Nightcall

      Рассматривая щель на подошве своих кед, Вася проклинал тот день, когда согласился обменять свой халявный корпоративный имплант на подержаный байк. Когда-то тогда, пару месяцев назад, рыхлое бурчание двигателя его не смутило. Почему? Да лох потому что педальный… Теперь же он шагал вот уже пятый километр своими ногами в поисках хоть какой-нибудь станции обслуживания. И ведь, черт возьми, даже в качестве оплаты нечего предложить! С тех пор, как товарно-денежные отношения сменились старым добрым бартером, жизнь значительно усложнилась.       Кажется, в маленьком багажнике завалялась бутылка пива… Если повезет, может сторговаться с механиком. Найти бы его еще.        – О! Наконец-то! – перед Васей красовался обломок некогда пластиковой вывески.       То, что на ней когда-то было, замазано противной черной краской. Поверх нее надпись: “Ремонт авто/скутеров/мотоциклов. Услуга за услугу!” И все написано вручную, да еще красиво так, будто автор вывески с десяток лет практиковался в каллиграфии.       Прежде, чем зайти, Вася помялся у входа: услуга за услугу? Интересно, какую цену заломит мастер? Вася надеялся, что его не будут раскручивать на бесплатную консультацию, или, прости господи, секс. Он не трахался уже несколько лет и не горел желанием. Альфы вызывали в нем тревогу; за пределами работы Вася предпочитал с ними не пересекаться.       Вдруг ворота гаража, до этого наглухо закрытые, распахнулись перед самым носом. На белый свет вылезла огромная фигура, к чему-то судорожно принюхивавшаяся. Как заметивший в руках пакет с едой бродячий пёс.        – Ой. Извини, – мужик неловко засмеялся.       Вот блять, это альфа.        – Ничего… Я как раз сюда. У меня это. Поломка, – Вася неловко продемонстрировал свой байк. – Ну как поломка. Еле дышит, развалюха…       Альфа вытер перепачканные маслом руки о тряпку и небрежно засунул ее в карман. Закатил байк в гараж, словно это была корзинка в универмаге. Вася зашел следом, попутно прикрывая тяжеленные ворота.        – Да… Беда… Или нет? – механик тут же вскрыл капот.       Его лицо казалось Васе знакомым. Будто они уже виделись где-то. К тому же, через кислый маслянистый запах пробирались другие ароматы, более родные, что ли. Именно такие, какие ему обычно нравились.       Он отвернулся, когда альфа посмотрел на него.        – А-а-а-а… – вдруг затянул. – Это же доктор хуй!       Вася даже растерялся. Но в тот же момент вспомнил, почему этот альфа ему знаком: не так давно он заходил к ним в клинику, лечить случайно подхваченный венеряк. Все альфы одинаковые. Спят, с кем попало, а ты потом иди и лечи. Аж мерзко. Впрочем, нынешние омеги ни разу не лучше; совсем крышей поехали со своим недотрахом.       Захотелось поболтать. Сломанная на кедах подошва и раздолбанный байк точно не способствовали хорошему настроению, а возвращаться домой с постным лицом – так себе затея. Тем более, завтра выходной.        – Кстати, как там поживает твой больной дружок?        – Тебе продемонстрировать?       Вася хотел было согласиться, чтобы взять на “слабо”, но осекся. Этот альфа выглядел, как один из безбашенных придурков. Уж он-то точно продемонстрирует.        – Обойдусь. Потом увижу. Все рабочие вопросы – на работе.       Ухмыльнувшись, Афанасий (Вася моментально вспомнил его имя) продолжил осматривать мотоцикл. Он насвистывал под нос какую-то старую попсовую песенку, прищелкивал языком и что-то бормотал. В углу гаража, не сильно отсвечивая, ютилась целая башня из пустых пивных бутылок. Какая удача! Осталось только растрепать свой язык и договориться оплатить работу завалявшимся у него бухлишком.        – Не знал, что врачи любят ездить на сломанных байках.        – Ты думал, что мы едим, спим и срем сразу в белых халатах? – с издёвкой спросил Вася.       Он поймал себя на том, что не может прекратить улыбаться.        – Типа того. Все ж знают, что отцы достают маленьких докторов из инкубатора сразу в маленьких белых халатиках, – Вася закусил губу, чтобы не засмеяться. – С бейджиком. Какая удача! Не надо придумывать имя: вот оно – написано прямо на младенце.       И тут Вася не выдержал, прыснул. Тембр голоса и интонация речи этого альфы вызывали подозрительно странный уют. Сидя на какой-то тумбочке с мягкой обивкой, он будто бы находился в месте, способное зваться для него “домом”.       Чувствовал себя глупым-глупым. Ведомым за чужим эмоциональным фоном.        – И как вы эти болячки цепляете… Хуевые, – вдруг протянул он.        – Бля, чел, по-другому и не скажешь, – засмеялся уже Афоня. – Внатуре хуевые. Ща че расскажу – упадешь нахуй. Так что сиди ровно.       Так, весело и непринужденно, Вася узнал, что Афоня, вопреки его домыслам, не трахался около пяти лет; узнал он, что милый альфа-механик по-черному бухает (о чем стоило бы догадаться еще после башенки из пустых бутылок); о том, что встретил попьяни какого-то заразного омежку – и лечится теперь; о том, что восемь альф в одном доме равно “хана дому, его крыше и крышам всех присутствующих”. И много еще о чем…       Рассказывал Афоня очень интересно. Да так, что у Васи мало-помалу начал развязываться свой собственный язык. Он никогда и ни с кем не делился личными впечатлениями, а тут… Как канализацию прорвало.       Счет времени потерялся окончательно. Хорошо, что Вася никуда не спешил.

