И грянул гром

Алиса Не знаю, сколько времени я провела в размышлениях по поводу исчезновения Тихоновой. Судя по темноте, уже было хорошо за полночь, когда я вдруг услыхала на улице знакомые голоса. Еще сама себе не веря, я выглянула в окно и на дорожке, ведущей к площади, увидела Сёму, Шурика и... Лену? Почему-то она была одета в толстый вязаный свитер, но шла довольно бодро и, похоже, ничего плохого с ней не случилось. У меня отлегло от сердца. Конечно, хотелось бы узнать, что, собственно, произошло, но расспрашивать об этом при Тихоновой или тем более, ее саму, было неловко, и я решила отложить выяснение до утра... Шурик Мы добрались до лагеря, прошли вдоль реки и вышли к площади. Навстречу нам бежал Сыроежкин. Еще не знает, счастливчик, какой его сюрприз вскоре ожидает. – Славю нашел, всё ей объяснил и она сказала, чтобы Тихонова шла в баню, – на одном дыхании выпалил он. – Чего? – Куда она Лену послала? – возмутился Семен. – Дайте отдышусь, – пробормотал Сережа и немного погодя всё объяснил. – Она пошла баню топить, потому что, чтобы не заболеть после переохлаждения, нужно как следует пропариться. – Вот оно что! – улыбнулась Лена. – Мальчики, огромное вам спасибо, за то, что провели. Где баня я знаю и доберусь до нее сама. Мы пожелали ей спокойной ночи. Семен, судя по всему, решил проигнорировать ее просьбу, но не тут-то было. – Сёма, к тебе это тоже относится, – с явным раздражением в голосе обратилась к нему Тихонова. – До свидания и спокойной ночи! Он неловко пожал плечами и подошел к нам. – Что брат, отшила? – посочувствовал я. – Ерунда, – фыркнул Семеню и наставительно добавил. – Еще маршал Вобан объяснял, что осады выигрываются не стремительным наскоком, а тщательной, планомерной подготовкой. Затем, насвистывая бравурный мотивчик, он двинулся куда-то в направлении домиков. – Вот, Серега, – толкнул я Сыроежкина в бок, – Ровно то, о чём я тебе толковал. Смелость и упорство. Неудачи бывают у всех, главное тут не унывать. Славя Когда Лена пришла, баня еще прогревалась, поэтому, Тихонова успела коротко рассказать, как провалилась под землю, как Семён ее нашел, а кибернетики помогли открыть дверь и выбраться через здание Старого лагеря. О том, почему ее вообще в лесные дебри понесло, она умолчала, да и я не стала задавать подобные вопросы. Пока Лена парилась, я поджидала ее на крылечке, неспешно анализируя произошедшее. Честно говоря, до меня лишь теперь начало доходить, насколько опасной была ситуация и как, в сущности, легко мы отделались. Если бы Семён не настоял на немедленных поисках, если бы девочка из младшего отряда не сказала, где она видела Лену, если бы я не сообразила выдать Семёну теплые вещи, если бы он не нашел этот проклятый провал, если бы кибернетики не оказались так вовремя у подземной двери... Достаточно пропустить любое из этих "если" – и всё бы кончилось бедой. И как не крути, добрая половина перечисленного – заслуга Персунова. Еще до лекции я его зауважала, а после всего того, что произошло дальше – даже и не знаю, как лучше сформулировать свое отношение. Он совершенно потрясающий парень. А вот кстати – Лена о Сёме вообще только мельком упомянула. Мол, ну да, Персунов там случайно проходил и немножко ее спас. Так, мелочь какая, стоит ли об этом говорить. Тихонова, конечно, не Хацунэ, которую вообще заткнуть невозможно, но всё же... Если бы мой парень сделал хотя бы половину того, что сделал Семён, я бы точно о нем не отмалчивалась. Не поспешила ли я приписать Сёму к Лене и, выражаясь спортивным языком, преждевременно сойти с дистанции? Может, между ними и нет ничего? С одной стороны, не хочется вставать на пути их чувств, а с другой – а есть ли они там? Скрипнула дверь и на крылечко вышла Тихонова. Румяная, посвежевшая: – Спасибо, Славя, – поблагодарила она. – Теперь я точно в порядке, никакая простуда не прицепится. – Здорово! – обрадовалась я. – Но, давай я тебя всё-таки провожу. Мы не спеша отправились к домику Тихоновой