И грянул гром

Семен Завтрак, я, разумеется, напрочь проспал. Да оно и к лучшему. Мне сейчас не хотелось ни с кем разговаривать. Вчерашний запал в отношении Алисы тоже иссяк. Да и зачем она мне? Я что, приехал сюда искать любовь на всю жизнь? Нет же, просто перекантоваться недельку до возвращения родителей – и всё! Неделя почти прошла, скоро я уеду домой и забуду всю эту чушь. Правда, нужно еще отбыть линейку. Стоять рядом со Славей, Леной, Алисой, как-то на них смотреть и о чем-то с ними разговаривать... Да ну его, к лешему! Не хочу и не пойду! Потом от вожатой конечно влетит, но это уж потом. А сейчас я займусь тем что... А вот, придумал! Сейчас я в Старый лагерь схожу. А то, тогда ночью я на него вообще только мельком взглянул. Благо, дорогу туда я уже знаю... ... Днем Старый лагерь производил впечатление не столь жуткое, сколь унылое. Я вспомнил рассуждения Шурика, которые он излагал той ночью на обратном пути из Старого лагеря о том, что лагерь просто фальшивка, скрывающая под собой нечто совсем иное. С одной стороны, звучали они достаточно убедительно, а с другой – чересчур уж невероятно. Да и само здание, как для фальшивки, слишком хорошо и достоверно воспроизводило корпус обычного то ли пионерлагеря, то ли санатория. Для того, чтобы обмануть шпионский спутник, снимающий эту местность с космической орбиты, совсем не обязательно воспроизводить внутренности сооружений – вполне достаточно пустой коробки. А представить себе американского шпиона, под покровом ночи шарящегося по здешним развалинам можно разве что в горячечном бреду. С другой стороны, подземные тоннели – это ведь не выдумка. Сам там ходил и они хоть к санаторию, хоть к пионерлагерю точно никакого отношения не имеют. В общем, побродил я по развалинам, спустился в бомбоубежище и даже зашел в тоннель. Интересно было бы пройтись по нему и заглянуть в провал, о котором Лена тогда говорила, но без фонарика соваться в эту темень всё равно бессмысленно. Ладно, погулял и хватит. Время подходило к полудню, поэтому нужно потихоньку обратно в лагерь собираться. Из-за пропущенного завтрака желудок уже ощутимо требовал кормежки, так что не стоит задерживаться, а то еще и без обеда останусь. Похоже, я не в том месте свернул с тропинки и спустя какое-то время заплутал. Впрочем, в какой стороне находится лагерь я представлял, поэтому не особо тревожился. Ну выйду к нему не со стороны домиков, а где-то от кружков – какая, в сущности, разница? Спустя какое-то время, уже, по прикидкам, находясь на территории лагеря, я услышал странный монотонный шум, сопровождавшийся периодическими постукиваниями. Мне тут же вспомнились все размышления о загадках Старого лагеря. Уж не тут ли кроются их разгадки? Я осторожно пошел на звук. Ульяна Как-то скучновато в последние дни в лагере стало. Точнее, в последний день. Позавчера-то всё нормально было – и лекция интересная и потом еще ночные поиски Тихоновой. Ленку я так и не нашла, зато по лесу набегалась вдоволь. Нет, неплохой был день. А вот вчера – скукотища, просто смертная. Да еще и Алиса целый день где-то пропадала. Появилась только перед ужином, тихая и печальная. По-моему – в Сёмку всё-таки втюрилась. Разумеется, она в этом не призналась, но что я, не вижу, какие она взгляды в столовой на него кидала? Нет, я точно ни в кого влюбляться не стану. Потому что от любви даже самые лучшие, такие как Алиса, тупеют и становятся тряпками. Казалось бы, ну вот нравится тебе Персунов – так за чем же дело? Подойди и скажи ему об этом, а начнет морду воротить – по ней же и врежь. Так нет же, будет вздыхать, тайком на него глядеть, а поймав ответный взгляд, тут же отворачиваться и делать вид, что ничего не происходит. Даже смотреть на такое противно. Вот Электроник, трус-трусом, а молодец – пришел в библиотеку, объяснился с Женькой и теперь они никого не стесняясь под ручку гуляют. Получается, Двачевская боязливее Сыроежкина? Конечно, озвучивать подобное я не рискнула, Алиска за это меня бы точно побила. Короче, ну их в пень, все эти охи-вздохи, нормальным людям они ни к чему. В любом случае, на Алису никакой надежды не оставалось, нужно развлекать себя самой. Правда, после обеда у нас запланирован поход, но до него еще дожить надо и не свихнуться от скуки. Чем же заняться? И футбол и купания на речке надоели до чертиков. Надо бы придумать что-то новенькое. На всякий случай, я даже полезла смотреть свою тетрадку, в которую записываю всякие умные вещи – вдруг, чего важного пропустила? И вы не поверите, но она действительно помогла. "Марк Гракх, писатель IX века, приводит рецепт смеси — 6 частей селитры, 2 части серы, 1 часть угля, — которая весьма близка к действительному составу пороха". Это не кто ни будь написал, а сам Фридрих Энгельс! Я как-то сидела на лекции – не той, что Сёмка проводил, а на одной из предыдущих. Чтобы не уснуть от бубнежа вожатой, я тихонько взяла с ближайшей полки книжку. Ею оказалось собрание сочинений Энгельса. Наверное, я была первым читателем, открывшим его, но оно того стоило. Как оказалось, Энгельс довольно неплохо писал о военном деле, а в статье об истории артиллерии, мне попался точный рецепт пороха и я его даже записала. Потому что, из чего порох делают я знала и раньше, а вот пропорции мне ни разу не попадались. Вот этим и надо заняться! Времени до конца смены всего ничего, а дома что-нибудь взорвать точно не получится. Первым делом требовалось сообразить, где взять селитру – ее надо больше всего. Вроде, это такое удобрение. А кто у нас всякими растениями занимается? Правильно, Славя. Правда, просто подойти к ней попросить отсыпать селитры, сколько не жалко, не получится, нужен более хитрый план. Жаль, я тогда не согласилась помочь с поливкой цветов, ведь была отличная возможность сойтись со Славей на почве цветоводства. А там, глядишь, и до запасов удобрений добралась бы. Может, еще не всё потеряно? Кстати, а вот и она. – Славя, привет! Давай я тебе помогу цветы полить? – Уже не надо. Лена их вчера полила, пока этого хватит, – ответила Славя и с подозрением уставилась на меня. – А с чего вдруг такое желание? Когда надо не допросишься, а тут прямо сама поработать вызываешься? – Ну, я тут подумала, что смена заканчивается, вот и захотелось оставить в лагере о себе какую-то память, – быстро соврала я. Впрочем, почему соврала? Если удастся что-нибудь взорвать, память точно останется. – Даже так? – удивилась Ясенева. – Ну, если хочешь, мы еще один цветник можем высадить. Сама я до обеда не успею, а вдвоем, вполне управимся. Подожди меня тут, сейчас на склад за инструментами сбегаю. – Пойдем вместе! – предложила я. – Заодно и нести тебе помогу. – Нет, не надо, я сама разберусь – покачала головой Славя и поспешила в сторону склада. Не доверяет. Ну, в общем-то, правильно делает, но от этого не легче. Вот сейчас принесет она свои лейки-тяпки– и что дальше? Надеяться на то, что после окончания работы, она позволит их отнести на склад можно, но не стоит. Нет, без помощника не обойтись. А кто с этом делом может справится лучше Алисы? Я быстро сбегала к домику. К счастью, Двачевская была на месте. С рассеянным видом она мучила гитару. – Алиса, есть дело! – выпалила я, пытаясь отдышаться от быстрого бега. – Я не хочу есть дело, – мрачно ответила она. – Я хочу есть крем-брюле. – Ну, мороженого не обещаю, а вот большой бабах – запросто. – И что ты хочешь взорвать? – лениво поинтересовалась Дваческая. – Да вот, хотя бы... – я задумалась. – Да вот памятник Генде! – Для этого вагон динамита понадобится. У тебя есть вагон динамита? – Нет, даже динамитной шашки у меня нету, – со вздохом призналась я. – Зато есть рецепт пороха, который я собираюсь сделать. Ну ладно, памятник я им не