Nightcall

      Приехал. Все-таки, приехал. Не сразу, конечно, ему потребовалось много времени, чтобы хотя бы найти новое местоположение Васи, но результат один, и он – удивительный. До слез удивительный.       Они остались наедине не сразу; само собой, Афоне не удалось бы провернуть операцию по опрокидыванию полигона (читай “загона”) омег в одиночку. И Вася почти не испытывал с этим проблем. Даже несмотря на свою неприязнь к альфам.       В минивэне лениво плескался синтвейв, ударяясь о стенки кузова и заставляя содрогаться всю тачку. Васю это не смущало, он уже привык. И к запаху Афони привык. Так пахнет Дом. Здесь его гитара, одежда, коллекция пачек из-под сигарет…       Врач и механик – что еще нужно для выживания в этом жестоком погруженном в хаос анархии мире?       Он смотрел на Афоню жадно, голодно, но всегда стеснялся попросить. Ждал течки: тогда уже не до стеснения или стыда. Тогда просто берешь и кидаешься на альфу. Ранее ужасное чувство стало теперь ожидаемым.       На стене обшарпанного авто, которое Вася ужасно хотел отреставрировать и привести в божеский вид, висел календарь. На нем Афоня отмечал, видимо, свои “черные дни” – когда ему до одури хотелось. Настолько до одури, что страх отодрать чужого омегу или подцепить болячку уже не имел никакого значения.       И тут Вася решил: ему нужно сделать все осознанно, до того, как его мозг поплывет гормонами. И до того, как Афоне станет наплевать на то, кто под ним. Он не помнил своего цикла наверняка, но видел, что до гона Афони оставалась пара недель.       Пора.        – Афоня… – они проезжали мимо опустевших пригородов, когда он заговорил.       Тот сделал музыку потише, даже снизил скорость:        – Мм?        – Я долго думал о том, что было, когда мы переспали… Тогда, в моей квартире, – он вдруг поежился. – Уже бывшей квартире…        – Так, – кивнул Афоня. – И что надумал?       Говорил так просто, будто они обсуждали шаурму. Васе безумно нравился этот подход: как минимум один из них ничего не усложнял.        – Ты говорил об “истинности” и всем таком… Я просто… Просто вдруг это – наши выдумки? Мне хотелось бы убедиться…       Машина остановилась у обочины. Неподалеку слышно гудение метро. Вася полагал, скоро они въедут в границы Москвы.        – Выдумки? – голос все еще спокойный, даже насмешливый, но очень недовольный. – Что еще тебе придумалось?        – Я просто хотел… Пойми меня правильно: мы виделись два раза, и на третий ты меня уже спасаешь! Это, ну, это странно. Поэтому я сомневаюсь.       Афоня замычал, как тот двигатель, что умолк под капотом. Хлопнул по рулю, но молча. Вася вздрогнул, однако значения придавать не стал: к вспыльчивости альфы стал привычен еще тогда, когда он бессовестно и почти без причины послал нескольких водителей.        – Ладно, – выпил воды, смерил Васю взглядом. – И как ты хочешь “убедиться”?        – Ну… – он замялся. – Если это так… То… Ну, наверное, если мы повторим, то станет понятно?       В один момент щеки постыдно запунцевели, а в голове возникла тупая мысль: будто он просто нашел вот такой ебанутый предлог потрахаться. Оставалось только понадеяться на сознательность Афони.       На понимание, что ли…       В абсолютной тишине только ревели моторы проезжавших мимо электромобилей. Снова завопило метро. Поющий женский голос из колонок – единственное, что успокаивало раскаленные нервы.        – Здесь? – коротко спросил Афоня, но тут же поправился. – Кого я, нахуй, спрашиваю. Конечно, здесь. Выходи.       Вася чуял призыв к действию. Более того, он чуял, что не имеет права не подчиниться; будто Афоня окутан аурой, подавляющей его собственную волю. Дрожа руками, ногами и сердцем, Вася вышел. Он не имел ни малейшего представления, что в голове у Афони.       Впрочем, исходя из сути их диалога, он действительно намерен “повторить”, как и просил Вася.       Хлоп. Задумчивость стоила Васе парочки нервных клеток: пока он ловил ртом птиц, Афоня обошел автомобиль и шлепнул ладонью по крыше – там, где сходятся окно и рама кузова.       