***

      За воротами, так и не закрытыми до конца, начало светать. Печально. Зашедший к нему на огонек омега выглядел необычно. Не таким, как все омеги, которых он встречал раньше. Те – похотливые, развязные, видели в нем только мясо. Меньше слов – больше дела. С Васей можно было побазарить по душам. И он даже слушал! Оттого проговорил Афоня всю ночь, ни разу не упомянув тот факт, что вся поломка заключалась в прогнившем насквозь аккумуляторе. Сменить его – дело десяти минут, но не отпускать же такого приятного собеседника? Еще и омегу; еще и на ночь глядя.        – Какой кошмар… – Вася говорил тихо, осевшим из-за ночной болтологии голосом.        – А?        – Да копуша ты. Скоро солнце встанет, а ты еще возишься. Хреновый, видно, из тебя механик.        – Слыш…       Он почти обиделся. Моментально вправил новый аккумулятор, прикрутил к нему все необходимые провода и завел мотор. Готовый к новым приключениям байк весело загудел, а Афоня звезданул кулаком по капоту. Из вредности.        – Ого.        – Ага, – раздраженно выплюнул Афоня.       Повисла пауза, во время которой он то и дело пытался принюхаться как можно незаметнее. Афоня учуял этот запах еще до того, как столкнулся с Васей. Что-то смутно знакомое, приятное, но едва уловимое. Веяло из-за ворот, так что Афоня их открыл.       А там этот омега. И, черт возьми, это он так вкусно пах.        – Ну… Наверное, я пойду… – Вася лениво слезал с тумбы, настолько неторопливо, что на целую долю секунды Афоня почувствовал себя в кадре замедленной киноленты. И судорожное осознание: сейчас он уйдет. Тогда их ночной разговор, громкий смех и охуительные истории останутся одним приятным воспоминанием. Хрен знает, когда они встретятся снова.        – Эй, стой. Может, тебя проводить? – Афоня даже не задумывасля, что городил. – Заодно проверим мою работу.       Выпалил на каком-то инстинкте, в отчаянном желании остаться с этим вкусным омегой еще чуть-чуть.        – Давай, – он заметил, как Вася шатался на месте. – Я все ноги истоптал, пока искал СТО-шку, так что было бы круто, если бы ты повел. Ты ж умеешь?.. Афоня гордо хлопнул себя по груди:        – Я умею водить все, что водится. В свое время мне удалось сесть за руль поезда.        – Давай ты потом расскажешь, хорошо? У меня уже голова пухнет, – Вася неловко засмеялся.       Они вышли из гаража, по очереди допивая остатки несчастной бутылки, найденной в багажнике мотоцикла. Васе выпала честь вылакать последнюю каплю. Выбросив бутылку, он залип на вывеске:        – Это ты писал?        – Еще чего. Не, я так красиво не умею, – шмыгнув носом, Афоня оглядел красивые белые буквы. – Где-то на границе с Питером мне попался один чел классный… У него сломался пикап, так что мы решили, что с него вывеска, с меня – пикап. Я ему такой тюнинг заебенил…       Афоня сам оборвал рассказ. Вася выглядел уставшим. Он сонно переминался с ноги на ногу и иногда цеплялся за руки Афони, чтобы устоять. Каждое чужое прикосновение пробирало до мурашек.        – Говори, куда едем, – тихо сказал он, когда они расселись на мотоцикле. Повезло, что тот по габаритам смог выдержать его вес.       В ответ Вася только вручил в руки Афони маленький навигатор с одним-единственным адресом: “дом”.       Он ехал тихо. Просто не знал, что сказать… Это позволило ему сосредоточиться на тонкой желтой полоске навигатора, петляющей между районами. Судя по карте, дом Васи находился в другом конце Москвы, на севере. Как его занесло на восток? Афоня предположил, что тот просто очень агрессивно заездил свой байк. Не зря все-таки аккумулятор сдох, еще и двигатель подкашливал. Топливный транспорт – штука неприятная.       Вася тоже молчал, но из-за сонливости. О том, что парень в состоянии нестояния, Афоня догадался по рассеянным объятиям. Чужие руки цеплялись за его пояс, вжимали грудь и живот в спину. Где-то между лопаток Афоня чувствовал нос омеги, каждый его выдох. Он чувствовал тепло тела и этот дурманящий запах, к которому принюхивался с самого прибытия Васи в гараж. Аромат приобретал “тонизирующий” эффект: Афоня заметил, как, секунда за секундой, его начинало лихорадить из-за накатившего возбуждения.       