и Хацунэ. – А Сёма что, спать побежал? Не захотел тебя проводить? – как бы невзначай задала я вопрос. Собственно, меня интересовала скорее реакция на упоминание Персунова, чем сам ответ. – Ну, я ему сказала, что не надо, – несколько смущенно принялась оправдываться Лена. – Не могла же я в баню с парнем отправиться. – Так ведь он тоже в подземелье немало времени провел и ему тоже бы не мешало согреться, – возразила я и лишь после этого сообразила, что, собственно несу. – Ты сейчас прямо как Виолетта! – возмутилась Лена. – От тебя я таких пошлостей точно не ожидала! – Извини, это я не подумавши, – признала я свою неправоту, отметив про себя, что Сёмы она смущается, а возможно и побаивается. Какое-то время мы шли молча и вдруг Лена обратилась ко мне: – Я вот попросить тебя хотела, относительно твоей соседки, Жени Букер. – А что с ней случилось? – удивилась я. – Да с ней всё в порядке. В отличии от Сыроежкина, которому она явно небезразлична. Вот тут уж Тихонова удивила меня по настоящему. Семёна вытанцовывающего вокруг нее, в упор не замечает, зато подмечает, кто по ком вздыхает. – Извини за прямоту, но тебе какое до этого дело? – я была может и слишком резка но, по крайней мере, откровенна. Я не видела лицо Лены, но уверена, что по своему обыкновению, она покраснела от смущения. – Меня Шурик попросил, – чуть слышно, объяснила она. – Чтобы я помогла Электронику. Я едва удержалась, чтобы не рассмеяться. Ну правда ведь, смешно: Тимофеев, который вообще от всех девочек шарахается, попросил Тихонову, которая даже в собственных чувствах разобраться не может, чтобы она помогла самому робкому пионеру отряда – Сыроежкину, объясниться в любви к самой неромантичной особе всего лагеря – Жене Букер. Сама Лена похоже, не осознавала весь комизм ситуации и восприняла мое молчание как колебание. – Ты ведь в одном домике с Женей живешь, – принялась она объяснять. – Тебе проще исподволь на нее повлиять. – Ладно, попробую, – ответила я и даже смогла при этом сохранить серьезность тона. Очень кстати показался домик Тихоновой. Я попрощалась с ней и поспешила удалиться. Вот ведь правда – и смех и грех. Кем-кем, а свахой мне еще не доводилось бывать. Хотя, поживешь в "Совёнке" и не такому научишься. Ладно, с этим я завтра разберусь, а вот Семён... Гм, надо бы с ним поговорить, но так, чтобы без посторонних и чтобы никто не помешал. Как бы это организовать? Лена Хотя после бани я вернулась в домик совсем уж поздно, меня конечно же дожидалась Мику и она не отстала, пока я со всеми подробностями не рассказала всё, что произошло и не ответила на миллион глупейших вопросов. Хацунэ хорошая девочка, но порой мне хочется жить не с ней, а с кем-то вроде Жени Букер. Той, по крайней мере, наплевать на всех остальных и она не лезет со своими расспросами... – Вот так история! – подытожила Мику. – Сёмушка прямо рыцарь на белом коне. Прискакал, спустился в мрачное подземелье, вызволил из беды прекрасную принцессу... Награда, надеюсь, для отважного рыцаря была достойной? – Что за чушь ты плетешь? – рассердилась я. – Какая еще награда? – Ну, тебе виднее, какая, – легкомысленно пожала плечами соседка. – Упасть в его объятья, осыпать тысячей поцелуев... Я ничего не ответила, но взгляд, который бросила на Мику, надеюсь, был достаточно красноречив. – Ну, может, хоть в щёчку ты его разок чмокнула? Я отвернулась и, давая знать, что разговор окончен, громко пожелала спокойной ночи. А ведь, если подумать, Мику права. Сережу с Шуриком, которые помогли наружу выбраться, я поблагодарила и даже поцеловала. Пусть по-дружески, но всё же. Семён, как ни крути, спас мне жизнь. Не появись он столь своевременно у двери – так бы под ней и замерзла насмерть. А я не то что не поцеловала, но спасибо толком не сказала. Конечно, от всего пережитого ранее я была немного не в себе, но получается, что его помощь я оценила гораздо ниже чем помощь кибернетиков. Даже если он воспринял тогда мои слова как обещание поблагодарить пусть позже, но отдельно, то, отказавшись от его сопровождения и отправив вслед за Сережей с Шуриком, я сама же это обещание нарушила. С какой стороны не посмотри, некрасиво я себя повела. Ладно, Сёмочка, потерпи, я всё исправлю... Славя Всё-таки вчерашние волнения и недосып дали о себе знать и проснулась я только по сигналу горна. Обычно к этому времени я уже возвращалась от умывальников. Но, оно и к лучшему, будет возможность вместе с Женей сходить умыться, а заодно и попробовать вчерашнюю просьбу Лены выполнить... ...