Дай мне тебя коснуться

Утренний свет широкими полосами проникал сквозь окна, превращая больничный коридор в подобие пешеходного перехода: белый, серый, белый, серый… Том шел по нему уверенными шагами, кивая пациентам, решившим пораньше выползти из своих палат, и улыбаясь медсестрам, которые тут же впадали в краску. Серый, белый, серый, белый. Каблуки его обуви отстукивали заданный ритм не хуже нового метронома, халат едва ли не слепил своей белизной, а спина держалась так ровно, что лучшие ортопеды страны передрались бы за право к ней прикоснуться. Белый, серый… белый. Том остановился напротив двери главврача, к которому был вызван на разговор пятью минутами ранее, и бросил взгляд сперва на золотую табличку, а затем — на полосатый коридор, оставшийся позади. Он усмехнулся. Если это был пешеходный переход, то ему — Тому Марволо Риддлу — сегодня бесспорно горел «зеленый». Он был великолепен! Должность заведующего Хирургическим отделением была буквально в его руках. За последние две недели обогнал Северуса по количеству операций — надо отметить, успешных, — его поддерживали врачи и даже заведующие других отделений, а пациенты при виде его едва не пускали слюни — в хорошем смысле. Поэтому, когда Том открывал дверь кабинета Альбуса Дамблдора, он был уверен, что победил… Но что-то во взгляде Дамблдора заставило его усомниться в правильности этой оценки. — Я уважаю твою целеустремленность, Том… — начал его начальник, и Том понял, что сейчас услышит что-то дерьмовое. Если подумать, от Дамблдора он в принципе ни разу не слышал что-то хорошее. Старик либо пытался вставить ему палки в колеса, либо спешил поделиться своим невероятно важным непрошенным мнением. Сколько сил он потратил на то, чтобы в те годы, когда Том был студентом, втолковать ему, что врач из него выйдет дерьмовый, ведь ему, видите ли, не хватает искреннего участия к пациентам! Что с тем отношением, которое было у Тома, не получится спасать жизни! Ведь кроме амбиций и таланта в области хирургии, у него должно быть ещё и желание помогать другим! Ему — заведующему педиатрией — наверное, было куда виднее, что необходимо врачу, чтобы продуктивно резать людей. И тем не менее в уговорах этот добрый доктор не преуспел. Том блестяще закончил колледж, взял награды на нескольких конференциях, стажировался у лучших врачей и назло старику все-таки устроился работать хирургом. А Дамблдор назло ему, видимо, стал главврачом. — Но, если хочешь знать мое мнение… О, разумеется, Том ведь так ценил его мнение. — …тебе пока не хватает опыта, — сообщил Дамблдор. — На этой должности принимаются очень ответственные решения. И это говорил ему взбалмошный старикан, восседавший в кресле главврача в цветастом халате и отвратительно вырвиглазном чепчике. — Если хотите знать мое мнение, сэр, — вежливым тоном возразил Том, — то никто из претендентов на эту должность не обладает большим опытом, чем я. Я учился у лучших хирургов по всему миру, я получал гранты, мои статьи… — Я осведомлен о твоих достижениях и безусловно ценю их, — аккуратно прервал его Дамблдор, — но я говорю не об этом. — Вы хотите сказать, что я слишком молод для этой должности, — подсказал Том, прекрасно зная все аргументы начальника. — Или, что мне не хватает участия. — Я хочу сказать, что тебе не хватает опыта в наставничестве. У Тома возникло такое чувство, будто в его голове пару раз ударили в стальные тарелки. Наставничество?.. Да, он не читал лекции в колледжах, как некоторые другие его коллеги, включая Снейпа, но какое, черт возьми, это имело значение? И разве не сам Дамблдор препятствовал его желанию преподавать в университете, ссылаясь на тот же возраст и то, что Том может дать студентам неправильное представление о смысле своей профессии? — Я знаю, что раньше пытался тебя убедить в обратном, — удивительно честно признался Дамблдор. — Но я, скажем так, пересмотрел свое отношение. Как нельзя кстати. Прямо в тот момент, когда должность заведующего была почти у него в руках. Том