю неделю приезжали какие-то новые союзники короля, и Иона выставляли перед ними как драгоценную вещь или регалию, подтверждающую всю власть нынешнего правителя. Ион также видел учителя Чхве Ёна, выступившего однажды с докладом, но как-то виновато на него посмотрел, а после вообще спрятал взгляд. Чувствовал ответственность на себе за смерть Со Джуна, ведь, защищая его, он погиб. Оказывается, он не спаситель, а причина смертей.              К концу второй недели чувство безысходности полностью завладело Ионом. Мысли о самоубийстве стали посещать его после последней аудиенции с королём. Зачем он живёт на этом свете? Что ждёт его в будущем? Он уже хотел поскорее умереть переродиться и встретиться в другой жизни с хёном. Эти люди, вечно крутящиеся вокруг него, надоели. Он не желал никого видеть. Четыре стены, как гроб, осточертели, хотя при этом укрывали от ненавистных людей. Всё претило.              Однажды он уронил фарфоровую чайную пиалу, и она разбилась. Ион долго и отрешённо смотрел на осколки, разглядывая их острые края и мысленно примеряя их к коже. Взял один и приложил к своему запястью. Сжимал и разжимал пальцы, пытаясь взяться удобней, замирал дыханием, чтобы настроиться. Нужно только набраться смелости и провести, чтобы выпустить кровь. Монахи когда-то подготавливали морально к тому, что придётся отдать её всю без сожалений и не бояться слабости, которая наступит после, просто отдаться стихиям, чтобы легче было попасть к богам. Опасный уголок впивался в нежную кожу, угрожая рассечь. Но Ион так и не смог, был очень слаб характером, хотя смерти не боялся. Нужно, чтобы это сделал кто-то сторонний. Мальчик сел на пол, он всё так же держал этот осколок у запястья и смотрел на него. Сейчас ночь, и его долго не хватятся, но почему так тяжело это сделать? Тогда, в ущелье, Ион тоже испугался, презренно побоялся смерти, и в итоге он потерял своего хёна. И вот сейчас, нужно сделать лишь одно движение, и всё кончится.              Если верить монахам, души могут перерождаться и встречаться в следующей жизни. Но, если покончить с собой, этого не случится никогда, так как самолично уничтожишь душу и даже в самый низший мир не попадёшь. Что, если из-за одной ошибки он никогда больше не увидит хёна, своего родного хёна?              Ион обречённо упал на пол и лежал так до самого рассвета, безнадёжно глядя в потолок. Как будто пытался увидеть там лицо своего друга. Темнота словно обретала форму, объём, плотность. Он увидел фигуру Со Джуна, протянул к ней руку, сжал пальцы, но только пустота там была. И рука безвольно упала. Просто улыбнулся и даже увидел ответную улыбку.              Лучи солнца потихоньку проникали в покои, разгоняя страшную темноту и успокаивая, и под утро он задремал. Его болезненное сознание выдавало прекрасные картинки прошлого: как он первый раз увидел Со Джуна, как испугался тогда его воинственного вида с окровавленным мечом в руках. Как он ему нравился, когда тот ловил рыбу. Как он был благодарен ему, когда тот, несмотря на запреты, обнял его возле дома кукольника. Тогда он почувствовал тепло его души впервые. Со Джун — это его монастырь. Но сейчас он на дне реки, и его тело терзают рыбы. Хоть бы его душа была спокойна.              — Господин Ион, — прозвучало над головой. Он открыл глаза и увидел, что над ним склонялась беспокойная служанка, увидевшая разбитую посуду и осколок в его руке. — Господин Ион? Всё в порядке? Почему вы на полу?              Ион проморгался, натянул маску безразличия, встал, потер глаза, надел пхо и шляпу и только тогда ответил:              — Всё хорошо. Просто я задремал немного.              