взорву, но вот, руки ему поотрывать – вполне можно. Хотя бы одну, чтобы так ехидно не пырился. – Руки поотрывать? – оживилась Дваческая. – А это мысль! Вот это уже другой разговор! Теперь она снова стала похожа на ту самую Алису, которая была головной болью Ольги Дмитриевны и грозой всего лагеря. – Тогда побежали, по пути всё расскажу! Мы поспешили обратно к площади, на которой Ясенева меня оставила и на ходу обсудили план действий. Я буду отвлекать Славю, а Алиса тем временем сопрет у нее ключи, сбегает на склад, наберет селитры и вернет ключи на место. В итоге, у нас будет нужный компонент, а лично у меня, еще и алиби. В случае чего, Ясенева первая подтвердит, что к складу я даже не приближалась, а как образцовая пионерка трудилась на благоустройстве лагеря. Едва я выбежала на площадь, как на дорожке показалась Славя. Алиса немедленно юркнула в ближайшие кусты. – Дождалась? – недоверчиво посмотрела на меня Ясенева. – Тогда займемся делом. Она бросила рядом с газоном инструменты, лейку и кулечек с семенами цветов. Немного подумав, положила рядом связку с ключами и взялась за лопату, а мне выдала грабли. Ключи лежали совсем рядом, но если Алиса их возьмет, пропажа будет немедленно обнаружена. Надо что-то придумать. Я подняла лейку и накрыла ею связку с ключами: – Чтобы глаза никому не мозолили, – объяснила я Славе и она в знак согласия кивнула головой. Надеюсь, Алиса всё увидела и поняла. Следующих часа два мы вкалывали как проклятые. Славя копала, я выдергивала остатки засохших цветов и граблями выравнивала свежевскопанный цветник. Потом мы поменялись инструментами. Наконец, почва была подготовлена. Славя принялась высаживать семена, а меня отправила за водой. Когда я взялась за лейку, то даже сердце ёкнуло – на месте ли связка? Ключи лежали под лейкой, но, как мне показалось, немножко не так, как клала их Славя. Всё-таки, Алиса успела смотаться на склад и вернуть связку на место? Лейка полная воды оказалась неожиданно тяжелой и я с трудом доперла ее до площади. – Ой! – спохватилась Славя. – Я и не сообразила, что она для тебя слишком большая, извини! – Ничё-ничё, – пробурчала я, вытирая пот со лба. – За эксплуатацию детского труда будешь не передо мной извиняться, а в милиции показания давать. – Ладно, не бухти, – засмеялась Славя и потрепала меня по макушке. – Ты молодец, спасибо. Мы отлично поработали и результат тоже будет достойным. Помахав на прощание Ясеневой, я побежала к домику. – Ну как всё прошло? – спросила я сидевшей с довольным видом Алисы. – Отлично! – заверила она меня и словно торговка на рынке, с гордым видом принялась выкладывать свои трофеи: – Вот фитиль для керосиновой лампы, я его сразу в керосин окунула – вместо бикфордового шнура пригодится. Вот спички, чтобы его зажечь. Вот селитра. А вот сера, она там тоже была. – Здорово! – обрадовалась я. – Осталось только уголь найти! – А чего его искать? – пожала плечами соседка. – В медпункте этого активированного угля сорок упаковок. Лежат в шкафу на второй полке снизу в коробке под номером 5. – А... Откуда ты это знаешь? – обалдело спросила я Алису. – Агентурные сведения, – ухмыльнулась она. Умеет Алиса поразить, ничего тут не скажешь. Мы отправились в медпункт. Рядом с ним не было ни одного пионера и из здания не раздавалось ни одного звука. Может, нам повезло и Виола куда-то отлучилась? Вероятно, у Алисы появилась та же мысль и она скомандовала: – Постой на стреме, я быстро. С этими словами она открыла дверь. Я прислушалась и, увы, услыхала знакомый голос Виолетты Церновны. Не повезло. Через несколько минут дверь распахнулась и из нее пулей вылетела Алиса. От смущения она была красной как рак. – Алиса, ты его? – удивилась я. – Да чтобы я, ещё хоть раз, с какой-нибудь просьбой к этой разноглазой обратилась! – зарычала она. – Да что случилось-то? – Я к ней как к человеку, мол, съела что-то не то, чего-то подташнивает, угля активированного дайте. – А она? – А эта ехидна начинает расспрашивать, а есть ли у меня мальчик, а давно ли мы с ним гуляли, а не хочется ли мне соленого огурчика? – А огурцы тут при чем? – растерялась я. – Забей, тебе этого пока знать не надо, – махнула рукой Алиса. – Так что в итоге, дала она уголь? Вместо ответа Алиса протянула мне половину упаковки, в которой было штук восемь таблеток. Нет, этого совершенно недостаточно. Нужно самой попробовать попросить, может, у меня это лучше чем у Алисы получится? – Что такое, пионерка? – строго посмотрела на меня медсестра. – Тоже живот болит? – Ага, – как можно жалостнее, подтвердила я. – Ты, случайно, не с Двачевской живешь? – подозрительно спросила Виола. Никакого смысла отрицать это не было, поэтому я подтвердила: – Да, с Алисой. Она тоже приходила? Медсестра мгновенно приняла чрезвычайно озабоченный вид. – Т-а-а-к... У нас эпидемия? Вас с Двачевской нужно немедленно в изолятор отправить! – Не надо никакого изолятора! – испугалась я. – Просто съели что-то не то, вот и всё! – Что вы вдвоем ели? – грозно посмотрела на меня Виола. Нужно было быстро сообразить, как лучше соврать, а то и вправду в изолятор загремим. – Ну, у меня варенья немножко оставалось в банке, малинового, мы его доели. – Плесень на нем была? – Нет, никакой плесени, просто немножко кислое и, наверное, уже не очень хорошее, – затараторила я. Медсестра оценивающе посмотрела на меня и протянула вторую половинку упаковки с углем: – На, выпьешь всё сразу. Перед обедом обе придете ко мне, тогда и решу что с вами делать. Если вдруг почувствуете себя хуже – немедленно в медпункт. Сластёны безмозглые! Я растерянно вышла из медпункта, отошла за ближайшие кусты, где меня уже дожидалась Алиса и достала из кармана таблетки, полученные от нее. Обе половинки упаковки сошлись словно половинки рубля в шпионском детективе. – Негусто, – хмыкнула Двачевская. – Нам этого точно не хватит. – Когда второй раз зайдем, может еще попросим? – неуверенно предложила я. – Виола велела ей перед обедом еще показаться. – Зачем? – удивилась Алиса. – Ну, я сказала, что мы вареньем отравились... – Каким еще вареньем? – Малиновым. – Ты что, совсем дура? – непонимающе уставилась на меня Двачевская. – Зачем вот так, на ровном месте врать? – А иначе нас бы в карантин засунули, потому что медсестра испугалась эпидемии. – Вот же, связалась я с тобой на свою голову! – возмутилась Алиса. Прежде чем я успела ей ответить, послышался стук захлопнувшейся двери. Виола выскочила из медпункта и быстро понеслась куда-то в сторону административного корпуса. Вот он, наш шанс! Правда, уходя, медсестра закрыла дверь на замок, но о приоткрытом окне позабыла. Не теряя времени, Алиса забралась внутрь и спустя минуту выскочила из окна с целой пригоршней упаковок угля. Отлично! Все ингредиенты собраны, а дальше уже дело техники. Ну, Генда, держись, недолго тебе осталось красоваться в целом виде! Славя Советова меня искренне порадовала. Даже не столько тем, что добросовестно поработала над цветником, сколько сами желанием сделать что-то хорошее и оставить о себе добрую память. Честно говоря, уж скорее бы от Двачевской подобного ожидала, чем от этой малолетней хулиганки. Неужели перевоспиталась? Я отнесла инструменты на склад и неспешно возвратилась на площадь, чтобы еще раз полюбоваться на цветник. Заодно я прикидывала, чем бы еще заняться в оставшееся до обеда время? И тут мне навстречу выскочила медсестра. Вид у нее был крайне озабоченный. – Ясенева, – обратилась она ко мне. – Ты Ольгу не видала? – Только на завтраке, – развела я руками. – Плохо, – нахмурилась она. – Исчезла ровно тогда, когда она особенно нужна. – А что случилось? Может, я чем смогу помочь? Виолетта Церновна задумалась: – Возможно, сможешь. Тут вот какое дело – Двачевская с Советовой пришли в медпункт с жалобами на симптомы отравления. Если это, не дай бог, начало эпидемии, то скандал будет на всю область. Смена заканчивается, а мы, вместо того, чтобы пионеров по домам отправлять, запрем их в изоляторе. – Понимаю, – кивнула я в ответ. – Правда, Советову я видела полчаса назад. Она была вполне бодра и ни на какие болячки не жаловалась. – Да? – оживилась Виолла. – Может, действительно, просто пищевое отравление? Мне она сказала, что они с Двачевской съели прокисшего варенья. – Так чем я могу помочь? – Прежде чем панику поднимать, мне бы хотелось знать, есть ли еще у кого-то из вашего отряда подобные симптомы? Походи, аккуратно, не привлекая внимания, поспрашивай – и сразу ко мне. – Хорошо, всё поняла, – кивнула я и стала прикидывать дальнейший план действий. Пожалуй, начну с библиотеки, потом загляну в кружки и музклуб, а дальше будет видно. Относительно Букер я особо не волновалась. С утра она выглядела вполне бодрой и здоровой. Да и отравление вряд ли возможно – Женя девушка умная, не стала бы есть какие-то сомнительные продукты. Тем не менее, проверить надо. Я дошла до библиотеки и осторожно постучала в дверь. Никакой реакции. Будь это пораньше, решила бы, что Букер еще спит. Есть у нее такая привычка – с утра отсыпаться в библиотеке. Но, дело уже к обеду, никак она до этой поры не может дрыхнуть. Или не всё с ней в порядке? Не дождавшись ответа, я поспешила войти внутрь. М-да, теперь понятно, почему на мой стук никто не отреагировал. Женя с Сережей увлеченно целовались. Можно было вынести все книжки вместо со шкафами, они бы и не заметили. Ладно, не буду им мешать, а то неудобно получится, причем, сразу для всех. С другой стороны – мне ведь нужно было узнать, как их самочувствие? Вот и узнала – и у Букер и у Сыроежкина всё просто превосходно. В том числе и в медицинском смысле – если бы тошнило, им было бы точно не до поцелуев. Кто там дальше на очереди – Шурик Тимофеев? Я зашла в здание кибернетического кружка. Шурик рассеянно ковырялся во внутренностях своего хвалёного робота. Похоже, отсутствие приятеля выбило его из колеи. – Что, в одиночестве скучаешь? – поинтересовалась я. У меня мыслях не было как-то его поддеть, просто нужно же с чего-то разговор начать. Но, получилось не очень удачно. – Да так, – пожал он плечами. – У Сереги свои дела, но робота-то надо закончить. В его словах мне почудился скрытый упрек в адрес Электроника. – Ты не злись на него, пожалуйста. Робот роботом, но отношения всяко важнее. – Да что я, сам не понимаю? – почти обиделся Шурик. – Конечно, живой человек, тем более, девушка, которая тебе нравится... Он запнулся и не став продолжать фразу, просто сконфуженно улыбнулся. Вот это номер! Конфузящийся, а тем более, улыбающийся Тимофеев был настолько удивительным и неожиданным зрелищем... Практически, как целующаяся Букер – ехидно подсказала я сама себе. Еще вчера подобного и представить себе не могла, а сегодня – запросто. Я еще раз взглянула на Шурика. Он всегда вел себя очень солидно, по взрослому, хотя и несколько отстраненно, а вот сейчас выглядел как нормальный парень, с обычными для его возрастами заботами и горестями Да ведь он мой сверстник, в конце концов! Мне захотелось сделать для него что-то приятное, хотя бы успокоить: – Я думаю, что Сергей тебе очень признателен. Ведь если бы ты не подтолкнул Сёму вмешаться в ситуацию, Сыроежки бы до сих пор попусту вздыхал. – Возможно, – пожал он плечами. – Честно говоря, я особо не верил в то, что из этого что-то получится, просто хотелось Серёге как-то помочь. – Ты молодец, Саша, – похлопала я его по руке. – Настоящий друг. Он со странным выражением лица посмотрел на меня: – Меня никто Сашей не зовет, – объяснил он свое удивление. – Обычно, все Шуриком кличут. – Просто, у меня сестру так назвали, вот я к новому имени привыкаю, – уточнила я. – Извини, если тебе не нравится, больше так делать не буду. – Да нет, – возразил он. – Непривычно, но ничего против я не имею. Во всяком случае, когда ты так ко мне обращаешься. Вроде бы ничего такого он не сказал, но мне от подобных слов стало как-то неловко. И, похоже, ему тоже, поэтому Тимофеев быстро перевел разговор на другую тему: – Ты, наверное, по какому-то делу в кружок зашла? И правда, я ведь совсем забыла о задании медсестры! – Да так, Виолетта Церновна просила выяснить, всё ли у пионеров нашего отряда в порядке, нет ли каких жалоб на разные недомогания. – С чего вдруг такая забота? – удивился Саша. – Сегодня ведь в поход пойдём, так что если чувствуешь что не в порядке, ну там, болит что-то или съел чего-то не того и теперь мутит – признавайся сразу, чтобы не пришлось тебя на себе потом тащить. – Можно подумать, мы не на пару часов в ближайший лес собираемся, а на полгода куда-то в джунгли Амазонии, – хмыкнул Тимофеев. – Не беспокойся, со мной всё в порядке. – Рада это слышать, – кивнула я в ответ. Получилось слишком сухо, поэтому, я добавила. – Саша, я побегу, но в походе мы еще обязательно продолжим разговор. Не возражаешь? – Разумеется, – улыбнулся он, – До скорой встречи, Славя! Вроде бы ничего не значащая беседа, но после нее я как-то по другому к Тимофееву относиться стала. И правда, надо будет в походе с ним еще пообщаться. Дальше в планах значился музклуб. Вопреки ожиданиям, Хацунэ была не одна, а с Тихоновой. Что еще интересней, Персунова с ними не было. На вполне невинный вопрос, не видели ли они Семена, Мику страдальчески закатила глаза, а Ленка гневно фыркнула. Судя по всему, несмотря, как на мои старания, так и на старания Букер, да и самого Персунова, у них с Тихоновой так и не сложилось. Что, крайне удивительно. Я всегда считала себя достаточно наблюдательной и неплохо разбирающейся в человеческих отношениях. И когда я уверяла Сёму, что всё сложится как надо, это не было пустыми словами. Что у него, что у Лены, можно сказать, на лбу большими буквами написано, как их тянет друг к другу. И? Получается, я раз за разом допускаю какую-то ошибку и неправильно оцениваю ситуацию? Надо бы с этим разобраться. Даже не ради Персунова – раз у них не сложилось, то с этим ничего не поделать, а ради себя самой. Нужно же понимать, в чём кроется моя ошибка и как ее в дальнейшем избегать? Жаль, что Лена тут не помощник. От нее вообще сложно добиться откровенности, а уж в ситуации, когда речь идет о ее личных переживаниях – и вовсе не стоит на это рассчитывать. Остается надеяться на то, что Семен согласиться поговорить на эту тему. Тем более что мы с ним неплохо ладим и он мне вполне доверяет. Правда, его еще нужно найти. Я опять едва не забыла о поручении медсестры и вспомнила о нем уже в тот момент, когда уже собиралась уходить. Впрочем, девчонки выглядели какими угодно, но только не больными, так что мои осторожные расспросы об их самочувствии были скорее формальностью. Ладно, это дело тоже сделано, осталось только расспросить Семена. Гм, где же его искать? Семен На небольшой полянке сидела хорошо знакомая рыжая парочка. Правда, чем она занималась я никак не мог взять в толк. Алиса уселась на землю перед большим плоским камнем и усердно водила по нему зажатым в руке булыжником. Именно им она и издавала шум, привлекший мое внимание. Она что – зерно мелет? Несмотря на абсурдность подобной мысли, на каменной плите действительно белела горка какого-то вещества, похожего на грубо помолотую муку. Ульянка, в свою очередь, отвечала за ударную секцию их дуэта. Она лупила по этой же плите камнем, причем, в отличии от подруги, добывала не муку, а какой-то угольно-черный порошок. – Чем это вы занимаетесь? – не сдержавшись, спросил я. Реакция девчонок не уступала знаменитой немой сцене из "Ревизора". Впрочем, долго