Не могу сказать, что всё получилось как я хотела, но, по крайней мере, хоть что-то кроме злобного фырканья в адрес Сыроежкина, мне удалось от Букер добиться. Не факт, конечно, что этого хватит, но если Сергей сам приложит достаточные усилия, то еще есть шанс, что всё у них сложится. В столовой я увидела Семёна, сидящего за пустым столом. Ни Лены, ни других девчонок рядом с ним не было. Отлично! – Доброе утро, Сёма. Не возражаешь? – я показала на свободное место. – Привет, Славя! – улыбнулся он мне. – Разумеется, присаживайся. Какое-то время мы молча поглощали еду, а затем я у него осторожно спросила: – Семён, есть какие-нибудь планы на день? Он пожал плечами: – Да вроде, нет. – Тогда, не хочешь прокатиться на лодке до острова? – Зачем? – Тёта Глаша, ну, повариха наша, просила земляники собрать. Там ее много и она такая вкусная! Семён немножко задумался, а затем согласился: – Да, пожалуй. Мы отнесли посуду и отправились к выходу. По пути встретили Хацунэ, которая лишь только что пришла. Она, похоже, расстроилась: – А вы уже уходите? А куда? Я боялась, что если они сейчас зацепятся языками, мы застрянем в столовой надолго. Похоже, Семён подумал о том же и коротко ответил: – Да так, дела, – после чего поспешил к выходу. Через десять минут мы уже стояли на пристани. – Вот лодка. Подожди, сейчас за веслами схожу. Я сбегала в сарай, где хранились снасти и быстренько прихватила два увесистых весла. – Вот! – я протянула я их Семёну. – Ага... Да... Он неловко вставил их в уключины. Похоже, моряк из него тот еще. Не надеясь на его умения, я сама отвязала лодку. – Ну что, поплыли? – А куда именно плыть? – уточнил он. – Вон туда! – я показала в сторону острова. – Это остров "Ближний". – Вас понял! – ответил Семён и налег на весла. Греб он старательно, но не очень умело. Спустя какое-то время, я не выдержала: – Сёма, признайся – ты ведь первый раз в жизни взял в руки весла? – Ага... – подтвердил он, сдувая с носа каплю пота. – Мы в прошлое воскресенье с дядей должны были поехать на рыбалку с ночевкой, он обещал научить меня грести, а в результате, дядя уехал в командировку, а я попал в "Совенок". Надо бы помочь, потому смотреть как он мучается, выше моих сил. С другой стороны, отдать вёсла мне, самолюбие ему не позволит. – Ты только не обижайся, пожалуйста, – надеюсь, к советам Семён в состоянии прислушаться? – Ты совсем неправильно гребешь. Не надо так глубоко весла топить, это же не ложка, которой нужно по дну тарелки с супом поскрести, чтобы зачерпнуть гущу. Весло погружай совсем немного, чтобы только брызги не поднимать при гребке. Так и сил потратишь меньше и лодка пойдет быстрее. Семен не стал изображать из себя бывало моряка, мол, сам всё знаю и в подсказках не нуждаюсь, а последовал моему совету. Поначалу, у него не очень получалось и пару раз он меня с ног до головы обдал фонтаном брызг. Но, спустя какое время приловчился и лодка заметно ускорилась. – Спасибо, Славя, за науку – улыбнулся Персунов. Не то, чтобы мне эта благодарность польстила, скорее, порадовала его готовность последовать доброму совету, а не вставать в позу "я всё сам знаю и умею". Упертых зазнаек, готовых творить любую дичь, лишь бы не признать, что кто-то, а тем более девушка, лучше них разбирается в том или ином вопросе, я терпеть не могу. Хорошо, что Сёма не такой. Спустя какое-то время мы причалили к берегу. Я извлекла из лодки заранее припасенную корзину. – Держи! – я