Nightcall

       – Чел, давай будем честны: ты ебаный псих, – Даниил сокрушался уже целых два часа. – Рвать когти через всю нерезиновую куда-то в глушь? Ради кого? Омежки, которых вокруг хоть жопой жуй?        – Не простого омежки. Сука, я тыщу лет так не трахался.       Дорога за лобовым стеклом все меньше пестрила яркими вывесками и полуразрушенными высотками, похожими на растоптанные детьми песчаные замки. Еще немного, и они действительно выедут из “нерезиновой” Москвы, разросшейся по всей Западной России, к ее окрестностям, где и должен находиться неприметный комплекс.       Там сидел Вася – парень, которого Афоня знал всего два дня, но на чьи поиски потратил без малого полгода.       В микроавтобусе теснились четыре здоровенных альфы. Каждый из них внес в спасение Васи свою лепту: Даниилу, некогда опытному сутенеру, было интересно “позырить на ублюдка, снявшего с Непогрешимого венец безбрачия”, так что он быстренько налаживал связи и “подтягивал бойцов”.        – Чувак, ты буквально тыщу лет не трахался, – влез Ваня.       Иван просто хотел подраться, потому притащил целую гору оружия.        – Не, не в этом дело, – чуть не ударив по щеке собственным локтем, Афоня крутанул руль и свернул с верхней магистрали. Многочисленная техника в салоне микроавтобуса дрогнула и покосилась. Судя по звукам, кто-то с задних мест вправил ее обратно. – Короче, помните байку про “сцепку”? Папой клянусь, я ее пережил.        – Ебаный псих, я же говорил. Чел, а если я скажу, что на днях видел последнего единорога, ты поверишь?        – А ну ебала на ноль! Я тут, блять, маячок отслеживаю, а вы меня отвлекаете.        – Сука Лёха, ты ваще что здесь забыл? Фанатик хуев.        – Его блядёнок на корпоратов работал.        – Это он тебе сказал? Тот самый, который только что затирал нам про существование байки из склепа об Истинной Любви?       Тишина. Лёха, по мнению Афони, был       настоящим “ебаным психом”: даже после того, как по всей России воцарился настоящий анархический хаос, он не оставлял попыток найти и “раскулачить” очередную корпорацию. Афоня купил его, самого мозговитого из их некогда плотной шайки альф, потом и кровью добытой инфой о мутной компании, чудом оставшейся в живых после развала всего, что хоть немного зарабатывало деньги.       Глубокий вдох. Выдох. Ну а хули, его кореша, которых он собирал по всем просторам родины, вряд ли когда-то влюблялись. О чем речь, сам Афоня не влюблялся за все свои двадцать с хвостиком лет. Почти тридцать, во.       Он смотрел в окно, только самым краем уха слушая, как Лёха раз за разом повторял уже известную (по меньшей мере им обоим) информацию о “мутной” медицинской конторе, очень искусно спрятавшейся еще до большого бунта. Предприниматели и бизнесмены, пусть и не все, знали толк в извращениях. Этого у них точно не отнять.        – Все равно вы психи, – не желая признавать свои ошибки, уже менее смело повторял Даня.        – Так хули ты поехал вообще.        – Вано, алло! Ты ток посмотри: дедок-оказывается-не-импотент Афанасий едет через пол-мать-его-страны за какой-то блядью, с которой всего-то поболтал разок и потрахался. Я хочу видеть эту Живую Легенду своими глазами.       На сей раз вздохнул уже весь пассажирский состав микроавтобуса. Не оставалось сомнений ни в предприимчивости Даниила, ни в присутствии шила в его большой альфской заднице.        – До места три часа сорок две минуты, – тихо оповестил Лёха.        – Спасибо, бро.        – Не для тебя стараюсь. Для себя. Ты уверен, что этот малыш выдаст инфу?       Афоня почесал щеку, выпил кофе. Задумался. Из того, что он знал о Васе (а это неприлично мало) он вряд ли мог утверждать наверняка. Но если рассуждать логически…        – Судя по всему, его крыша и упекла его в этот “комплекс”. А там, вроде, с такими не церемонятся.        – Может, татуху твою расшифровали, – подметил Ваня. – Ты, конечно, замазюкал ее, как мог, но клеймо анархов все равно выдается.        – Ох блять, чувак. Если это из-за меня, то я обязан его вытащить. Я и так по гроб жизни обязан ему за спасение своего хуя.        – Так-так-так! А вот с этого момента поподробнее, – грохот от голоса Дани, казалось, сотрясал весь микроавтобус, включая стопки ноутбуков за их спинами. Лёха только и успел кинуть короткое:        – Блять…       А затем начался долгий, занимающий ровно три часа, рассказ с вереницей авторских ремарок.