медленно выдохнул. — И что же вы предлагаете, сэр? Взгляд Дамблдора в мгновение прояснился. — Я предлагаю тебе встретиться с одним весьма перспективным студентом, чтобы организовать вам обоим практику. Я думаю, вы с ним поладите. Том, разумеется, так не думал. Этот студент, даже не появившись, стал препятствием на пути к его цели, а значит, заведомо не был способен ему понравиться. А если его выбирал сам Дамблдор, то это не сулило Тому ничего, кроме огромной дымящейся кучи… кхм, проблем. Однако он чувствовал, что должность начинает ускользать от него. — Перспективным? — переспросил он, чтобы показаться хоть сколько-нибудь заинтересованным. — Где он учится? — Он сейчас в академическом отпуске, — нисколько не смутившись, ответил Дамблдор. Отработанная до идеала маска вежливости все-таки дала трещину, и правый глаз Тома едва уловимо дернулся. Ах, то есть… — Он отчислен, — перевел он слова начальника. — У этого юноши были некоторые проблемы в семье, — мягко возразил Дамблдор, — но у него есть потенциал. Он мне напоминает тебя в годы студенчества. Том едва подавил желание состроить начальнику какую-нибудь гримасу: недоверчивую или брезгливую — он не решил, а потому просто приподнял брови. Если бы этот пацан действительно напоминал Тома, он бы уже сам оббивал пороги всех известных врачей, а не ждал подачек от Дамблдора. Нет, этот «перспективный» болван явно не заслуживал сравнения с Томом. В годы своего обучения он был лучшим — во всем. Возможность отчисления даже не маячила перед ним. Напротив, все наставники пророчили ему стремительную карьеру. Том вежливо улыбнулся: Дамблдор просто издевался над ним. Однако к самодурству начальника (а раньше — наставника), он за долгие годы привык и знал, что ему оставалось только скрипеть зубами и выполнять его долбанные задания, чтобы получить заветную должность. — Рад, что ты не против, — голубые глаза старика на мгновение озарились блеском. — Я назначу вам встречу в ближайшее время. — Благодарю, сэр. Том подарил старику одну из своих дежурных улыбочек и отвернулся, чтобы проще было скрыть клокочущий гнев. Когда-нибудь этот самодур оступится: лишит жизни какого-нибудь пациента, чьи родственники это так не оставят, или, может быть, возьмет взятку, или, на крайний случай, состарится окончательно и уже не сможет руководить больницей… — Том, — вдруг позвал его Дамблдор, — у меня будет к тебе еще одно ответственное задание. Том неохотно повернул голову и встретил, на удивление, взволнованный взгляд начальника. Может быть, его внезапно хватит инсульт? Оторвется тромб? Дамблдор внимательно оглядел его. — Поезжай домой и хорошо выспись. Том сперва удивленно замер, а затем едва не прыснул от смеха. Старик что, решил попытаться о нем заботиться? — Я в этом не нуждаюсь, сэр. У меня еще одна операция. — Риддл, — с нажимом произнес Дамблдор. — Это прямой приказ. Ты проработал без перерывов тридцать часов. Выходя из кабинета, Том хлопнул дверью, но все-таки свернул в ординаторскую.              

***

Гарри неохотно шагал по каменной плитке вслед за своей торопливой теткой, читавшей ему очередные нравоучения. Никогда в своей жизни он бы не подумал, что ему придется просить ее помощи. Он съехал от нерадивых родственников много лет назад: еще до того, как они с друзьями решили поступать в колледж и на троих сняли квартиру. Но с тех пор многое изменилось: из колледжа он феерично вылетел («Взял академический отпуск», — мысленно повторял он), а Рон с Гермионой вдруг — или, скорее, наконец-то, ведь Гарри наблюдал за их метаниями не один год, — поняли, что любят друг друга, и между ними закрутился настолько бурный роман, что в их общем доме он стал чувствовать себя лишним. Вот ему и пришлось снова вернуться к родичам, а потом — обратиться к тетке, которая ненавидела его чуть меньше, чем дядя или кузен, и неплохо разбиралась в вопросе съема квартир, ведь ее муж работал риэлтором. — Учишься непонятно как, живешь непонятно с кем… — недовольно сетовала тетя Петунья, но с