Он слышал, что у омег, вроде как, есть феромоны, и даже испытывал их на себе, но это – совсем другое. Точнее, очень похожее, но не то. Феромоны омег пахли самими омегами, и зачастую отличить их друг от друга – та еще задачка. Но этот запах, Васин, Афоня готов был поклясться, он мог отличить из миллиона.       Когда они добрались до двери в узком переулке полуразваленной комплексной постройки, Афоня начал утрачивать адекватность. Взявшееся как будто ниоткуда возбуждение скручивало мозги и вгоняло в неприятный ступор. Чесать языком, как раньше, он бы уже точно сегодня не смог. Так или иначе, они стояли перед домом Васи. Финишная прямая.        – Эй, Вась, мы приехали, – повернувшись, Афоня аккуратно разомкнул руки вокруг своего пояса и тряхнул омегу за плечо.        – А? Правда?..       Вдруг Вася одернул себя, отпрянул, спрятал руки едва ли не за спину. Афоня рассматривал большие удивленные глаза омеги и понять не мог: боялся тот, смущался или негодовал.        – Все в порядке? Ты сам дал мне навигатор, – помахав гаджетом в воздухе, Афоня вернул его владельцу. – Возвращаю.       Вася быстренько спрятал навигатор в карман, слез с места, подкатил мотоцикл к микрогаражу около квартиры (видимо, рассчитанного специально на этот байк). Когда автоматическая дверь закрылась, Афоня остался в великом замешательстве: по всем канонам жанра ему нужно уходить, но руки и ноги буквально сводило от нежелания покидать Васю.       Это что-то на уровне инстинкта, не иначе.        – Зайдешь? – вдруг выпалил Вася, уже приоткрыв плотную дверь.       Мелькнула мысль о том, что омега чувствует то же самое.       Все вело к совершенно другому, типичному во взрослом кино сценарию: сейчас они зайдут и непременно поебутся. Дорожка вещей от прихожей до кровати, полный сожалений следующий день, все такое… Вася, судя по растерянному выражению лица, тоже это понимал.       Афоне не хотелось снова нырять в это болото. Тем более, не с этим омегой. Он слишком хорош, чтобы… Ай, впрочем, не важно.       Вдруг он вспомнил, почему вообще перестал трахаться с омегами. И, раз уж его тело отказывается поворачивать назад и уходить, нужно кое-что прояснить:        – А ты точно ничейный? В смысле, мы знакомы не так долго и я хуй знает, может тебя там какой альфа крышует. Клянусь отцом, мне однажды чуть не отрезали яйца, и второй раз проживать этот экспириенс я не хочу.        – Еще один вопрос и я уйду, – отрезал Вася.       Раздраженный, даже немного злой. Афоня будто бы задел его за живое. Стало как-то некомфортно: парень к нему со всей добротой душевной, а он… Допрос тут устроил. С другой стороны, а что ему еще делать? Страшно, так-то.       А вдруг Вася вообще не предполагал ничего такого? Просто пригласил пропустить по чашке утреннего чая и разойтись. Афоня никогда не имел дел с нормальными омегами, которые говорят не только о гениталиях и их взаимодействии. А он тут напридумывал себе под властью накатившего желания.       Черт бы побрал этот запах!       К счастью или к сожалению, Вася стоял в ровно том же замешательстве. Нет бы уже уйти и захлопнуть дверь перед носом; ждал какого-то ответа или действия. Или вопроса, который дал бы ему возможности уйти, как и обещано. Красивый, чертяка: несмотря на осунувшееся уставшее лицо и круги под глазами, он провоцировал желание крепко прижать к себе и не отпускать. В Афоне никогда не наблюдалось повадок “защитника”, но сейчас они будто бы проснулись после тридцатилетней комы. Прикрыть такого омегу спиной и отфутболить от него других альф казалось теперь чем-то само собой разумеющимся.       Ну, а раз так...       Он махнул рукой и без предупреждения втиснулся в квартиру через оставленную Васей щель. Будь, что будет.       Вася вошел следом, после чего сцена неловкости и переминание друг перед другом с ноги на ногу длились еще ровно одну минуту. Затем – все, как предполагал Афоня в своем мысленном сценарии: не выдержавший напора клапан адекватности попросту порвался, выпустил наружу альфа-гормоны, из-за которых Вася оказался сжат в крепких ручищах. Он тоже изменился: ни грамма сопротивления, напротив, тыкался, как слепой котенок, трогал пальцами, искал что-то, сжал в руках лямки майки, растягивая, тянул на себя. На долю секунды их отрезвил удар: столкнулись лбами в судорожной попытке дотянуться до губ друг дружки.       