***

      Сегодня был “выходной”. Очень странное слово, но именно так назывались дни, в которые Вася предоставлен сам себе. Пусть и в запертой маленькой коморке с туалетом, рабочим ноутбуком и гаджетами первой необходимости.       К “завтраку”, просунутому под дверь, он так и не притронулся. Во-первых, он отвратителен на вкус. Во-вторых… Аппетит попросту пропал. В маленьком бумажном календаре, спрятанном под курткой, обведен кружком и аккуратно закрашен последний день шестого по счету месяца.       Честно говоря, он почти поверил, что оставался защищенным, работая на “волонтерскую” (как многие ошибочно полагали) компанию, организовавшую островок безопасности для невиновных омег. Тех, что не пошли кидаться на малочисленных альф в попытке удовлетворить базовые потребности, не стали заложниками стайных общин, похожих на омерзительные гаремы, а просто хотели жить.       Подозрения Васи о “темной стороне” его медицинского центра, к несчастью, оправдались. За милым фасадом помощи омегам и лечения венерических заболеваний стояла очередная черная корпорация, выжившая в условиях начавшихся переворотов.       И, конечно же, у них были рычаги “наказания” для особо подозрительных персон. Васе не стоило лезть слишком глубоко в эту трясину.       В конце концов, “медицинская мафия” была распространена в России задолго до кибернизации. Вся эта продажа органов, фальшивые диагнозы, пропавшие с кладбищ трупы… Отвратительно.       Встать с постели не позволяла боль. Не такая ужасная, как раньше, но отдававшаяся эхом где-то в глубине сознания. Пару недель назад один из альф-надзирателей снова “показал”, где его место. Ожидаемого эффекта это не возымело, но для Васи главное, чтобы волки были сыты. Так он оставался в спокойствии хотя бы некоторое время.       Подобные выпады со стороны альф, начавшиеся практически с первого дня его нахождения здесь, вызывали омерзение и унижение. Вася всегда знал себе цену; не считал он, что статус омеги делал его рабом. Ровно так же статус альфы не означал всевластие. Да и вообще, какими нафиг “хозяевами” альфы могут считать себя в положении, где омеги могут задавить числом и точно так же изнасиловать?       Смех, да и только.       Воспоминания то и дело возвращались к последним моментам “вольной” жизни. Туда, где он со своим еле живым старым байком дошагал до первого же автосервиса: обшарпанной вывески, оформленной – вот прикол – вручную. Где проговорил с нелепым механиком до самого утра и даже умудрился пригласить его к себе, движимый… Феромонами? Тот альфа очень аппетитно пах. И вел себя не как полный отстой. Вася ехидно улыбался, вспоминая, каким неловким тот казался перед тем, как войти в квартиру.       Еще никогда он не чувствовал себя так хорошо. Афанасий стал первым, кому Вася попытался сообщить о похищении; вот только все необходимые сервисы были предусмотрительно заблокированы, а корпоративный чип – отформатирован под нужды новых “хозяев”.       Все эти чертовы месяцы Васей двигало любопытство. Что он тогда пережил? Почему? Хотелось выкарабкаться из этой помойки хотя бы ради того, чтобы выяснить ответы на эти вопросы. Конечно же, он боялся, что больше не услышит насмешливого “а, это же доктор хуй”, не увидит бородатого лица с милой татуировкой на шее. Кочевой автомеханик мог попросту уехать куда-нибудь… Вниз по зеленой ветке, на Юга, где царит тепло и роскошь.       И все-таки Вася старался цепляться за надежду, которой до встречи с Афоней у него никогда не было. Его жизнь стала казаться ему водопадом: сначала – длинная тягучая река, протаскивающая по своему течению, затем – невиданной силы обрыв, кусок эйфории и свободы, соприкосновение с самими небесами. И в конце – падение, пытающееся разбить о жесткие каменные скалы. Вася не хотел разбиваться.       