наслаждаться ею не удалось. – Вот тут мы тебя и прикопаем, – с кривой ухмылкой посмотрела на меня Двачевская. Конечно, разумнее всего было бы незамедлительно делать ноги, но убегать, даже не выяснив, что тут происходит, как-то неловко. Я ведь не Электроник, в конце концов! – А за что? Что я вам плохого сделал? – спросил я, на всякий случай отступая к краю поляны. – Свидетелей принято убирать, – откуда-то из-за спины раздался голос Советовой. Вот теперь и убегать некуда, надо договариваться. – Свидетелей чего? – Персунов, у тебя два выхода, – проигнорировала вопрос Алиса. – Либо ты с нами, либо... Не окончив фразу она сжала ладонь в кулак и черкнула отставленным в сторону большим пальцем по горлу. Блин, во что я вляпался? – С вами, с вами, – поспешил я ее заверить. – Тогда не стой столбом, а присоединяйся, – с этими словами она выложила на плиту еще один булыжник и мешочек с каким-то желтым веществом. – Давай, измельчай. Я с подозрением посмотрел на него. Похоже на серу. Ульяна явно измельчает уголь, а Двачевская – селитру? – Вы что, порох решили изготовить? – сообразил я. – А ты догадливый, – хмыкнула Алиса. – Может, еще и пропорции угадаешь? – Три части селитры, одна серы и одна угля, – пожал я плечами. – Это все знают. – Ну, похоже на правду, – кивнула Ульяна. – А зачем вам порох? – Бомбу сделаем и памятник подорвем! – с воодушевлением ответила она. Вот ведь попал, так попал. Меня вожатая плохой характеристикой пугала, так за такое не то что в комсомол, а в колонию для несовершеннолетних не примут. Похоже, подобные мысли можно было прочесть на моем лице, потому что Алиса вдруг бросила на меня презрительный взгляд: – Что, сдрейфил? И я снова повел себя как тупой баран. Хотя и говорят, что лучше пять минут позора, чем потом всю жизнь мучиться, но вот позориться мне не хотелось. Тем более, перед Алисой. Поэтому, придав себе как более уверенный вид, я ответил: – С чего вдруг? – и подчеркнуто усердно принялся растирать на камне кристаллики серы, за что удостоился уже одобрительного взгляда Двачевской. В конце концов, не всё так плохо. Баловство с самодельным порохом для меня давно пройденный этап. Не знаю, что там девчонки себе навоображали, но тем методом, что применяют они, никакой годной взрывчатки не сделать. Нужно очень мелко измельчать сырье, очень точно соблюдать пропорции, очень тщательно перемешивать компоненты... А если вот так, на глаз всё отмерять и на коленке готовить, то получится бомба-вонючка, от которой кроме дыма и копоти никакого толку. Так что каменному Генде ничего не угрожает. Но оно и к лучшему – не будет разрушений, не будет повода для вожатой особо зверствовать. Придя к подобному выводу я повеселел и с энтузиазмом принялся за работу. Покончив с серой, я начал помогать Двачевской с измельчением селитры. Удобрения казались немножко липкими, следовательно, они успели набрать влаги и теперь я точно был уверен, в бесполезности этой затеи. – Ничё, Сёмка, – одобрительно похлопала меня по плечу Алиса, – если даже из обезьяны труд сделал человека, то и из тебя тоже что-то путное получиться может. – А если бы я отказался, что бы вы сделали? – невзначай поинтересовался я. – Мы бы тебя связали, раздели и заперли голым в бане, – хихикнула Советова. – Там бы ты до ночи и отсиживался. Зная эту парочку, не удивлюсь, что именно так они бы и поступили. Так что, в данном случае, я проявил благоразумие. Остается надеяться, что выпутаться из этой истории удастся с наименьшими потерями. Я вспомнил вчерашние ночные размышления и даже улыбнулся. Может, я слишком серьезно отношусь ко всему происходящему? Ну вот нашел я Алису, можно с ней и поговорить. Но о чем – как сделать бомбу помощнее и бабахнуть погромче? И даже непохоже, что она ждет от меня какого-то иного разговора. Или ждет? Ведь ни одного вопроса – а как я тут оказался, а почему я не с Леной, а не поссорились ли мы с ней, а не убедился ли я в справедливости Алисиных слов о Лене... Да и взгляды, которые она нет-нет да и бросает в мою сторону, тоже намекают, что о вчерашнем разговоре Двачевская не забыла. Но, не начинать же его при Ульянке? Она, закончив со своей частью сырья, в котором я без труда опознал таблетки активированного угля, также подключилась к измельчению селитры. Работа продвигалась быстро и вскоре мы намололи внушительную кучу этих удобрений. Затем их ссыпали в целлофановый кулек, добавили туда уголь и серу и как могли перемешали. Получился весьма объемный пакет, весом не меньше килограмма. Мне стало тревожно. Конечно, качество подготовки сырья вообще никакущее, но если заряд всё-таки сработает, то просто за счёт массы он разнесет памятник на куски! Но нет, не должен сработать – селитра сырая, измельчение и перемешивание вообще непойми какое... Ну бумкнет, ну копоти подпустит – только и всего. Мы прокрались к памятнику. Конечно, разумнее было бы отложить это дело до вечера, чтобы в темноте нас не заметили, но девчонки о подобной отсрочке и слышать не желали – взрывать нужно прямо сейчас и никак иначе! Хотя, оставшись в меньшинстве, я вынужден был с этим согласиться, внезапно возник новый спор – как именно разместить заряд. Я предложил тихонько поставить его на постамент, у ног Генды, зажечь фитиль и спрятаться в кустах. Так нас, по крайней мере, не поймают на месте преступления. Ульянка заартачилась, требуя засунуть его прямо в ладонь Генды, которую он держал у лба. "Чтобы руки ему поотрывать" – объяснила она. То, что при этом нас точно увидит добрая половина лагеря, ее особо не волновало. Алиса колебалась. С одной стороны ей тоже хотелось максимально эффектных последствий взрыва, а с другой – она всё же отдавала себе отчет в риске попасться. Наш спор закончился совершенно неожиданным образом. Внезапно я услышал за спиной голос: – Ага, Семен, вот тебя я и искала! Обернувшись, я увидел Ясеневу. Оказалось, что мы, увлекшись спором, просто не заметили ее приближения. Она подошла практически вплотную и бодро затараторила: – Меня медсестра просила проверить готовность пионеров к предстоящему походу. Как твое самочувствие, ничего не... – и тут ее взгляд упал на кулек, с предательски торчащим из него фитилем. Затем она перевела его на спичечный коробок, зажатый в руке Алисы. Судя по выражению лица, она просто сопоставила эти факты и пришла к достаточно очевидному выводу. Ну что тут скажешь, спалились. Сейчас она побежит к вожатой и всем нам мало не покажется. – Славя, отойдем на минутку, есть разговор, – решительно потребовал я. – Что это значит? – возмущенно спросила она, после того, как мы отошли за кусты. – Ты всё правильно поняла. Это бомба, которой мы... которую я собирался применить на памятнике. – Зачем? – Ну, как тебе сказать. Вот всё у меня получается плохо, коряво, куда не сунься, сплошные разочарования. А так, хоть бабахнул бы напоследок! – выдал я первое, что при шло в голову. – Семен, ну ты же что, разве же так можно? – в голосе Слави сплелись разочарование и грусть. – Ну всякое в жизни бывает, но из-за этого устраивать подобные безобразия... – Считай это явкой с повинной, – я развел руками. – Только девчонок не впутывай, они к этому отношения не имеют. Ясенева недоверчиво хмыкнула. Я схватил ее за руку и потребовал: – Славя, на этом давай и порешим. За свои поступки я ответить готов, но Алиса с Ульяной тут ни при чём, о них вожатой ничего говорить не надо. Договорились? Ясенева просто отвернулась и вышла обратно к памятнику: – Алиса, отдай спички, – скомандовала она и обратилась затем к Советовой. – Ульяна, давай сюда пакет с этим безобразием. Прихватив спички и бомбу она молча развернулась и отправилась к административному корпусу. "Буря, скоро грянет буря". Славя Конечно, это было нечто, из ряда