Служанка собрала все осколки и накрыла на стол завтрак. Но он не прикоснулся к еде. Не было никакого аппетита. Даже дышать не было желания.              Собравшись, вышел в сад. Это единственное место, где он любил бывать. Здесь красиво распускались цветы, пели птицы, журчала вода, ветер слегка трепал одежду. Ион сидел в беседке и наблюдал за шевелением листьев, за движением насекомых, за уходящим солнцем. Этот мир казался таким спокойным, правильным и справедливым. Природа, это родительница людей, её лоно согревает и успокаивает, если почитать её должным образом. Их мир несовершенен, опасен и мерзок, но боги пытаются его украсить и призвать людей к очищению, показывая красоту и спокойствие. Только люди продолжают всё портить и тянуть себя же в бездну.              До самого вечера Ион не уходил из сада и не стал есть весь день, лишь зеленым чаем забивая живот. Прислуга по-любому уже об этом донесла. Каждое его движение передаётся королю в подробностях. Его подслушивают, за ним подсматривают, его контролируют. Ну и, как следовало ожидать, вечером к нему прислали лекаря.              — Позвольте мне вас осмотреть. Правитель обеспокоен вашим самочувствием, — попросил тот, тревожным взглядом осматривая бледное лицо мальчика.              — Не позволю, со мной всё хорошо, — строго отрезал Ион, сдвинув брови. — Разве вы не знаете, что это запрещено?              — Дело в том, что это приказ короля.              — Скажите ему, что со мной всё хорошо. Я всё равно вам не позволю ни смотреть, ни прикасаться. Уходите.              Лекарь поклонился и вышел. Ион снял раздражённо шляпу и лёг. Он понимал, что на этом не закончатся попытки его лечить, но сейчас совсем никого не хотел видеть. Завтра, скорее всего, его силой осмотрят. Но завтра будет завтра. Дворец потихоньку засыпал. Гасли свечи. Ион смотрел на сгущающуюся темноту. Ему бы раздеться, но он не хотел спать. Отсутствие аппетита не успокаивало пустоту в животе, и это беспокоило.              Он встал и подошёл к окну. Звёзды ярко горели на чистом небе, как глаза богов, укоризненно смотрящих на Иона. Когда-то мальчик вот так же смотрел из окна своей кельи, мечтая повидать мир. Но сейчас он просто хотел умереть и отправиться туда. Может, король прав, и боги отвернулись от него, не давая шанса умереть, чтобы мучиться среди людского мира в наказание. Но Ион ни на секунду не пожалел, что доверился Со Джуну.              Где-то за дверью послышался шорох и топот. Ион обернулся, нахмуренно прислушиваясь. Неужели не дождались утра и уже пришли осматривать? Король ведь мог приказать провести осмотр немедленно. Прозвенели мечи, стоны, шёпот, дверь открылась, и в комнату повалилось окровавленное тело охранника. Видимо, к нему подослали убийц, этого следовало ожидать от врагов короля. Двое человек в чёрных, узких одеждах и масках вбежали в покои. Один из них приставил меч к горлу Иона.              — Вы должны пойти с нами, — прозвучал грозный приказ.              — Можете убить меня. Я никуда не пойду, — последовал решительный отказ с лёгкой улыбкой на лице.              Ион закрыл глаза и приготовился. Он не боялся умереть, скорее, ждал этого, просто молился, чтобы боли было немного и сжимал кулаки, отгоняя панику. Но долгое время ничего не происходило. Он открыл глаза и в этот же миг один из убийц сдунул со своей ладони порошок прямо в лицо Иона. Тот от неожиданности вдохнул его, закашлялся, руками пытаясь стереть остатки порошка с лица. В лёгких запершило, а после голова закружилась, ноги слабели. Один из убийц присел и подставил своё плечо ему под живот, и Ион перевалился через него. Его подняли и понесли. Ион закрыл глаза, не в силах сопротивляться тёмному омуту, и отключился.