Он хотел карабкаться обратно, к обрыву, чтобы построить свой личный оазис и остаться там навсегда. Одно это желание заряжало запасом терпения и воли, на фоне которых регулярные мерзкие потрахивания надзирателей казались не такой уж убийственной дрянью. Он отсюда выберется. Не сегодня, не завтра, но через каких-то пару-тройку месяцев – точно.       За дверью что-то зашуршало. На часах – двенадцать дня. Неужели эти снова пришли нравоучать и отчитывать за хреновую работу? Справедливости ради, Вася обрел здесь пару новёхоньких компетенций: научился программированию и ковырянию в имплантах. Эти знания он собирался применить при побеге, даже не думая, что долгожданный побег случится прямо сейчас.       Вася не сразу заметил, как копошение превратилось в нелепое царапанье по железной обшивке двери. Что-то терлось, стучало, скреблось; за этими звуками смутно угадывались чьи-то слова и шепотки, но понять их смысл Вася не смог. Разобрал он только:        – Блять! – после того, как на пол грохнулось что-то очень тяжелое.       Прильнул к двери. Происходящее не походило на что-то обыденное. Уж за шесть месяцев своего нахождения здесь он точно мог отличить повседневное от странного. Значит, что-то происходило. Значит, есть шанс сбежать.       Следом за грохотом последовала сирена, крики, выстрелы. Вася ожидал, что сейчас откроется его дверь и начнется эвакуация, но… Этого не произошло. Он по-прежнему оставался в тягучем неведении. И только после первых искр, упавших на его куртку со стороны замка, Вася сделал шаг назад.        – С Богом! – громыхнуло из-за двери.       Знакомый, кстати, голос… Быть может, если бы не любопытство с налетом страха, Вася смог бы его распознать.       Еще долго он будет вспоминать, насколько правильным являлось его решение отойти на пару метров; не сделай он иначе, его бы убило. Вспышка света. Глухой хлопок, похожий на взрыв. Шипение, куча искр и летящей во все стороны металлической стружки.       Когда туман пыли и сажи, наконец, рассеялся, перед Васей стояла крупная фигура альфы в уличных обносках. Местные так не одевались. На лице смольно-черные пятна золы, где-то к блестящей от испарины коже прилипли остатки скорлупы штукатурки. Волосы испачканы в том же самом: сажа, штукатурка, зола. Только когда незнакомец снял солнечные очки, Вася осознал: перед ним стоял Афоня.        – Ну и хули ты стоишь, глазками стреляешь, давай, на выход! Пока не прибежали, – он подошел, схватил за локоть и вывел из комнатки, служившей Васе “милым домом” целых полгода.       Так, будто все шло своим чередом. Как после их знакомства: “В чем проблема? Надо – приеду снова”.       Они бежали по узким коридорам, смахивавшим на устрашающие катакомбы из советских баек про заброшки. То и дело Вася наблюдал, как альфы и омеги грызлись друг с другом: дрались, стрелялись, бегали туда-сюда… В растерянности схватил чужую руку. Похоже, он бежал слишком медленно, ибо у самого выхода Афоня попросту подхватил его и закинул на плечо: вот так просто, как мешок овощей.        – Вано, кончай войнушку, – пробурчал тот в мелкий микрофон на воротнике.        – Что ты...       Вася даже не знал, какой вопрос задать первым: их слишком много, и все имеют одинаково важное значение в построении картины мира. До тошноты страшно, волнительно и любопытно. Так или иначе, теперь он, кажется, свободен.       Под конец Вася вырубился. Надо было все-таки позавтракать, сил не осталось даже язык поднять. Последнее, что помнил – жуткие голубые глаза-импланты, хмурые рожи альф и каждый чертов камушек, попавший под машину, в которой он ехал.