Недолгая мнимая трезвость довела Афоню до кровати. Он пятился, где-то на кромках сознания надеясь, что не наступит на что-нибудь и не поскользнется. Стоило щиколоткам нащупать ножки кровати, позволил себе упасть, утягивая Васю, все еще зажатого в объятиях. Тот расторопно скинул с себя косуху, начал было снимать футболку через горло, но она так и повисла на шее нелепым шарфом, потому что в голову омеги ударило необъяснимое желание целоваться – влажно, распущенно, судорожно. Будто он куда-то спешил. Его тонкие ручки провели по предплечьям Афони, закрепили запястья над головой, сплелись пальцами, пока Вася терся о его тело своим, краснел и постоянно кусал губы. В каждом его движении читалась вина и неуклюжая неловкость.       Афоня решил, что таким образом он просил “разрешения”, и надо бы хотя бы намекнуть на свое согласие. Перетянуть инициативу на себя труда не составило, хватило пары движений, чтобы вырвать руки и пустить их по липкой от испарины спине, вниз вдоль позвоночника, к съехавшей кромке брюк. Под влажным нижним бельем обильно сочилась смазка. Стоило Афоне просто просунуть палец в ложбинку между ягодиц, зацепить мокрую теплую дырку, Вася выгнул спину и застонал. Он вжал лицо в грудь Афони, начал что-то судорожно шептать очаровательно умоляющим тоном.       И чем дальше они заходили, тем сильнее и резче становился аромат, который Афоня так желал уловить. Он дурманил, заволакивал, наводил на мысли. Вася казался ему беззащитным и недолюбленным, требующим много внимания, красивым, возбуждающим. Его тело – более подтянутое, чем у тех омег, с которыми у Афони когда-то были связи – доводило до узости в штанах и неудержимого желания испортить.        – У меня очень давно ничего такого не было, – пробормотал Вася, когда остался без брюк.       Футболки на нем тоже теперь не было. Обнаженный омега с хорошеньким стоящим членом. Афоня облизнулся, пожирая его тело голодным взглядом:        – Ничего, сейчас будет.       Он подвинул Васю чуть выше, чтобы тот сидел на животе, затем запустил руки вниз, размотал все хитросплетения замков на своих джинсах: ремень, три пуговицы, молния. Справился с этим за доли секунды, но во флёре гормонального дурмана ему казалось, что прошло минут пять.       Вася сам двинулся назад, вздрогнув, когда уперся ягодицами в член. Обернулся, стер запястьем слюну под губой. Никаких комментариев по поводу размеров, никаких слов вообще – молча приподнялся и осторожно направил в себя.       Не то из-за обилия смазки, не то потому что Афоня окончательно рехнулся – вошло легко и безболезненно. И все-таки внутри Васи было до одури хорошо: именно та плотность, которая ему нужна. Не надо было отчаянно впихиваться в тугую дырку, сокрушаясь руганью, не надо было скучающе водить бедрами в слишком свободном проходе; можно по-настоящему получать удовольствие.       Судя по лицу Васи, он испытывал то же самое. Глаза его закатились, рот приоткрылся. До ушей долетел выдох и тихий сдавленный стон. Он сел до самого конца, осваиваясь теперь круговыми движениями бедер. Цепляясь за это умопомрачительное зрелище, Афоня замер. Смотрел на Васю, который искренне получал удовольствие от одних своих движений. Во рту сначала стало невыносимо мокро от обилия слюны. Потом сухо. Его замучала жажда.       Афоня резко подорвался, ухватился рукой за загривок с копной приятных на ощупь русых волос, грубо наклонил к себе, чтобы всосаться в чужие губы и утолить эту жажду. Или разделить. Тут уж как получится.       Из-за смены угла проникновения новая волна ощущений захлестнула обоих: Вася, наконец, подал голос – едва не вскрикнул, да так пошло и развязно, что член внутри него набух еще сильнее – Афоня прикусил губу, пропихнув язык еще глубже в чужую глотку. Свободной рукой он ощупывал мягкую сочную задницу, от которой просто сносило крышу.        – Давай, малыш, начинай двигаться, – выдохнул он в губы Васи.       