Даже пикнуть не успел – его окружил дурманящий теплый запах альфы. Когда они сидели по разные стороны передних кресел минивэна, пахло не так насыщенно. Сейчас же Вася готов был продать все драгоценности мира, чтобы оставаться настолько близко как можно дольше.       Вася никогда в жизни не реагировал на запахи так. Может, зря он сомневается?..       А может, ему кажется? Просто потому что Афоня первый, кто так о нем позаботился, вот и все. Это разумное объяснение. Которое, впрочем, вылетело из головы сразу же, как Афоня его поцеловал.       То было даже покруче их первого поцелуя. Васю захлестнуло чувствами так, что он хлопнул руками по дверце минивэна, в попытке опереться и не потерять равновесие. Долго держаться не пришлось: Афоня подхватил его, будто он ничего не весил. Поднял повыше – так, что теперь Васина голова была чуть выше. Удобно. И тепло…       Он неуверенно потянул руки к волосам. Всклокоченным, слипшимся и немного грязным. Как только доедут до города – погонит Афоню мыться. Или, может, помоет сам… Его кудри хотелось перебирать пальцами. Вася представлял, как бы он мыл их, массируя чужую голову, и невольно повторял эти движения. Сердце почти остановилось, когда Афоня ласково и тихо замычал сквозь продолжительный поцелуй, пачкавший слюнями подбородки.       Интересно, ему настолько же хорошо?       Наверное да, иначе зачем он нюхал его шею, щекоча бородой плечи и цепляя мочку уха кончиком носа?       Васе причудилось, что он плывет по воздуху; до него не сразу дошло, что Афоня решил перенести его. На, черт возьми, капот.        – Ты серьезно? – возмущенно зашипел.       На пальцах неприятно лежал жир и грязь. Похуй? Похуй. Эти кудри стоили того, чтобы потерпеть.        – А что?        – Нас же увидят, – продолжал сетовать Вася.        – Да и нахуй их. Пусть завидуют.       Афоня хохотал, уже устраивая Васю на капоте, как на постели. Брюки сползли ниже, майка задралась до самых ключиц. В летней духоте борода не щекотала – колола его живот. Соски приятно зудели от чужих ласк. Члену все равно, что они у всех на виду – он, гонимый внешними стимулами, налился кровью и затвердел.        – Видишь? Тебе нравится, – лукаво потянул Афоня на ухо. – Все еще сомневаешься?        – М-м-м, знаешь, да, – соврал Вася.       Сомневался он уже не так сильно; зато очень сильно хотел член в заднице. Влажные штаны, липшие к ягодицам – тому подтверждение.       “Мокрую проблему” нащупал и Афоня:        – А вот твое тело – нет! – он говорил тихо.       Все-таки уважал опасения Васи по поводу риска быть застуканными.        – А твое? – хитро поинтересовался Вася.       Он переключился с ощупывания волос и головы на грудь, обтянутую сырой от пота майкой, скользнул рукой ниже, к запертым на семь замков брюкам. Интересно, он специально подбирал такие, чтобы не трахаться с кем попало?       Но Вася-то не кто попало, ему можно…       К его удовлетворению, под тонкими пальцами нащупался очень даже твердый член. Все это время Афоня молчал, лаская грудь и ключицы, облизывая особо чувствительные участки (и как он так угадывает?!) и прикусывая кожу. Только когда Васина ладонь опустилась достаточно низко, он в нее толкнулся:        – Убедился?       Вася хотел сказать “да”, но в тот же момент Афоня прикусил внутреннюю сторону плеча, из-за чего согласие превратилось в излишне громкий стон. Вася, кажется, уже достиг той кондиции, когда постороннее внимание его больше не волновало.        – Хочу, чтобы ты скорее мне это доказал… Точнее, – он не стеснялся нести полный бред, – доказал моему телу. Делом. Физически.       Он не разбирал, что нёс, но надеялся, что хитросплетения его слов раскроются в голове Афони. Впрочем, даже если не раскроются – они хотели одного и того же. Так или иначе, после этих слов под бедрами почувствовалась прохлада. Шорох оповестил о том, что его влажные брюки теперь лежали отдельно, рядышком. На щиколотках висели трусы.       