***

      Жуткие глаза принадлежали некоему Алексею. Все в машине звали его “Лёха”, но Вася, ввиду растерянности и обстановки, в которой находился, предпочел отказаться от фамильярности. Он, в целом, предпочел не называть этих альф по именам вообще. Поглядывал на Афоню, ловил добрый взгляд в зеркале, успокаивался. Один из альф – самый шумный – отпускал какие-то похабные шуточки, но Вася игнорировал их, даже не вслушиваясь. Его увлек в разговор тот самый Алексей.        – Расскажи мне, где и как ты работал.        – А что… С этими случилось? Откуда вы меня вытащили.        – Хана им. Весь комплекс расхреначен в пюреху, – влез четвертый.       Вася пытался вспомнить его имя, но безуспешно. Да и имело ли это смысл? Он, конечно, благодарен, но изнутри его колупал страх. Все-таки с Афоней они знакомы совсем мало, и одному Богу известно, зачем он везет его с тремя своими, по-видимому, дружками хрен знает куда.        – Стойте. Там же были другие омеги, – Вася нахмурился. – Вы никого, кроме меня, не спасли?        – Нахуй других омег. Мы бы и тебя не спасали, если бы не этот.        – “Если бы не этот”, – вмешался Афоня, долбанув кулаком по рулю, – вы бы вообще нихуя ничего не узнали, так что позакрывали пиздаки!       Вася вжался в матрас, на котором сидел. Воцарилась короткая пауза, прерываемая только бормотками:        – Ладно-ладно.        – Да че ты в самом-то деле…       Решив воспользоваться затишьем, Вася осмотрелся: куча странной аппаратуры, голые обшарпанные стены кузова, какие-то пакеты, из которых торчали другие пакеты… Вдруг взгляд его зацепился за знакомые цвета и формы. Так выглядел логотип его любимой группы. Сосредоточившись на спрятавшемся в полумраке предмете, Вася опознал в нем значок… Значок, который крепился к чехлу от его гитары.        – Это… – он потянулся и заметил сумку, чуть ниже. – Это же мои вещи?        – Да. Я забрал их из твоей квартиры. Кстати, она была открыта. Запасную карту я забрал. Где главная – хуй знает.        – В тех бараках, что вы разъебали, – многозначительно ответил Вася. – Так что у нас теперь карта в единственном экземпляре.        – Вряд ли мы туда вернемся, так что… – Афоня только пожал плечами.       В сумке лежало все необходимое: пара вещей, нижнее белье, аптечка с гормонами, планшеты и стилусы. Несколько микросхем, мать от ноутбука; самого ноутбука Вася не наблюдал, но спрашивать не стал. Где-то на дне зашуршал картон.        – Постой, это же сигареты, – он открыл одну из коробочек. Пуста. – Точнее, пачки из-под сигарет. Зачем?        – Подумал, что это коллекция.        – Ого! Тыщу лет не видел пачку из-под “Camel”, – вмешался кто-то из альф.       Васе оставалось только покачать головой:        – Так-то оно так, коллекция, но... Зачем?        – Было бы грустно потерять ее, разве нет?       Вздохнув, Вася потер лоб. Когда заболели щеки, он поймал себя на том, что улыбается: широко-широко, во все зубы. Вот придурок: даже мусор захватил. Точнее, для кого угодно это был бы мусор… А Вася собирал это барахлишко с завидной трепетностью, сколько себя помнил.        – Расскажи мне, где ты работал, – повторил Алексей после того, как Афоня вновь заговорил с другим альфой. – Гхм. Пожалуйста?       Его речь звучала непривычной Васиному уху. Она все еще живая, человеческая, но было в ней что-то синтетическое… Да и тему он продолжил как-то резко, без экивок. Видимо, эта информация была ему необходима.       Вася отвел взгляд от голубых жутких глазищ:        – Ну. Медцентр. Шелтер для омег… Там было безопасно. Мы лечили от… Ну…        – Хорошо, – перебил. – Это я знаю. А что-то подозрительное замечал?        – Замечал…       В поисках спасения Вася снова заглянул в зеркало. Афоня, в тот момент что-то яростно обсуждавший, заметил. Замер. Затем прищурился и неожиданно кивнул. Почему-то Васе стало спокойно; быть может, во всем виноват уже знакомый домашний аромат, пробивавшийся через разнородный пучок неаппетитных запахов.        – По порядку. Я запишу, хорошо?        – Ага…       Покосившись на яркие синие глаза, Вася глубоко вдохнул и начал рассказывать.