Тот активно закивал, вырвал у Афони еще один поцелуй и аккуратно приподнялся, всего на пару сантиметров. Опустился резко, отчего-то хныча и пьяно всматриваясь прямо в глаза. Афоня не хотел отводить взгляд от этого лица. Его воспаленную возбуждением голову пронзила мысль о том, что так Вася должен смотреть только на него. И пусть хоть кто-нибудь позволит себе прикоснуться к нему слишком откровенно.       Вася насаживался сбивчиво, неравномерно, местами даже неуклюже, но каждое его движение было пропитано сексом. Афоня рассматривал живот, на котором от напряжения проступали мышцы; рассматривал затвердевшие и от того четко очерченные бицепсы. Небольшие, но красивые. Если бы Афоня описывал тело идеального омеги, он бы описал тело Васи. Стопроцентно.       С ускорением темпа возрастала идея собственничества в его голове. Этот омега, чья задница так идеально ему подходила, не должен трахаться больше ни с кем, черт возьми. Афоня толкался навстречу, лапал Васю за все, до чего мог дотянуться. Сжав член одной рукой, другой водил по груди и шее, иногда надавливая слишком сильно, до возмущенных шипений с той стороны. Вася тоже не мог найти себе место: то наклонялся, выхватывая короткие, но оттого не менее пошлые, поцелуи, потом опять выпрямлялся, выгибал вперед грудь. Он обкатывал его, как тот байк, на котором ездил.       Афоня терялся от того, насколько вдохновенным выглядел омега. И еще – самую малость – из-за того, что постоянно внюхивался в феромоны. Когда их аромат стал наиболее ярок, он, наконец, распознал нотки выжженной травы и хлеба… Подкопченого, будто на костре. Это пробудило в нем еще большие аппетиты. Он хватался зубами за бледную кожу, оставлял на ней яркие отметины и всячески лакал языком, после чего Вася улыбался, видимо, каким-то своим догадкам.       Происходило это, можно сказать, взаимно: Вася постоянно тыкался носом куда-то в шею и грудь, не упуская возможности пару раз сменить угол. В конце концов он, заметно напрягшись и даже дрогнув, упал на грудь Афони. Афоня растер между пальцами густое семя.        – Ты уже? – осторожно спросил.       В ответ – едва уловимый кивок; по сути, Вася просто потерся лбом о его грудь.       Он не стал ничего отвечать. Развернулся так, чтобы Вася улегся на постель, шумно вздохнул от получившегося трения о его еще твердый член. Поморщился.        – Я, кажется, забыл спросить самое важное, – вдруг захихикал Вася. – Ты же это… Здоров, я надеюсь?       Он и сам едва не заржал, расслышав вопрос, но смог устоять. Только обнял крепче и взъерошил кулаком чужие волосы:        – Как бык. Да даже если и не здоров: вместе будем лечиться, хм? К тому же, ты у нас доктор, оно легче пойдет.        – Ну да… – до этого смущенный, Вася вдруг расслабился.       В торжествующем злорадстве Афоня про себя отметил, что ладошка омеги ютится на его груди, сжимая и и поглаживая.        – И тебе вовсе не кажется странным, что мы виделись два раза?        – Ну… Сам посуди: я подцепил “хуевую болячку” от омеги, которого видел впервые и трахнул попьяни. Не то, чтобы для меня такое в порядке вещей, но ебаться с кем попало я умею.       Пожав плечами, Афоня задумался. Был какой-то факт, который его смущал, но нащупать его сходу оказалось довольно сложным. Это как ресница, запавшая за веко: ты знаешь, что она там, однако где конкретно? Нужно потратить немало сил и нервов, чтобы найти эту дрянь и вытащить.        – А мне вот кажется. Я… Черт. Ты же не знаешь, – Вася потер шею. – Я очень давно избегаю альф и не сплю ни с кем. Мне непривычно.        – Мне тоже непривычно, – выпалил Афоня. Поймал на себе удивленный и возмущенный взгляд. – Не поэтому. Потому, что с тобой как-то… Круто, что ли. Не только лекарство от гормонов, но и какое-то удовольствие. А еще ты пахнешь обалденно.       В подтверждение своим словам, Афоня опять принюхался. К самому виску, туда, где по зернистой коже стекала капля пота.        – Ты тоже, – прошептал Вася на глубоком вдохе. – Очень вкусно…       Закончились разговоры, началась тягучая возня. С шевелениями Васи Афоня вспомнил, что его член еще внутри, такой же возбужденный, как и раньше. Заныли мышцы на шее, дышать стало тяжелее. Глубокий вдох. Легкие переполнились терпким запахом Васи. При попытке омеги слезть с него Афоня только надавил на поясницу. Пусть остается на месте.       