вон выходящее. Даже от Алисы или Ульяны я бы такого не ожидала, а тем более, от Семена... Всё-таки, он казался намного разумнее и взрослее, а тут, не то что мальчишество, а просто, детский сад какой-то. И почему он так рьяно принялся защищать девчонок, хотя очевидно, что они не меньше него замешаны в этой истории? Я начала прокручивать в голове события предыдущих дней, затем вспомнила наш поход на пляж и, как мне кажется, стала понимать, где же я совершила ошибку и почему у Сёмы с Леной ничего не сложилось. Да ведь тут самый что ни на есть любовный треугольник! Персунов постоянно колеблется между Тихоновой и Двачевской и результате не может выбрать ни ту, ни другую. Ну да, поэтому он выгораживает Алису, так как чувствует свою вину перед ней. А заодно и Советову, мол, не буду прятаться за спинами девчонок. Впрочем, это хотя и объясняет его поведение, но совершенно его не оправдывает. Ольге Дмитриевне я расскажу всё как было, а она уже пусть сама решает, как кого наказать. – Ясенева, подожди! – услышала я за спиной голос Алисы. – Чего тебе? – Это правда, что Сёмка сказал тебе, будто это он во всём виноват? – вопросительно посмотрела она на меня. – Допустим, – пожала я плечами. – Врёт он всё! Это я историю с бомбой замутила, а он к ней никакого отношения не имеет, просто мимо проходил и решил меня выгородить. – Ты думаешь, я в это поверю? – хмыкнула я. – С чего вдруг Персунов стал бы брать на себя чужую вину? Алиса покраснела и, посмотрев на меня исподлобья негромко пробормотала: – Возможно, у него для этого есть причины. – А у тебя есть причины выгораживать его? – Возможно, – еще тише ответила она и почти с мольбой добавила. – Славя, я тебя как человека прошу – хочешь кого наказать – пусть меня и наказывают. Оставь в покое Сёмку и Ульку, они тут ни при чем! Вот от Алисы подобного я точно не ожидала. Мы с ней не враждовали, но, по возможности, старались друг друга не замечать. Поэтому, чтобы обратиться с подобной просьбой ко мне, ей явно пришлось перешагнуть через собственную гордость. Я посмотрела на Двачевскую. Она стояла с поникшим и потерянным видом. Вот тебе и гроза всего "Совенка"! – Ладно, – успокоила я ее, – ничего с твоим Сёмой не сделается. Ободрив Алису, я почти беспрепятственно добралась до административного корпуса, когда услыхала оклик: – Славя, стой! Меня догнала запыхавшаяся от быстрого бега Советова. – Чего тебе? – строго посмотрела я на нее. – Хочешь еще и свою версию изложить? – Я хочу рассказать, как оно на самом деле было! – выпалила Ульяна и остановились, переводя дыхание. – Только не вздумай мне врать, я и так всё знаю! – пригрозила я ей. – Не буду! – закивала она головой. – Это ты придумала бомбу взорвать? – конечно, это был выстрел наудачу, но сама детскость подобной затеи указывала именно на Ульянку. – Да, – подтвердила он мою догадку. – Зачем? – Ну, скучно было. Я вспомнила, что у меня есть рецепт пороха, а дома всё равно его сделать не получится. – Так ты ради этого предложила свою помощь с цветником? – Ага. Мне нужна была селитра, а она на складе хранится. Вот теперь всё стало понятно и столь подозрительный приступ трудолюбия Ульянки нашел вполне логичное объяснение. – Так ты, когда с лейкой за водой ходила, взяла ключи и залезла на склад? – Что? Нет... То есть, да, так оно и было. – А как Алиса оказалась в это замешанной? – Она в домике сидела, смурная такая, наверное, из-за Семена переживала. Ну я, чтобы ее взбодрить, предложила поучаствовать в приготовлении пороха. Мы пошли в лес и принялись там измельчать и смешивать компоненты. – А Семен? – А он вообще случайно проходил мимо. Мы испугались, что он нас сдаст, поэтому заставили присоединиться к нам. Возможно, Ульянка чего-то не договаривает, но, похоже не врет. – Ну и зачем ты это устроила, да еще и других в это втянула? – Я просто так, не подумавши. Не наказывай их, пожалуйста, – жалобно протянула она. – А тебя? – Ну, раз уж я виновата, то значить заслужила. Только Алису с Сёмой не трогай, ладно? Ну что тут скажешь? Конечно, то что они замыслили – полнейшее хулиганство, но как они при этом друг друга выгораживают и принимают на себя всю вину, лишь бы остальные не пострадали! Ольга Дмитриевна с утра на линейке о воспитании чувства товарищества выступала – так вот оно, самое настоящее товарищество. Ну и как за такое наказывать? Тем более, что ничего не случилось, никто ничего не взорвал. Я вдруг вспомнила о поручении медсестры: – Историю про отравление вареньем тоже придумала? – Да. А откуда ты... – Зачем? – Нам древесный уголь нужен был, для пороха, – виновато объяснила Ульянка. Я только вздохнула и развела руками. Знала бы эта егоза, как тут уже страсти из-за ее вранья кипят! – Ну и что мне с тобой делать? – Всё что угодно, только ребят вожатой не выдавай. Ну да, только не бросай в терновый куст. Но правда, что же мне со всем этим делать? После всех признаний и взаимных выгораживаний, просто умыть руки и сдать всю эту банду Ольге Дмитриевне у меня уже духу не хватит. Но и сделать вид, что ничего не произошло, тоже невозможно. Как минимум, нужно от самодельного пороха избавиться. Его ведь нельзя просто взять и закопать в землю или высыпать в воду. Что селитра, что сера штука ядовитая и нечего ими природу портить. – Ладно, что с вами делать, я еще подумаю, а сейчас позови Семёна. Судя по всему, он ошивался где-то поблизости, потому что появился почти сразу. – Сёма, я знаю, как оно было на самом деле, мне Улька всё рассказала. – Зачем? – удивился он. – Да тебя, дурака, выгородить хотела! – Ну да, дурака, – вздохнул он. – А разве нет? Ну о чем ты думал? Ты что, не понимал, чем это хулиганство закончится может? Если бы вы памятник взорвали, знаешь какой бы скандал поднялся бы? – Да ничего бы не было! – с обидой посмотрел он на меня. – Славя, я ведь в таких вещах разбираюсь лучше твоего. Так, как эти чудачки делали, никакой порох не получится. И сырье неправильно подготовлено и пропорции не те. Да еще и селитра отсыревшая. Никакого взрыва бы не было, разве что немножко дыма. – И ты им об этом ничего не сказал? – Зачем? Чтобы они всё сделали по правильному и действительно что-нибудь взорвали? - Да ты коварный тип! Всё бы вам парням, головы девушкам морочить, – не удержалась я от улыбки. – А кстати, если смесь, которая у вас получилась, просушить, она станет взрывовопасной? – Нет! – уверенно заявил Семён. – Мало того, что там не те пропорции, так вдобавок, при высыхании мокрого пороха, из него выщелачивается селитра, после чего он просто теряет свои свойства. Мне пришла в голову отличная идея, как безопасно избавиться от бомбы. – Раз так, – вот тебе пакет с вашим порохом. Сбегай к тому месту, где ты провалился под землю и высыпь содержимое пакета в провал. – Да, – Персунов сходу понял мою мысль. – Оно в сыром тоннеле гарантировано разложится и вреда никому не причинит. – Вожатой я ничего говорить не стану, но пусть рыжие сильно не радуются – наказание для них я еще придумаю! – А для меня? – Да и так со всех сторон наказан. Разобрался бы ты со своими девчонками, всем бы только лучше было... Он похоже, понял, что я имела ввиду и тихонько вздохнул: – Я бы и сам этого хотел, – затем махнул рукой и поспешил в сторону Старого лагеря... Лена Я опасалась, что с утра Сёмка опять продолжит ломать вчерашнюю комедию и снова начнет клеиться, но у него хватило ума не показываться мне на глаза. Ни на завтраке, ни на линейке его не было, а потом мы с Мику ушли в клуб. Она, правда, пыталась мне капать на мозги, рассказывая про замечательного Сёмушку, но я быстро ее заткнула, пригрозив, что еще одно слово о Персунове и я до конца смены вообще не буду с ней разговаривать. А потом приперлась Ясенева. Что это было и зачем – я так и не поняла. Разумеется, она тоже полезла выяснять относительно нас с Семеном. Была ли это ее собственная инициатива или Сёмка подослал, не знаю, но надеюсь, что послала ее достаточно убедительно. Честно говоря, после этого я ожидала появления самого Персунова. Я даже подумывала, не поискать ли мне другое убежище. Но потом решила, что оно того не стоит. Больше я от Семена прятаться не стану, а если сунется сюда – пойдет вслед за Славей. Вероятно, что-то такое она ему и передала, потому что Персунов так и не появился, да и на обед он пришел в сопровождении Алисы и Ульяны и сразу же ушел вглубь столовой, примерно туда же, куда я вчера пряталась от него самого. Вся эта троица заняла свободный стол и принялась о чем-то тихо переговариваться. Значит так, да? Теперь они не скрываются и Алиса спешит продемонстрировать лагерю свой новый трофей? Ну погоди радоваться, еще ничего не решено. Мне Персунов нафиг не сдался, но и ты его не получишь! Правда, как раз в подобном меня Двачевская и обвиняет – что я парней увожу просто для того, что они с ней не остались. Ну и пусть! Она этого заслужила и вообще, первая начала, ведь если бы Алиса не полезла, Сёмка был бы со мной. После обеда вожатая объявила о походе и предложила нам разобраться на пары. Началась обычная в таких случаях суматоха и неразбериха. Персунов с растерянным видом стоял в сторонке и, вероятно, не отваживаясь подкатить к Алисе, ждал пока она сама его позовет. Во всяком случае, судя по взглядам, которые они кидали друг на друга, дело шло именно к этому. Ну нет, голубки, теперь играть будем по моим правилам! – Семен, а ты чего тут скучаешь? – обратилась я к нему. – Мое общество тебя уже не устраивает? – Ну что ты, наоборот, очень даже устраивает! – засуетился он и даже попытался взять за руку. Руку я, конечно, убрала, объяснив, что мы не первоклашки, чтобы ходить за ручку держась, но ободряюще улыбнулась в ответ. Жаль, при этом толком не увидела выражения Алискиного лица. То-то ее, небось, перекорежило! Остальные пионеры быстро разобрались на пары. Женя, разумеется выбрала Сережу Сыроежкина, а вот его приятель неожиданно оказался вместе со Славей. С рыжими, вполне ожидаемо, связываться никто не желал и они пошли вдвоем, а оставшаяся без пары Мику присоединилась к Ольге Дмитриевне. Сам поход напомнил наше "свидание" с Семеном в первый вечер после его приезда. Свидание, конечно, условное – он пытался нести какую-то чушь, а я либо отмалчивалась, либо предельно коротко отвечала. Вот и сейчас происходило нечто подобное. Я вполуха слушала Сёмины попытки вести непринужденную беседу и иногда невпопад отвечала. Ни разговор, ни сам Семен меня особо не интересовали, гораздо веселее было наблюдать за Алисой, благо, они с Ульяной шли впереди. У Двачевской от злости только что дым из ушей не шел. Ничего-ничего, так тебе и надо, будешь знать, как к чужим парням лезть. Наконец, наши блуждания под лесными кронами завершились и отряд вышел на традиционное место привала. Это была довольно большая поляна, на которой лежало полукругом несколько деревьев, образуя что-то вроде импровизированной беседки, посредине которой была выжжена земля и валялись угли от костра. Мальчики отправились за дровами и я наконец избавилась от Персунова. Впрочем, долго этому радоваться не пришлось. Практически сразу ко мне подошла Мику: – Леночка, вы всё-таки помирились с Сёмой? Как хорошо, я так этому рада! – затарахтела она со своей обычной скоростью. Опасаясь утонуть в ее словесном потоке, я решительно прервала соседку: – Мику, я тебя ведь предупреждала, что еще одно слово о Персунове я с тобой вообще не буду разговаривать? – Но... Ты же сама... Вы ведь с ним только что вместе шли, разговаривали... – озадаченно посмотрела на меня Хацунэ. – Это было последнее предупреждение! – отчеканила я и оставив недоуменно хлопавшую глазами Мику, отошла на другой конец поляны. Впрочем, особой пользы это не принесло. Там на меня набросилась Ясенева: – Лена, зачем ты так поступаешь? Я ведь хорошо тебя знаю, ты же не такая! – Не такая как кто? – перебила я Славю. – Как.. Как та, про которую Алиса рассказывает! – быстро нашлась она. – Я что, не видела, с каким злорадством ты на нее смотрела? Или как ты Семена игнорировала, даром что вместе с ним шла? – А меньше бы ты по сторонам зырила, – не выдержала я. – Я же не разглядывала ваши с Шуриком лица и не подслушивала, о чем вы там болтали? – А нам скрывать нечего! – не на шутку завелась Ясенева. – Я, между прочим, парней ни у кого не увожу и голову им не морочу! – Что? – от настолько несправедливого обвинения у меня потемнело в глазах и зашумело в ушах. Я глубоко вздохнула раз, второй и поняла, что сейчас зареву от обиды. Вероятно, Славя это тоже это почувствовала и резко изменила тон: – Лена, извини меня, пожалуйста, – она осторожно положила мне руку на плечо. – Поверь, я совсем не хотела тебя обидеть. Просто ты сейчас себя ведешь именно так, как о тебе Алиса слухи распускает. Ну не сложилось у вас с Семеном, ну что тут поделать? Не мучай ни себя, ни его. – Да пускай катится куда ему вздумается! Хоть к Двачевской, хоть к Советовой, хоть к чёрту лысому! – махнула я рукой и резко стряхнула ладонь Ясеневой со своего плеча. В это время на поляну вышли ребята. Каждый из них тащил по охапке дров. Теперь еще и с Сёмкой придется объясняться? – Передай Персунову, что он свободен, – обратилась я к Славе. – Пусть только сам больше ко мне не лезет. На всякий случай я отошла в сторону от кострища и принялась наблюдать за тем, что будет дальше. Семен, стоя на четвереньках, пытался раздуть огонь. В это время к нему подошла Славя и, вероятно, передала мои слова. Он вдруг вздрогнул, поднялся в полный рост и сделал в моем направлении шаг. Всего один. Уловив его, полный отчаяния взгляд, я резко покачала головой и отвернулась. На меня вдруг нахлынуло столько волнующих воспоминаний, что я просто побоялась, что не смогу посмотреть ему в глаза и повторить слова, которые сказала Славе. Да, он обманщик, да, ничего бы у нас не вышло, но как забыть всё то, что у нас было, те чувства, которые он во мне всколыхнул? Стараясь ни на кого не смотреть, я медленно отошла к краю поляны. И ровно в это же момент услышала за спиной голос Двачевской. Алиса Опять эти Ленкины штучки! Уж я на них насмотрелась предостаточно и больше терпеть не собираюсь. Я дернула ее за руку и потребовала: – Пошли, поговорим. Тихонова не стала строить из себя оскорбленную невинность и безропотно последовала за мной. Мы отошли за ближайшие кусты. – Ленка, какого хрена ты творишь? Склеила Сёмку, а теперь его филонишь? – А тебе что за дело? – злобно зыркнула на меня Тихонова, – Завидно? Ну, так завидуй молча! – Что же ты за тварь такая, Тихонова? В который раз ты у меня парней уводишь. Весело тебе, удовольствие от этого получаешь? Ну ладно, я то переживу, а Сёма? Хочешь, чтобы как с Игорем получилось? Вместо ответа Ленка вмазала мне в челюсть. Хороший такой удар, как у заправского боксёра. Я даже на ногах не удержалась, так на задницу и брякнулась. Ну, всё, сучка, тебе больше не жить! – Эй, вы чего? – раздался удивленный крик и из кустов вышел Персунов. Как некстати он появился. Ленкин крик "Семён, уйди!", прозвучал одновременно с моим требованием "Свали, нахрен!" Потом ему всё объясню, а сейчас нужно с этой тварью разобраться. Я поднялась с земли, но и Ленка не собиралась бежать, готовясь еще раз заехать в челюсть. Она нанесла удар, а я попыталась отбить его предплечьем. И ровно в этот момент Семён не придумал ничего умнее, чем попытаться нас разнять. В итоге ему прилетело сразу с двух сторон. Я заехала локтем в челюсть, а Ленка, со смачным хрустом, врезала по носу. Сёмка взвыл, а