***

      Компания “КиберЗдравница” в бородатые годы славилась своим развитием в области вживления имплантов, чипов и всего, что могло быть вживлено. Первыми вышли на рынок, первыми достигли мирового уровня.       Но рухнули почти в самом конце.       Потребность в лечении и медицинском обслуживании не обходила стороной даже анархистов: они до последнего избегали штурмовать “КиберЗдравницу”, даже умудрялись пользоваться их услугами. И когда компания потеряла всякий вес – ее наглым образом раздавили.       Никто не знал, что у нее имелось второе подразделение: скверное, надо сказать. Даже грязное. Когда-то давно такое называли “черным бизнесом”. Неприметная, тихая компания, существовавшая в качестве бункера и дополнительного источника заработка. Как оказалось – там ютилась настоящая корпорация. То, что развалили анархисты – ширма, обманка, построенная на всякий случай. Как подушка безопасности в машине.       В условиях всеобщей разрухи эта конторка тихонько восстанавливала свою деятельность: имплантация, вживление чипов, добавилось лечение венерических заболеваний – золотая жила при стремительно растущем омежном недотрахе. А после провозглашения себя волонтерским шелтером для омег “КиберЗдравница” избавилась от всех вопросов разом.       Возросла популярность. Импланты дешевели с каждым пережитым месяцем. Началось смешение технологий. Сначала самые свежие качественные разработки, затем туда добавляли подпольные подделки: 3/1, 2/2, 1/3… Наступили времена, когда “КиберЗдравница” пичкала своих клиентов исключительно подлогом. И только сотрудники компании, в качестве подтверждения, имели возможность ознакомиться с оригинальными имплантами.       Чего греха таить – сами сотрудники не имели ни малейшего понятия, куда идут, устраиваясь сюда. Мысль о том, что компания сознательно жертвовала большей частью своего персонала, потрясала воображение всех разобравшихся в ситуации. Сообщить об этом массам не представлялось возможным: “шибко умных” отправляли в загородные комплексы, где они выполняли черную работу.       Именно такой комплекс и был разрушен четверкой альф-энтузиастов.