Как только Вася посмел открыть рот (чтобы задать очевидный ворочавшийся на языке вопрос), Афоня заткнул его поцелуем; не тягуче-нежным, но горячим и грубым, утверждающим не до конца утоленный голод. Он перевернулся и навис над ним – такой большой на его фоне. Склонился ради поцелуя, по-хозяйски уложил ноги на свою поясницу.        – Удобно?        – Не очень…       Тогда Афоня, абсолютно не церемонясь, устроил чужие щиколотки на плечах. Вася кивнул: так гораздо лучше. Член на его животе начал наливаться кровью и твердеть. Чтобы закрепить результат, Афоня ласково провел по нему рукой, зажал в пальцах и сделал пару поступательных движений. Судя по приятным бархатным стонам, он все сделал правильно.        – И как ты не устал, – в бреду бормотал Вася.        – О, поверь мне, я очень устал, – Афоня злобно скалился, наслаждаясь промелькнувшим в чужих глазах любопытством с примесью страха. – Просто ты еще многого не знаешь… Я тебе потом покажу.       Он так легко и просто говорил про какое-то “потом”, будто оставался полностью уверен: сейчас он находится со своим постоянным партнером. Будто они уже договорились об отношениях и не собирались друг друга отпускать.       Будто они не два чужих друг другу человека, случайно встретившихся на улице.       Зашипел судорожный выдох, Афоня пару раз толкнулся. На пробу. Вася, кажется, даже пискнул, но тут же прикрыл рот, а потом схватился за его руки, чтобы придержаться.        – Продолжай-продолжай. Я просто… Ну… – заворчал он, бегая глазами.       Они лихорадочно блестели, пока щеки наливались румянцем.       Афоня продолжил двигаться. С внимательностью хищника он наблюдал за каждой перемене в изгибах тела Васи, за каждым вздрогнувшим пальцем, за переменами в его лице. Никогда до этого он не был так внимателен по отношению к омеге; они этого не заслуживали. На один момент Афоне показалось, что он уже давно как спал, и Вася ему снился. На самом деле, они разошлись у его дома, и… Афоня уснул где-нибудь у мусорных баков.       Такое действительно могло произойти.        – Эм… Мне неловко просить, – Вася повел плечами, отвернувшись. Афоня с ума сходил от того, каким милашкой он сейчас был. – Не мог бы ты… Чуть грубее, пожалуйста.       Он уже было прикрыл лицо ладонью, но тут же повернулся обратно, с возмущением и решительностью в глазах. Словно готовился, что Афоня его засмеет. Но ему сейчас не до этого. Предел его мечтаний сейчас – не кончить прежде времени.       Так или иначе, просьбу Васи он исполнил с удовольствием, пропустив тот этап, на котором долго удивляется и умиляется. Выпрямился, обхватил колени Васи поудобнее, и задал самый быстрый темп, на который был способен. Сходу. И если раньше у него не было проблем с тем, чтобы “все сделать быстро”, то сейчас Афоне буквально вскружило голову. Он почти потерял ориентацию в пространстве, и все органы чувств оказались забиты одним только чувством – похотью. Слух – Вася стонал настолько прекрасно, что свое собственное проклевывавшееся мычание Афоня попросту игнорировал; зрение – лежавший под ним омега выглядел жадным и очень, очень недотраханным; обоняние – этот запах, от него можно было потерять сознание; вкус – феромоны словно обретали вес, садились на язык и воздействовали не иначе как травящий душу яд; про осязание говорить не приходилось в принципе.       Сжав щиколотки до синяков, Афоня ощущал набухавший узел. Даже если ему очень захочется потерпеть, у него не хватит на это сил. Вася плотно вцепился в простынь, запрокинул голову, но даже в таком положении пытался смотреть на него, сверкая зелеными глазами. Когда он высунул язык, чтобы просто облизнуть пересохшие губы, с Афони слетели последние замки. Он вжался в чужие бедра, скрючился, горячо выдыхая, и кончил.        – Кха! – Вася словно поперхнулся.       Не выпуская из рук ткани, он вжал голову в плечи и открыл рот в немом вопросе.       У Афони тоже были вопросы: мышцы прохода так плотно сжались, что его член с непривычно набухшим узлом остался внутри, без возможности вернуть обратно. И он бы даже испугался, если бы само это ощущение не было таким… Приятным? Очень сложно описать что-то, что ты никогда не испытывал.       