из носа у него брызнула кровь. Тихонова, разумеется, немедленно убежала. В этом вся Ленка – натворить дел и сбежать, а остальные путь за нее расхлебывают. – За что? – гундосил Сёмка, зажимая разбитый нос. – А чтобы не лез в наши девичьи разборки, – объяснила я ему. – Это тебе не с пацанами кулаками махать, тут и убить могут. Дурацкая ситуация, но я как-то поуспокоилась и даже предложила ему: – Давай, помогу рубашку снять, пока ты ее кровью не заляпал. Персунов не стал спорить, тем более что правая рука у него уже была запачкана кровью, а только левой раздеваться было неудобно. Несмотря на нелепость ситуации, она даже начинала меня веселить: – Ну вот, Сёмушка, – поддела я его, – раз уж я тебя раздела, то теперь, как честный человек, ты просто обязан на мне жениться. – Какого чёрта тут вообще творится? – Семен, похоже, не разделял моего веселья. – То, что вы подрались, я успел заметить. Из-за чего? – Из-за тебя, наблюдательный ты наш, – вздохнула я. – Или ты думал, только парни из-за девчонок дерутся? – Из-за меня? – несмотря на очевидность ответа, Семена он шокировал. – С Леной? – Ну а с кем же еще, – с Улькой, что ли? Ты с кем то в домике вдвоем запирался, то в медпункте ночевал, то под луной танцевал? – А… откуда? – Сёмка, не тупи, тут в лагере все про всех знают, – быстро соврала я, пока он не начал расспрашивать, откуда мне всё это известно. – Ну ладно, почему с Леной, понятно... А почему ты? – Ты всегда такой дурак или только когда по морде прилетает? – Всегда – удрученно признал он. – Алиса, я, конечно знал, что небезразличен тебе, но чтобы вот так, до драки... – А теперь, когда убедился, что вот так, до драки? – Алиса, прости, но я ведь шел с Леной объясниться, я о ней думал… Блин, прибить бы это придурка! Я, можно сказать, в любви ему объяснилась, да еще огребла за это от Тихоновой, а что в ответ? «Я о ней думал». – Эх, Сёма-Сёма, вот откуда ты только на мою голову взялся, такой онейдумный? – Алиса, правда, извини, я всю смену за Леной бегал, а теперь вот так развернуться и пойти к тебе, я просто не смог, – принялся он оправдываться. – Да ты бы сама этого не приняла. – Да что ты вообще понимаешь в моих чувствах! – зло бросила я ему. Ну что же, по крайней мере, это честно. Эх, если бы можно было вернуть время назад! Чтобы этот разговор состоялся хотя бы тремя днями ранее. Увы, это только в фантастике возможны перемещения во времени. В нашей скучной реальности оно всегда движется только в одном направлении. Завтра конец смены и теперь уже поздно что-то начинать. – Извини, – тихонько повторил Семен. – Да хватит уже извиняться! – отмахнулась я, а затем, неожиданно даже для себя самой, добавила. – Дело не только в тебе. Ты не первый парень, которого мы с Ленкой делили, да так и не поделили… – Ты про Игоря? – Что? Откуда ты.… Ах да, конечно, Ленка, небось, наплела? Представляю, что она про меня нарассказывала… – Ничего хорошего, – подтвердил Семён. – Ну разумеется, это же я стерва, людей мучаю, а она святая, всех спасает. А этот ангелочек с крылышками не рассказал, случайно, что именно после свидания с ней, Игорёк… – Рассказывал. – Вот даже так? Любопытно. Но виноватой всё равно меня считает? – Нет. Она считает, что именно из-за ее отказа Игорь погиб. – Чего? – у меня даже дыхание перехватило от подобной новости. – Это п-правда? – Да. Она до сих пор винит себя в случившемся и поэтому пытается избегать каких-либо отношений с парнями. – А как же ты? – Ну... Она же живой человек и не всегда может с собой совладать… Я вдруг вспомнила, как встретила Персунова с обходным листом у музклуба, и как один единственный факт разрушил вроде бы безупречную версию о его романе со Славей. Неужели и в отношении Тихоновой я всё это время так же жестоко заблуждалась? Нет, этого никак не может быть! Или может? – Алиса, это правда, что Лена тогда пыталась совершить самоубийство? – Пыталась? Это всё игра на публику! Сделала вид, что выпила снотворного, а затем, небось, сама же скорую вызвала! Кого я обманываю? Саму себя? – Она говорит, что снотворное стащила у тебя в комнате. Это правда? – Н-нет, не может быть, это невозможно! – У тебя было снотворное? – Да… – И оно внезапно пропало? – Я думала, что его мама нашла и спрятала от меня... – Почему? Ты хотела… – Да, да, да, я сама его хотела принять, чтобы прекратить весь это ужас! – закричала я и принялась объяснять. – Но это я хотела, потому что это я любила Игоря и я без него жить не могла! – Как много «я» в одном предложении, – каким-то усталым голосом подытожил Семен. – Ты пыталась совершить самоубийство потому, что любила Игоря, а Лена – потому что не смогла его уберечь. – И с тех пор… – С тех пор она боится повторения чего-либо подобного и пытается избежать даже намека на серьезные отношения. И тут я всё окончательно поняла. Собственно, могла бы понять сама, без всех этих его объяснений, и намного раньше, но мне даже и голову не приходило сопоставить пропажу снотворного с попыткой самоубийства Лены. Не приходило – потому что мне этого не хотелось? Теперь, посмотрев на эту историю в новом свете, я ужаснулась, представив, какой мерзкой тварью выглядела для Тихоновой. Как мне теперь ей в глаза смотреть? В это время кусты зашуршали, и из них появилась Мику. Увидав голого по пояс Семена, она покраснела. Затем она заметила меня и ее глаза округлились, а рот открылся от изумления. Персунов не стал тратить время на объяснения: – Мику, – обратился он к ней. – Нам срочно нужно найти Лену. Я не думаю, что она опять убежала в Старый лагерь, но у нее наверняка есть еще какое-то убежище. Ты знаешь, где оно? – Вы… Ты думаешь, что я тебе буду помогать, после того как вы тут... – возмутилась она. – Плевать, что ты там думаешь! – рявкнул Семен. – Ты прямо сейчас поможешь нам найти Лену. – А то что? – с вызовом посмотрела на него Мику. – А то, что иначе мы все, в том числе и ты, будем горько сожалеть, что этого не сделали. – Сёма, как ты мог, ведь я же просила тогда тебя, а ты… – зашмыгала носом Хацунэ. – Мику, не знаю, что тут себе навоображала, я потом тебе всё объясню, – вмешалась я в разговор. – Но Семен прав, нужно найди Лену. Ты знаешь, где она может быть? Она посмотрела на нас ненавидящими глазами: – Не знаю, что тут произошло, но если вы хоть пальцем тронули Лену… – Хацунэ, ты видишь, что у меня скула распухла, а Сёмы нос разбит? – показала я на наши травмы. – Знаешь, кто это сделал? – К-кто? – побледнела она. – Лучше тебе этого не знать, – отрезал Семен и требовательно повторил, – Где искать Лену? – Я… я… не знаю. Может, она на Ближний остров поплыла? – Всё понятно. Спасибо, Мику, предупреди вожатую, что нам срочно потребовалось в лагерь вернуться! – Семен, – остановила я его, – У тебя кровь уже перестала идти, так что надень рубашку обратно! Хацунэ ошалело смотрела на одевающегося Персунова и словно рыба беззвучно открывала и закрывала рот. Могу себе представить, какие вопросы крутились у нее на языке, тем более что рука, которую Сема, наконец, отнял от носа, вся была в засохшей крови. – И никому ни звука! – грозно посмотрела я на нее, а Семен вдруг добавил, – Мику, поверь, мы Лене не враги и хотим ей помочь. Пожалуйста, передай вожатой, что мы ушли в лагерь и никому ничего больше не говори. Мы пошли не по тропинке, а напрямик через лес, благо, я не первый день в «Совенке» и все здешние окрестности успела досконально изучить. На пристани, как и предполагалось, одной лодки не хватало. Похоже, Мику не соврала. Надеюсь, она последовала нашему совету и никому ничего не разболтала? Не хватало нам только спасательной экспедиции с Ольгой Дмитриевной во главе. Я сбегала в сарай за веслами, а Сёмка тем временем отвязывал лодку. Он хоть грести-то умеет? Как