***

      Афоня остановил микроавтобус на верхней магистрали, около конца ветки метро. Здесь просился выйти Даня, дескать, отсюда ему ближе до дома; хотя дома никакого у Дани не было, и все присутствующие знали об этом. Спорить, впрочем, не стали.       Прежде, чем начать рассасываться, решили перекурить и пропустить по бутылке пива: так сказать, ради скорой следующей встречи. Афоня не верил, что встретится с ними когда-нибудь еще. Во-первых, не было желания, а во-вторых... Кто знает, как их разбросает.       Может, никто из них и не доживет до “следующего раза”.       На улице веяло прохладой и промышленными отходами. Дым, пыль, грязь, химозный запах… От былой технологической славы осталось все самое отвратительное. Афоня надеялся, что когда-нибудь чертовы идейные фанатики займутся вопросом экологии; самому впадлу. Да и не сможет он ничего в одиночку.       Вася, которого всю дорогу мучил Лёха, стоял с ним в стороне. В иррациональном страхе (и, быть может, даже в раздражении) перед тем, что на его омегу посягают, Афоня подошел ближе.        – Ну так что, – сухо опрокинул Лёха. – Мстить будешь?       Не размышляя ни секунды, Вася отрезал:        – Нет.        – А хочется?       Афоня заметил чужое замешательство. Над этим вопросом Вася точно задумался.        – Братишки-и-и-и, – пропавший на несколько минут Даня вернулся с двумя огромными пакетами. – Я вам покушать принес. И нет, это совсем не дерьмище.       Без малейших раздумий Афоня самым наглым образом отобрал один из пакетов. Хавчика там лежало морды на две, не меньше. Вот и замечательно.        – Простите, что влезаю в ваш супер-мега-важный разговор, – Афоня встал между Васей и Лёхой. – Но думаю, что моему молодому человеку необходимо поесть.        – Точняк. Я же весь день не ел… – будто счастливый оттого, что Афоня вырвал его из цепких лап допроса, Вася взял пакет и отошел в сторону. – Спасибо.        – Эй! – возмутился Даниил. – Там на троих рассчитано!       В ответ Афоня лишь показал средний палец:        – Захлопнись. Обойдешься куском хлеба.       Лёха, почувствовав, что сейчас ответа не дождется, отошел к остальным: порыться в пакете, махнуть рукой и поругаться. Пусть и ненадолго, сейчас они с Васей остались наедине. Самое время обсудить наиболее важные вещи, но Афоня не знал, с чего ему начать. Вася опередил его, картофелем вырисовывая круги в контейнере с соусом:        – Долго нам… С этими?..        – Мне нужно их развезти. Это условие, при котором они согласились помочь.        – Фу, жестяк. Меня этот ваш Даниил бесит до коликов.       Легко понять. Самый верткий из них всегда казался раздражающим элементом. Но если бы не он, то в свое время от недотраха померла бы вся стая. Да и не нашли бы они этот комплекс, не организовали бы взлом и проникновение. Одного Лёхи маловато…        – Он уже уходит, можешь не переживать.       Вася ел расторопно, будто неделями не прикасался к пище. Увидев, как сильно раздулись чужие щеки, Афоня не смог сдержать ухмылки. Проглотив, Вася неожиданно помрачнел и нахмурился:        – Зачем тебе это все?        – Что?        – Ну. Поехал хуй знает куда, подключил каких-то корешей… Бесявых. Еще и допрос по работе устроили.        – Зачем?        – Да.        – Ну, ты мне понравился.        – И все?!        – И все.       Афоня искренне не понимал, почему Вася недоумевал, бегая туда-сюда глазами и выискивая слова. Он будто хотел спросить что-то еще, сказать что-то важное. Что-то, что его тревожило; но им помешали.        – Афонь, можно тебя на минутку? – Даня переминался с ноги на ногу, запихнув руки в карманы едва не по локоть.       Пришлось встать с места и подойти. Наверняка опять какую-нибудь глупость сморозить решил. И, черт возьми, как же он был прав.        – Послушай… Не, еще ближе, – Даня поманил кистью руки.       Покрутив пальцем у виска, Афоня все-таки наклонился.        – А может это… Ну хотя бы разок? – прошептал тот, мерзенько ухмыляясь.       Афоня и не знал, что у него такие стремительные реакции: хватило доли секунды, чтобы все присутствующие испугались и запаниковали. Даниил стоял, скрючившись в три погибели, держал руку у лица, где из-под носа обильно стекала кровь. Потребовалось время, чтобы прийти в себя. Помутнение рассудка подобно амнезии: все события выскакивают из памяти, словно их там и не было никогда.        – Скажи спасибо, что он решил оставить свою руку. А прикинь имплантом бы жахнул? – прокомментировал Лёха.        – За что ты его? – Ваня мотал головой от Афони к Даниилу и обратно.        – Что произошло?! – включился Вася, судорожно размазывая соус по лицу в попытках его стереть.        – Кто-то не умеет держать ебало на нуле, – Афоня повел плечами, тряхнул головой и плюнул под ноги. – Расходимся, кина не будет.        – Вот поэтому мы вместе долго не живем, – Лёха закатил глаза и уселся обратно в минивэн.       Вася же не унимался:        – Афоня? Объяснись. Зачем ты…       Не хотелось говорить об этом. Смотреть на Даниила, сыплющего смешными угрозами, не хотелось тоже. Афоня только украл из пакета Васи пару соломинок картошки и поморщился.        – Не бери в голову. Лучше поешь спокойно.        – Да тут попробуй поешь “спокойно”…       Что делается обычно в таких ситуациях – Афоня не имел ни малейшего понятия. Обнять и поцеловать? Вроде, в фильмах так делали для успокоения души. Вдруг поможет?        – Потом поговорим, – на всякий случай добавил он.       И не отлипал от Васи до самого его возвращения в микроавтобус. Мало ли.       Уже было начал прощаться с Даней, когда Вася объявил тихо, но слышно на весь салон:        – Ты спрашивал, хочу ли я отомстить. Так вот. Да, я хочу.        – Супер. Я все устрою, – ответил Лёха.        – Погоди-погоди. Но там же омеги… Они ни в чем не виноваты! И волонтеры, – засуетился Вася.       Повисла пауза. Лёха только пожимал плечами, остальным двоим – до лампочки; им всегда было до лампочки, когда дело касалось каких-то там омег. И альф, впрочем, тоже, но реже. Бет в своей жизни они почти не замечали. Машины и машины, хрен бы с ними. Киберлюди хуевы.        – Ладно. Я… Попробую все устроить, – бормотал Лёха.        – Парни, – Афоня скрестил руки на груди. – Не хотите ли сделать хоть что-нибудь полезное в своей жизни? Хотя бы разочек… Помогите Лёхе оставить убежище для омег. Расширить его, что ли. Бабла не требуется – уже не корпорация. Вроде бы, в ваши идеалы помещается, чай не шкаф.       Он заметил на себе ошеломленное и вместе с тем по-детски любопытное лицо Васи. Затем Вася начал осматривать каждого по отдельности: Даню, Ваню, Лёху… Пока не заговорил последний:        – Дань, мне бы твоя помощь пригодилась, кстати.        – В чем?        – Ну а кто тут у нас спец по омегам? Я вот как раз мотор собирался менять.        – В смысле?        – В коромысле, блять, – вдруг вспыхнул Ваня. – Он хочет сердце имплантировать.        – Но это же… – прошептал Вася в абсолютной тишине. – Погодите-ка.        – Лёх, а чё у тебя живого ваще осталось? Ток мозги твои одарённые?        – Да. Мне кажется, имплантация сердца поможет мне справиться с убежищем.       Афоня вздохнул: не так он хотел узнать подобные новости. Он и раньше подозревал, что Лёхе прямой путь в беты, еще с момента, когда тот менял оптику: не нравилась ему, видите ли, близорукость. Потом руки: слишком медленные. Потом ноги: не держат. Позвоночник, легкие, печень… И так до самого конца. Сменит сердце – станет бетой окончательно.       Но, в отличие от Вано с Даниилом, Афоня не имел ничего против этого. Не хотелось человеку трахаться? Да и ладно. К тому же, мозги свои: хоть помнить будет.        – Ладно… Я позвоню Гошану, спрошу, чё там.        – Ооооо, – заулюлюкал Ваня. – Чё за Гошан?        – Омега один… Держит свою стаю омег, косит под альфу. Занимается примерно тем же самым, но в одно рыло. Думаю, он пойдет на контакт, – вдруг Даня нахмурился. – Эй, вы чё? Да не спал я с ним, бля!       Спор сразу трех альф – дело шумное и порою опасное; но даже через перекрывающие друг друга крики и смех Афоня услышал робкое:        – Спасибо, что ли… – Вася сидел в обнимку со своей гитарой.       Спустя пять минут потрясающих воображение споров Даня покинул их, поклявшись всеми своими отцами, что не кинет и свяжется в ближайшее время. Только после того, как его лысая башка достаточно удалилась от микроавтобуса, они тронулись. Стало заметно тише.       Через зеркало заднего вида Афоня с упоением наблюдал, как засыпал до чертиков счастливый Вася...