Судя по широко раскрытым глазам Васи, он тоже не находил происходящему никакого объяснения. Его ноги сползли на поясницу, руки потянулись к шее. Афоня лег на бок, увлекая за собой так, чтобы им обоим было удобно.        – Ты меня сейчас переполнишь, – констатировал Вася.       Афоня предпочел молчать, потому что ответа не находилось. В голове воскресла старая добрая история, ходившая между альфами-подростками: где-то там, на другом конце мира, может ходить истинный омега, с которым и небо голубее, и секс краше.       Но это же только легенда, разве нет?       Афоня ткнулся в шею Васи, где было тепло и билась жилка. Вася почему-то гладил его по голове; и от этого становилось так хорошо, что тревога успокаивалась, а на губах непроизвольно расцветала улыбка.       Прошло каких-то пять минут, во время которых они молчали и просто нежились в постели. Вдруг Афоня почувствовал, что стало посвободнее. Узел спал, мышцы Васи расслабились. Кинув взгляд вниз, он заметил, как по простыни растеклась маленькая лужица.       Вася не просил его остаться, но Афоня не стал будить, когда заметил, как тот мирно сопел, лежа с закрытыми глазами. Только укрыл их обоих и зачем-то поцеловал в нос. Подумал, что люди в отношениях обычно делают именно так.

***

      Вася сидел за маленьким журнальным столиком. На прозрачной столешнице – чашка дрянного растворимого кофе. Напротив него, на табуретке, стоял Афоня, куривший в вентиляционную кабинку. С самого утра они молчали, и все происходящее походило на сцену из немого кино.       Вообще-то, Вася думал, что тот великолепный секс ему приснился. Оказывается, нет… И зудящее от боли очко на это очень явственно намекало. Помимо зуда был, конечно Афоня. Стоял, весь из себя, в растянутой ко всем хуям майке, на вороте которой висели синие солнечные очки. Ползал взглядом по квартире, думал о чем-то. Сопел. Вася взял в руки чашку, чтобы сделать скромный глоток и более незаметно поглазеть на альфу. Красивый, так-то. За слоями уличной небрежности и бомжеватости прятался коренастый (по меркам альф Афоня выглядел низковато) здоровенный мужик. Каре-зеленые глаза, мягкие кудрявые волосы, приятная на ощупь борода… Обычно Вася на таких не заглядывался, считал кочевых бродяг слишком грязными и заразными.       Впрочем, сегодня он даже не сразу спросил, вылечил ли Афоня свой хрен.       Всему виной, как он полагал, феромоны. Ароматные такие, с оттенком бадьяна и ореха. Этот запах теперь витал по всей квартире, а его концентрат – на простыни, которую теперь однозначно надо менять.       Вася принюхался к футболке – налет этого аромата там тоже остался. Пусть будет. На память.       Отпускать незнакомца, несмотря на все обстоятельства, не хотелось все равно. Казалось, чего еще надо? Встретились, понравились друг другу, трахнулись, разбежались. На сегодняшний день так делали абсолютно все альфы и омеги. Обменивались болячками, старались забыть о физиологических потребностях до первой течки. Все дела.       Вася открыл аптечку и достал таблетку. Застыл. Боль, до этого момента пронизывавшая каждую клеточку, отпустила. Сначала Вася подумал, что это из-за таблеток, но сейчас, быстренько пересчитав их взглядом, осознал: одну он не выпил. Перед сном. В задумчивости и панике он кинул взгляд на Афоню.        – Что-то случилось?        – Нет-нет, я… В смысле… Ты так и не притронулся к кофе.        – А, это. Ловлю момент, – отшутился он. – Или нужно, чтобы я поскорее слинял?       Васе показалось, что альфа говорил с нажимом, не желая уходить по собственной воле. Самое страшное, что Васе тоже этого не хотелось. Как хорошо, что сегодня выходной. Может быть, попросить его провести этот день вместе?        – Надеюсь, это не ешка.        – Боже мой. Я бы с таким послужным списком никогда доктором не стал, – Вася потряс перед Афоней полупустым контейнером. – К тому же, где ты видел, чтобы наркоту хранили в таких органайзерах?        – В каждой избушке свои погремушки…        – Нет-нет, это… Мое, омежье. Гормоны успокаивать.        – Хм? – Афоня выпустил последнюю затяжку и закрутил крышку вентиляции обратно.       