выбором квартиры все-таки старалась помочь. Про то, что его отчислили, Гарри ни ей, ни остальным родственникам говорить не стал. Это означало бы дать им повод для новых насмешек. Они объехали уже пять квартир, но Гарри нигде не нравилось. Их с теткой вкусы кардинально не совпадали, а запас вежливости друг к другу иссякал с завидной скоростью. В какой-то момент Гарри попросту отвернулся, устав слушать, какой же он строптивый мальчишка, и уткнулся взглядом в порядком потрепанное объявление на столбе. И удивленно сорвал его. — Только не говори мне, что ты собираешься его проверять, — раздраженно пробухтела Петунья. — Оно явно висит уже не одну неделю! Гарри, не слушая ее, оглянулся. Улица в объявлении — та, на которой они стояли, а дом… — точно, вот же он, — прямо через дорогу. — Гарри, ее точно уже кто-то снял! И ты видел цены в этом районе?! — уже куда безнадежнее выкрикнула тетя Петунья, когда он развернулся и уверенным шагом пошел вперед. — Ну что за несносный мальчишка! Гарри остановился перед трехэтажным кирпичным домом и поднял голову вверх. Элитный район. Квартиры здесь, должно быть, действительно стоили целое состояние. Но ему почти по-детски хотелось увидеть сегодня хотя бы одну неплохую квартиру. Хотя бы одним глазком… — Ладно, я позвоню им, — сдалась Петунья. Разговоры с арендодателями она не доверяла ему, считая, что он слишком уж бестолковый, но Гарри относился к этому равнодушно: выходило, что тетка самовольно выполняла большую часть работы. Так было и сейчас: пара минут — и Петунья уже мило щебетала по телефону, готовая соврать что угодно, лишь бы он съехал уже наконец из ее уютного семейного гнездышка. — Так, быстро иди за ключами к консьержу! — вдруг шепотом приказала она, приложив ладонь к телефону. — Квартиру еще не сняли. Внутри Гарри загорелась искра надежды. — Да, миссис Смит, да, мы сейчас посмотрим, — продолжила ворковать в трубку тетушка. — Какие ваши условия?        Квартира оказалась отпадной. Свободное пространство, строгий минимализм, аккуратно подобранные детали — у того, кто ее обустраивал, точно был вкус и огромное количество денег. Гарри почти ощутил головокружение, когда закончил осматривать просторные комнаты и плюхнулся на огромный темно-зеленый диван в гостиной. — Неудивительно, что тут до сих пор нет жильцов, — недовольно проворчала Петунья, очевидно, выяснив по телефону подробности. — Собственник говорит, что она сдается только на месяц с возможностью продления. У предыдущего арендатора возникли какие-то временные проблемы. Гарри нахмурился. Диван был хорош. С каждой минутой расставание с ним казалось ему все более непосильной задачей. — Но этот арендатор оплатил все счета по квартире на ближайшие месяцы, — добавила вдруг Петунья. — И поэтому стоимость будет гораздо ниже… Надежда в груди Гарри загорелась еще сильней. Может, у него получится пожить здесь хотя бы с месяц? Он жадно цеплялся взглядом за каждый угол квартиры и вдруг заметил в стене небольшой проем. А в нем — лестницу, ведущую куда-то наверх. «Этот этаж — последний, — подумал он. — Куда может вести лестница?» Его осенило внезапной мыслью. Крыша. Он подскочил с дивана. — Но предложение все равно странное, — продолжала говорить тетка, — и интерьер мрачный… Куда ты?! Гарри пролетел мимо нее, протиснулся в невысокий проем и вбежал вверх по лестнице. Позади него послышалось очередное «Несносный мальчишка!», но также торопливые шаги тети: ей стало интересно, куда он сбежал. — Не понимаю, что здесь может понра… — начала говорить Петунья, но осеклась. Гарри понимал почему. Он сам смотрел на открывшийся вид, широко распахнув глаза. Прекрасная бескрайняя панорама города, ветер, обдувавший их с четырех сторон. И это чувство. Свобода. — Мне нравится здесь, — монотонно ответил Гарри. — Я остаюсь. Петунья вздохнула. — Твое дело, — устало отмахнулась она, хотя ее глаза говорили, что такой панораме тетка завидовала. — Но если через месяц тебя выпнут отсюда, ко мне даже не заявляйся.              