Вася сам раздвинул ноги, точнее… Не он сам, его мозг это сделал. Сам Вася уже мало чего понимал, он концентрировался на взмокшей дырке, которую нужно было чем-то наполнить. Чем-то большим; чуть поменьше XXL дилдо, поменьше имитации конского члена, но явно больше среднего.       В общем, о размере, который был нужен Васе в заднице, знали только Васина задница и, пожалуй, Афоня.       Коробке с дилдо из-под кровати в старой квартире, к несчастью, оставалось только догадываться.       Хлюпанье и чваканье не застыдили, а лишь больше завели: Васе почему-то хотелось услышать этот звук еще раз. И ощутить еще раз, как член погружается глубоко-глубоко, до самого конца. Туда, где о своем удовольствии сигнализирует простата. Вася заерзал: ему не нужен разгон. Достаточно пары движений на пробу и можно брать самую быструю передачу, что имелась у Афони.       Он вновь вцепился в чужие волосы. Одной рукой. Вторая легла на плечо и крепко сжала. Ноги раскрылись настолько, насколько Вася мог со своими не самыми яркими, но сносными успехами в акробатике. Он перекрестил щиколотки на чужой пояснице, не позволяя Афоне уйти слишком далеко.       И постарался задать ритм.       Пока его простата практически ныла от удовольствия, сталкиваясь раз за разом с головкой члена, Вася вторил ей и скулил, будто псина. Рука его натянула майку Афони доверху; из-под полуприкрытых глаз он рассматривал напряженные мышцы едва очерчивающегося пресса и капельки пота, стекающие вниз по рельефу тела.       А в нос бил родной и приятный запах, да такой яркий, что Вася боялся привлечения к их маленькому откровению диких животных.        – Посмотри на меня, – вдруг потребовал он, тут же притягивая к себе за копну волос на затылке.       И Афоня смотрел. Смотрел так, будто сейчас сожрет; будто взял то, что по праву – его. Теперь Вася почти не сомневался в этом. Оставалось только самое главное, что и явилось первым звоночком на пути осознания “истинности”.       Оно случилось совсем скоро после того, как они установили дрожащий из-за резких и частых фрикций зрительный контакт. Вася почувствовал это осознанно: сконцентрировав внимание, он поймал тот момент, когда его мышцы крепко-крепко обхватили распухший внутри него узел. А потом – чертов фонтан горячей, кремовой спермы. Он даже ощутил, как на капоте под ним образовалась совсем-совсем маленькая лужица, каплями вытекшая из той узкой щели, что образовалась между ними.       И правда… Афоня был прав. И Вася зря сомневался. Ноги сковывало легкой судорогой, затем он перестал их чувствовать вовсе. Тело отяготила нега, оно прибивалось вниз, слишком далеко от горячего тела его альфы. Вася вложил все усилия в руки – обнять и прижаться грудью к груди. Животом, на котором растекалось семя, к животу, влажному от пота. Прежде, чем принять эти объятия, Афоня выпутался из осточертевшей майки, превратившейся в мокрую вонючую тряпку. Концентрат чужого запаха…       Вася простонал, лишь допустив мысль о том, чтобы уткнуться в нее носом. Стыдно? Да. Но хочется же…       Он не знал, сколько они так лежали. Вася с нарастающим вновь возбуждением чувствовал, как перекатывается в нем сперма, как почти единственное пустое место в его организме заполнилось настолько, насколько необходимо. Это как вставить ключ в замок. Или вилку в розетку. Как сложить рядом два кусочка пазла.        – И долго мы так? – завороженно спросил он.       Афоня шутливо огрызнулся:        – Я не эксперт. Но можем переместиться в авто, чтобы не замерзнуть.        – Давай.       Они прилегли на старый, покрытый мутными пятнами матрац. Сейчас Васе по барабану, что там на нем было. Ему нравилось, что они лежали в тепле, что от мокрой майки почти у самой его головы пахло Афоней.        – Теперь убедился, – с придыханием заключил Вася.        – Э-э, нет, дружок, – Афоня тихонько зарычал, грубо ухватив за ягодицу. – Это только начало моих “аргументов”.       Вася с искрой возбуждения и интереса в глазах смотрел на хищную ухмылку альфы.