Соскочил с табуретки, подошел ближе.        – Не знал, что у вас есть что-то такое.        – Для альф тоже есть, но они в основном подавляют инстинкты во время гона, – пояснил Вася.       Ему не особенно нравилось рассказывать такие вещи. Он предпочитал избегать медикаментозных вмешательств по мере возможности. К сожалению, по-другому утешить адскую боль, возникающую из-за отсутствия половой жизни, у Васи не вышло.        – Ладно, не буду сильно лезть в эти медицинские приколы.        – Вот и правильно.       Вася улыбнулся. Тепло, исходящее от Афони, пригревало и расслабляло. Вася опустил таблетку обратно в контейнер, решив, что раз уж сегодня живот болит не так сильно, можно не травить себя химозой.        – Может, оста-       Прежде, чем Вася закончил, по квартире разнесся тихий неприятный звоночек. Афоня достал телефон и ответил на звонок. Некоторое время из трубки слышалось какое-то несвязное бормотание, затем Афоня обреченно провел рукой по лицу:        – Вот блять, чувак, я совсем забыл! Не, я в другом конце Москвы. Мне до тебя полдня пиликать. Да нет у меня, блять, транспорта! Ладно. Может, на улице че подцеплю. Давай, до встречи.       Вася вздрогнул. Ему причудилось, что вот это грубое “давай, до встречи” адресовано именно ему. Он вскинул голову, вцепившись взглядом в чужое лицо. Афоня, заметив это, подобрел и улыбнулся.        – Че ты такой зашуганный? – он сунул телефон в задний карман. – Вась, мне идти надо.        – А… Да.        – Но я не хочу уходить.        – Ну…       Абсолютная растерянность. Противоречие в чувствах и мыслях заполняло собой всю голову, вытесняя наружу эмоции. Он встретил этого альфу недавно, общался с ним ровно один день и провел крышесносную ночь. Это простое случайное знакомство! Но Васе казалось, что, как только Афоня уйдет, его жизнь станет еще хуже прежнего. Снова рутинная скука, снова равнодушие и внутреннее желание поскорее закопаться в земле или стать прахом. Только, в отличие от тех старых деньков, Вася будет жить с осознанием чего-то хорошего. С Афоней он находился в комфорте, домашнем уюте, которого никогда не испытывал.       И в легком замешательстве.        – Я тоже, не хочу, чтобы ты уходил. – Вася вдруг шмыгнул носом.       Афоня нахмурился, присмотрелся.        – Стой, ты что, плачешь?       И тут же руки сами хлопнули по щекам, второпях стирая влагу. Нет-нет, он не плакал, просто вспотел!        – Нет! Я… Э, это не то, о чем ты подумал, – ломаным голосом ответил Вася.       Не хватало еще продемонстрировать свою слабость перед случайным прохожим. Когда он очнулся от кратковременной истерики, Афоня уже сидел перед ним на коленях с салфеткой в руках.        – Это именно то, о чем я подумал, – тихим, но грубым голосом сообщил он. – Ты расплакался. Говори, что случилось.        – Я… Сказал. Не хочу, чтобы ты уходил.        – Тьфу-ты. Ну мне по работе надо, Васенька, – черты его лица не выдавали в нем ни капли агрессии. Только сочувствие и легкую вину. Он промокнул салфеткой одну щеку. – Я знаю, где ты живешь. И работу твою я тоже знаю. Просто подъеду без базара, куда ты скажешь.       Вася хотел ответить, но сосредоточился на указательном пальце, который показал Афоня, пока выискивал что-то в многочисленных карманах своих джинсов. Он вытащил на божий свет какую-то мятую картонку. Как оказалось, это была его визитка.        – Вот. Тут все номера, коды и способы со мной связаться. Обязательно напиши, как только захочешь повидаться, – Афоня вложил визитку в ладонь Васи и загнул его пальцы. – Если скажешь заранее, то освобожу под тебя день.        – Угу…       Он стопудово говорил это только для успокоения души. Чтобы Вася больше не плакал из-за него. Вот и все. Никуда он не приедет. Да и коды с номерами, скорее всего, уже не обслуживались: не зря ж визитка такая старая.       Но сейчас Васе этого хватило. После того, как Афоня заключил его в крепкие прощальные объятия, он успокоился окончательно.       Печально смотрел ему вслед, залпом выпивая горький эспрессо. Мысленно Вася снова и снова возвращался в тот прекрасный момент, когда Афоня тискал его ноги на своих плечах…