***

И все же квартира выглядела странно пустой. Гарри заметил это, когда наконец закончил перетаскивать из такси пакеты и сумки. Слишком явно бросались в глаза запертые стеллажи с книгами, пустые рамки и одинокий журнальный стол у дальней стены, с которого будто что-то убрали. Вещи предыдущего жильца, как понял Гарри, поспешно вывезли, но при этом не оставляли надежды на возвращение. Интересно, что у него случилось и кто он такой? Гарри снова обошел комнаты, играясь со светом, — который был, черт возьми, многоуровневым! — и примеряясь к однотонным стенам, на которые он собирался наклеить парочку своих любимых плакатов, а затем вернулся в гостиную и уткнулся взглядом в одиноко стоящую зеленую кружку. Ее, должно быть, оставил предыдущий владелец. Этому парню — Гарри был почему-то уверен, что это парень, — похоже сильно нравился этот цвет. Он взял кружку в руки и понял, что интуиция его не обманывала. «Дорогому Тому», — гласила надпись на зеленой керамике. — Том, — Гарри немного посмаковал это имя. Простое, прямо как у него. Кем он был, как он выглядел — этот неожиданный благодетель, съехавший из такой потрясной квартиры, в которой Гарри бы при ином раскладе ни за что не стал жить? — Кто ты такой, и как ты оказался в моей квартире?! — раздался взбешенный голос прямо у него за спиной. Гарри вздрогнул и уронил кружку. Раздался звон. Он обернулся, уткнувшись взглядом в яростные глаза молодого мужчины, которые метались между ним и разбитой кружкой. — Ты… — гневно прошипел он. — П-простите, — в неловком испуге ответил Гарри, но потом понял, что здесь что-то не сходилось. — Извините, сэр, в вашей квартире? Взгляд мужчины неуловимо переменился. Теперь он смотрел на Гарри, как на непроходимого идиота. — А в чьей? — В моей, — Гарри ухватился в воспоминаниях за последние дни, решив, что он еще не совсем рехнулся. — Я заплатил за нее еще два дня назад! И снова смена. Теперь на него смотрели, как на душевнобольного. А потом лицо неизвестного вдруг стало спокойным, но, видимо, не он сам. — Знаешь… — угрожающим тоном проговорил мужчина, — отдам должное, для вора ты довольно изобретателен. Но таких, как ты, обычно встречает моя змея. — Змея?! — всерьез ужаснулся Гарри. Черт возьми, в этой квартире где-то была змея?! — Но я не вор! — Конечно, — флегматично согласился мужчина. — А я не хозяин квартиры. Он вдруг улыбнулся с пугающим торжеством, и Гарри понял, что про змею он, видимо, не шутил. — Нагини. «Надо же, какое подходящее имя», — подумал Гарри, судорожно пытаясь решить, чем можно обороняться от змей. У него вообще будет возможность? Насколько она, блять, большая?! Судя по кровожадному взгляду ее хозяина — очень. Гарри на шаг отступил к дивану. «Что я должен услышать? — в панике думал он. — Шипение? Шелест? Или она подползет так, что я даже не узнаю об этом?!» Но змея не показывалась. — Нагини, ужин, — чуть более раздраженно позвал мужчина, хотя было заметно, что видом остолбеневшего от ужаса Гарри он наслаждался. «Какой ужин?! Я — ужин?! — мысли Гарри панически заметались в его голове. — Блять, да какого черта?! Это вообще законно — спускать на людей змею?!» Гарри вдруг успокоился. Конечно же, это незаконно. Этот маньяк скорее всего блефовал — никакой змеи вовсе не было. Но все-таки он был достаточно убедителен, и это не давало Гарри расслабиться полностью. Но змея так и не появилась. И на это обратил внимание даже угрожавший Гарри чокнутый псих. Мужчина недовольно нахмурился, обернулся и замер на несколько долгих секунд. — Куда… ты ее дел?.. Его голос из рассерженного стал ошарашенным. Гарри отклонился вбок, чтобы проследить, что так сильно удивило мужчину. Тот смотрел на журнальный стол. — Там ничего не было, когда я заехал, — честно ответил Гарри. — Совсем. Мужчина повернулся обратно к нему. Его челюсти были сжаты так сильно, что на скулах проступили бугорки желваков. — Лжешь. Черт, а он действительно верил, что там находилось что-то. Его змея? Но Гарри точно помнил этот девственно чистый стол, а значит, это не он был буйнопомешанным. В пользу этого говорило и поведение незнакомца. — Я не лгу, — спокойно и медленно сказал Гарри. — А вот вы, сэр, кажется, ошиблись квартирой. Глаза мужчины буквально налились кровью. Гарри внезапно понял, что тот значительно выше и очевидно сильнее его: на психе был строгий серый костюм и рубашка, и даже через эту одежду проступали его напряженные