***

      Последним провожали Алексея. Вася не знал наверняка, но чувствовал, что Афоня развозил своих друзей согласно степени причиняемого ему дискомфорта: сначала Даниил, самый шумный; затем Иван – самый страшный. Алексей вызывал у Васи меньше всего беспокойств, особенно после того, как все узнали о его намерениях.       Они стояли у обломков “Кровавой Пустоши” – так теперь анархисты называли место, много веков назад озаглавленное Красной Площадью. Вася, кажется, даже слышал, как натужно кряхтели полуразваленные – но все еще живые – куранты. И только Собор Василия Блаженного не тронут: боялись черти с верующими воевать. Вася ухмыльнулся.        – Зря все-таки разломали… Нецелесообразно, – Алексей шмыгнул носом, посмотрел на каменные обломки своими искуственными глазами и махнул рукой. Вместо прощания.       Прошло четыре дня прежде, чем они с Афоней остались по-настоящему одни. В символическом центре Москвы (настоящий уже давно укатился куда-то к побережью Волги), под звездным небом, больше не испачканным заводским дымом.       Афоня сидел на капоте. Курил, покачивая ногой. Смотрел куда-то на купола Собора, на полупрозрачный голографический крест.       И что теперь?       Домой Васе вовсе не хотелось возвращаться, но говорить прямо – стеснительно. Он раскрыл рот в простом вопросе:        – Домой?       И в тот же момент, в один с ним голос Афоня изрек бескомпромиссное:        – Ну домой я тебя точно не пущу.        – Что? – переспросил Вася.       Он честно не услышал!        – Домой говорю, не попадешь. Я че, зря вещи твои с собой прихватил?        – Ну да. А там еще эти, наверное. Корпораты.        – Недолго им жить осталось, – хмыкнул Афоня, закусывая зубами фильтр сигареты. Его руки потянулись куда-то в задний карман джинсов. – Лёха – пацан сурьозный.        – Ага… По нему видно.       Вопрос “и что теперь” продолжал висеть в воздухе, но видимо для одного только Васи, потому что Афоня выглядел более чем спокойно. Достал из кармана пачку, зачем-то распрямил ее. Заглянул внутрь, чтобы убедиться, что там пусто. И кинул Васе:        – Лови. Такой у тебя еще не было.       И правда. С бумажной пачки на него смотрел незнакомый раньше логотип. Вася принюхался к внутренностям упаковки. Мерзкий запах…        – Долго мне тебя ждать? – Афоня уже сидел в салоне.       Дверь со стороны второго пассажира – открыта, так и звала присесть.        – Но…        – А? Не слышу. Музыка барабанит. Залезай давай, поедем дальше. Там в районе серпуховского метро вкусную шаурму раздают. Не проголодался еще?       Вася неловко подошел к машине, осмотрел кузов потрепанного микроавтобуса, прочертил пальцем по одной из царапин. Афоня оставлял его в замешательстве, когда вел себя так: будто они уже сотню лет знакомы, будто все идет так, как должно идти…        – Но я это. Мы там… Пару дней знакомы, все дела.        Почесав ухо, Афоня нахмурился и посмотрел на Васю, как на умалишенного:        – Не помню, чтобы угощение шаурмой требовало многолетнего знакомства.       После таких железных аргументов оставалось только сесть в машину. Его спину, на смену ужасно жестким ребрам аппаратуры, встретило мягкое кресло.        – У тебя в салоне настоящий бардак, – скромно подметил Вася.        – Творческий беспорядок, мой хороший.        – Бардак.        – Не, – Афоня завел двигатель.       Позже, избавившись от растерянности, Вася еще спросит Афоню: “какого черта?!”, много раз спросит. А пока они выезжают из окрестностей Красной Площади куда-то под Серпухов.       Есть шаурму.