оказалось – умеет, хоть и не очень хорошо. Пусть и небыстро, но наше плавсредство уверенно приближалось к острову. Мне было немного жутковато. Как и о чем говорить с Леной? Но, Персунов прав – нам с ней нужно обязательно объясниться. Чтобы отвлечься, я спросила: – Сёма, а почему ты не сказал Мику, кто нас так отделал? Он смахнул со лба пот и хмыкнул: – Сама подумай. Лена нас отдубасила, а мы после этого хотим ее найти. Как, по-твоему, отреагировала бы на это Хацунэ? Зачем нам Тихонова понадобилась? – Ой, – наконец-то до меня дошло, какую глупость я едва не сморозила тогда Мику. – А ты ловко выкрутился: «лучше тебе этого не знать». Наконец, мы подплыли к острову. Да, лодка, на которой, вероятно, приплыла Лена, качалась у берега. Наверняка, Тихонова уже увидела наше приближение. Мне стало по-настоящему страшно. Говорят, так бывает у тех, кто впервые прыгает с парашютом. Самостоятельно сделать шаг и провалиться в пустоту, мало у кого смелости хватает и у люка обычно стоит помощник, выталкивающий наружу. Это что же, Сёмка и меня из лодки выпихивать будет? Ну, уж нет! Сама справлюсь! Раз я эту кашу сама заварила, то и расхлебывать ее буду тоже сама! Я решительно выпрыгнула на берег и остановила Персунова: – Сёма, побудь здесь. Хоть ты тут и замешан, но разговор касается лишь нас с Ленкой и поговорить нам нужно только вдвоем, без посторонних. Он, похоже, хотел возразить, но передумал и жалобно протянул: – Вы только не деритесь больше, ладно? – Ладно, ничего я твоей Леночке не сделаю, – успокоила я его и, не сдержавшись, добавила, – Если, конечно, она раньше не прибьёт меня. – Удачи, Алиса, – тихо проговорил Семен. – Я верю, что вы сможете договориться… Семен Этих полчаса стали если и не самыми тяжелыми, то уж точно, самыми длинными в моей жизни. Я вспомнил поиски Лены в старом лагере и безумный забег по подземельям. Тогда тоже было тяжело и даже страшно, но там, по крайней мере, всё зависело от меня. А тут, просто сиди и жди и непонятно еще, чего дождёшься. Наконец, когда ожидание стало совсем уж невыносимым, из леса вышли Дваческая с Тихоновой. Нет, они не держались за руки и даже особо не глядели друг на друга. В конце концов, это реальная жизнь, а не детская книжка с хорошим концом, в которой, чтобы не случилось, в итоге все мирятся и забывают прошлые обиды. Они остановились и, судя по всему, перекинулись несколькими словами. Затем Лена осталась стоять, а Алиса продолжила свой путь уже в одиночку. Она подошла ко мне и невесело усмехнулась: – Что, Сёма, заждался? Не бойся, ничего с твоей Леночкой не сделала. Да и она, как видишь, не прикопала меня под ёлкой. – Ты изменилась, – сказал я Алисе. – Выглядишь сейчас как-то взрослее и строже. – Да, – просто согласилась она. – Наверное, детство осталось за спиной, а я теперь начинаю понимать, что такое ответственность за свои поступки. Особенно, если их уже нельзя исправить. В ее голосе послышалась такая горечь, что мне захотелось ее обнять и успокоить. Но, едва я прикоснулся к Алисе, как она быстро отшатнулась: – Не надо, Сёма. Лена, конечно, умница, но зачем ее дразнить? Не хочу становиться между вами. Я с удивлением глядел на девушку, внешне похожую на Алису Двачевскую, но рассуждавшую как совсем другой, взрослый и очень ответственный человек. Куда подевалась былая оторва-хулиганка? Алиса вдруг отрывисто вздохнула и запрыгнула в лодку. – Вылезай. Я возвращаюсь в лагерь, чтобы вожатую успокоить, а вы потом можете на второй лодке приплыть. Я на мгновение заколебался, не зная, как поступить. Получается, Алиса сделал всё что могла, погасила конфликт с Леной, а я ее теперь отбрасываю в сторону, словно ненужный хлам? Мы молча посмотрели друг на друга. Мне показалось или в ее взгляде боролись отчаяние и надежда? Не знаю, сколько бы это продолжалось и чем бы всё окончилось, но тут, Алиса отвела взгляд, посмотрела куда-то мне за спину и как-то даже изменила выражение лица. – Всё, Сёмушка, иди к Лене, она тебе ждет, – решительно сказала она и взялась за вёсла. Я, почти нехотя вылез из лодки и оттолкнул ее от берега. – Спасибо, Алиса! Ты – настоящий друг. Чтобы в дальнейшем не случилось, я всегда буду тебя помнить! Двачевская сосредоточено, не поднимая головы, работала веслами. В какой-то момент она не выдержала, посмотрела на меня уже откровенно мокрыми глазами и крикнула срывающимся голосом: – Да не стой тут, дурак, беги к Лене. Ты нужен ей! Наверное, это было самое непростое решение в моей жизни, но я его принял. Я отвернулся от уплывающей лодки и сперва медленно, словно борясь сам с собой, а затем всё быстрее зашагал в сторону опушки, на которой, неподвижно застыв, стояла Тихонова. Какое-то время она недоверчиво смотрела на меня, а тогда вдруг сорвалась с места, бросилась навстречу, вцепилась в меня словно утопающий в спасательный круг и во весь голос заревела. – Ну Лена, ну ты чего, ну не надо, – неуклюже успокаивал я ее. – Я испугалась, – даваясь слезами, принялась объяснять Лена. – Испугалась, что ты сейчас сядешь в лодку и уедешь с Алисой, а я останусь одна-а-а! Она зарыдала пуще прежнего, а я обернулся на уже изрядно удалившуюся лодку. В груди больно сжалось. Как ни решай – хоть умом, хоть сердцем, всё равно, кто-то будет рыдать, кто-то останется обиженным. – Я раньше мечтал поскорее вырасти и стать взрослым. Делай что захочешь, никто тебе не указ... А теперь – не хочу и даже боюсь. Это так трудно, всё решать самому. Решать и знать, что неважно, правильный выбор ты делаешь или нет, тебе за него придется отвечать, по крайней мере, перед самим собой. Всегда, до самой смерти... Лена перестала рыдать и посмотрела на меня заплаканными глазами: – Почему ты это говоришь? Я помолчал, собираясь со словами. Похоже и у меня детство осталось за спиной, а начинать взрослую жизнь с вранья или даже полуправды – не хотелось. – Ты не зря боялась. Я правда, не знал как мне поступить – остаться с тобой или уплыть с Алисой. Вы обе такие разные, но такие замечательные! – Но, ты всё таки остался? – настороженно уточнила она. – Да, остался. Алиса, правда, хорошая девушка, она очень переживает и заботится о тебе и я рад, что вы с ней помирились. Но я всё взвесил и понял, что хочу быть именно с тобой. Похоже, Лена собиралась еще что-то спросить, но не дожидаясь вопроса, я подытожил: – Мне непросто дался этот выбор, но теперь я о нем не жалею! – Спасибо, Сёмушка, – чуть дрогнувшим голосом поблагодарила она. – Ты даже не представляешь, как я хотела услышать именно это. Я ведь знала, чувствовала, видела, что у вас с Алисой происходит! И боялась, что ты сделаешь вид, что ничего не случилось. Будешь мне о своей любви заливаться, а тайком смотреть на нее. И затем, совсем тихо, чуть слышно добавила: – Я бы этого вранья не пережила. В ответ я покачал головой: – Леночка, я могу тупить или нести глупости, но врать тебе я не хочу и не буду. Она, уткнувшись мне в грудь, снова расплакалась. Мне вспомнилось наше первое свидание у нее в домике. Тогда она точно также рыдала у меня на плече, а я, даже не пытаясь ее остановить, просто дав выплакаться. Похоже, это было правильным решением как тогда, так и сейчас. Вскоре Лена успокоилась и посмотрела на меня еще заплаканными, но уже сияющими глазами. – Сёмушка, милый, прости за эти слёзы. Это от счастья. Я всегда надеялась, но никогда до конца не верила, что смогу встретить человека, такого как ты. Я и сейчас еще не верю. Она наклонила голову и приоткрыла губы... Не знаю, сколько продолжался наш поцелуй, но когда мы, наконец, смогли оторваться друг от друга, казалось переменилась даже сама природа. Похоже, собиралась гроза. Не замечая этого, Лена прошептала: – А теперь верю, – и словно в подтверждение ее слов, громыхнул гром.