мускулы. Если бы не обстоятельства, столкнувшие их, Гарри даже, может быть, позволил бы себе заглядеться… Но сейчас мужчина окончательно потерял самообладание и с низким рыком бросился на него, и Гарри ничего не осталось, кроме как резко отпрыгнуть вбок. Мужчина налетел на диван, а точнее… …прошёл сквозь него своим телом. У Гарри невольно отпала челюсть. Мужчина тоже заметил кое-какие странности и растерянно обернулся. В квартире стало чертовски тихо. — Ты… — кое-как выдал Гарри, забыв про формальности, — просто пролетел сквозь него… Мужчина поднял на него взгляд. — Я не пролетал, — возразил он, но его голос теперь не звучал уверенно, — у тебя галлюцинации. «Нет, — злорадствуя, подумал Гарри, — ты знаешь, что неправ, ты тоже это почувствовал». Все встало вдруг на свои места. Ему не почудилось. Гарри наконец пришел к выводу, до которого бы никогда не додумался в здравом уме и памяти, но этот вариант был единственным подходящим. — Ты пролетел сквозь диван, — повторил он. — Ты призрак. Мужчина замер от его слов, на мгновение выглядя сбитым с толку, но потом вдруг залился хохотом. У Гарри по спине пробежал холодок. Его слова настолько рассмешили мужчину, что тот согнулся, схватившись за спинку дивана… …и его рука вновь прошла сквозь нее. В этот раз мужчина застыл, открыв рот, а его глаза расширились в нескрываемом ужасе. «Что ж, видимо, он не душевнобольной, — оценил Гарри. — Он мертв, просто не осознал этого». Черт, раньше он и думать не мог, что такое реально могло случиться. Может, это был сон? Но так или иначе с призраком нужно было как-нибудь разобраться. — Слушай, я понимаю, смерть тяжело принять, — медленно начал он, — особенно собственную… Челюсти призрака вновь сомкнулись. — Я не умер. — Сквозь зубы возразил он. — Я не призрак. — Хорошо, хорошо, — быстро согласился с ним Гарри, заметив, что тот опять начал злиться. Мало ли на что были способны злые призраки? — Тогда, по-твоему, кто ты такой? Успокаивающего эффекта это не произвело — скорее даже наоборот. Губы мужчины опасно дернулись. — Это я должен задавать тебе такие вопросы. — Ладно, — снова согласился Гарри и осторожно отступил к сумкам. — Меня зовут Гарри. Гарри Поттер. Я человек, живущий в этой квартире на самых законных основаниях. Призрак угрожающе двинулся в его сторону, но Гарри закрылся от него вытащенным из сумки договором аренды, как священным писанием. — Я Гарри Поттер, — испуганно повторил он, — и мое имя прописано в договоре! Что удивительно, призрак не кинулся на него. Когда Гарри осторожно выглянул из-за листа бумаги, то обнаружил, что мужчина действительно вчитывался в строки. И в его глазах крепла искренняя растерянность. Гарри медленно опустил договор. — Ну, так кто ты такой? Этот вопрос, казалось, поставил мужчину в тупик. Он моргнул, неуверенно осмотрел квартиру и зацепился взглядом за разбитую кружку, до сих пор лежавшую на полу. — Том, — быстро ответил он. Гарри невольно фыркнул. — Ты серьезно взял имя с кружки? — Это моя кружка, — припечатал «Том». — Которую ты разбил. — Ладно! Ладно! — Гарри снова попятился. — Но ты испугал меня! Ты всех жильцов так запугиваешь? Это из-за тебя сюда уже больше месяца никто не въезжал? — Я не запугиваю, — злобным голосом прошипел призрак. — Я здесь живу. И, надо сказать, это было очень похоже на то, что Гарри знал о призраках. Они обживались в каком-нибудь доме или квартире и кошмарили всех, кто пытался там поселиться. По крайней мере, так было в фильмах ужасов, которые он смотрел. А еще в этих фильмах призраки делали с героями жуткие вещи, и поэтому следующие слова Тома, — «А вот ты жить здесь не будешь», — должны были испугать его… Но что-то взыграло в нем: то ли врожденная склонность к геройству и глупости, то ли желание получить свое законное место за деньги, то ли просто усталость и слова тетки, отпечавшиеся в памяти: «Если через месяц тебя выпнут отсюда, ко мне даже не заявляйся». Нет. Он потратил столько нервов и сил на поиск этой квартиры, что призраку придется подвинуться. — Я буду здесь жить, — уверенно сказал Гарри и шагнул прямо на призрака. Тот явно не ожидал этого и застыл, а Гарри… Да, он прошел сквозь него. Теперь Гарри был уверен, что внушительность его навязчивого соседа не имела значения: «Том» все равно не мог к нему прикоснуться. — Что… что ты себе… — ошарашенно прошипел «Том». Но Гарри его не слушал. Он, не раздеваясь, плюхнулся на диван — спать.