протянула ее Семёну. – А второй, для себя, ты не прихватила? – Нет, не сообразила, – быстро соврала я. – Но это не страшно, вместе пойдем и в одну корзину собирать будем. Некрасиво, конечно, да и не люблю я врать даже по мелочам, но не признаваться же, что всю эту экспедицию я затеяла специально ради того, чтобы побыть с Сёмой наедине и знать, что нам никто не помешает. Какое-то время мы просто молча выискивали в траве землянику. Крупные, ярко-красные ягоды были видны издалека и нами вскоре овладел азарт. Правда, Семён найденные ягоды чаще отправлял в рот, чем в корзину, но их было много, так что корзина всё равно быстро заполнялась. – Тебе, наверное, здесь нравится? – вдруг прервал затянувшееся молчание Семён. – Ты ведь любишь природу. – Конечно, – улыбнулась я в ответ и объяснила. – Напоминает о доме – у нас такие же красивые березы. – Слушай, давно хотел тебя спросить – а чем ты вообще увлекаешься? Уловив мой удивленный взгляд, он принялся объяснять: – Ты целыми днями занята разными работами по лагерю – кажется, времени и на отдых совсем не остаётся. Честно говоря, под таким углом зрения я на свое пребывание в "Совенке" еще не смотрела. – Не знаю даже. Для меня отдых – это смена вида деятельности. Надо помочь вожатой с пионерами разобраться – иду и помогаю. Потом, надо уборку территории организовать – иду и организовываю. Увидела, что цветник пропадает – иду занимаюсь цветником... – Ну, то есть, куда-то идешь и что-то делаешь. А просто так, для себя? Я даже растерялась. Наверное, со стороны мои рассуждения выглядели и правда странновато. Я просто никогда раньше не отделяла "для себя" и "для всех". – Ну, я вышивать люблю и вязать! – я наконец сообразила что ответить и даже продемонстрировала Сёме вышитый платочек. – Очень мило, – улыбнулся он. – Спасибо! – вроде бы простая, ничего не значащая похвала, но мне стало очень приятно. – Давай я тебе его подарю! – Да не стоит – смутился Семён. – Нет, бери! – протянула я ему платочек. – На память. – Спасибо, – поблагодарил он, спрятал подарок в карман и вдруг спросил – А свитер, который вчера мне для Лены выдала, тоже сама вязала? – Ага... – кивнула я и осторожно спросила. – Сёма, а вот кстати, что у вас с Леной? Получилось, наверное, неуклюже, но я не знала, как еще начать этот разговор. – В каком смысле? – с подозрением уставился он на меня. – В прямом. Я же видела, как ты вчера волновался из-за ее пропажи, знаю, как ты ее разыскивал по всему лагерю. А потом она пришла одна и рассказывая о том, что с ней приключилась, о тебе вообще едва упомянула... Вы что, поругались с ней? – Да нет, вроде, – он неловко пожал плечами. – Наверное, что-то произошло, но что и из-за чего – я сам не понимаю. Может, она боится почувствовать себя чем-то обязанной мне и теперь делает вид, что вообще ничего не произошло? – Может и так, – согласилась я. Ну что тут скажешь, всё еще сложнее, чем я могла вообразить. С одной стороны, видно, что Персунов уязвлен столь демонстративным игнорированием его Леной (уж не поэтому ли она и на завтрак не явилась?), а с другой – есть между ними чувства, есть. Точнее, вчера еще были. А с третьей – есть шанс и у меня. Ведь я же вижу, как он колеблется и как он устал от всей той неопределенности, которую ему Тихонова раз за разом устраивает. Он сейчас как акробат, балансирующий на проволоке. Слегка его подтолкнуть – и полетит в нужном для меня направлении. Но вот нужно ли это мне? Как-то это подленько и гаденько, вот так вот воспользоваться размолвкой с Леной, чтобы занять ее место. Нет! Я так поступать точно не стану! От этого решения на душе как-то сразу стало легче и спокойнее и я даже улыбнулась. Поймав удивленный взгляд Персунова, я объяснила: – Не переживай. Сам знаешь, у Лены характер переменчивый. Сейчас застеснялась и спряталась, а через полчаса соскучится и сама на встречу побежит. – Надеюсь, – с некоторым сомнением в голосе, протянул Семён. Похоже, радостно бегущую навстречу Тихонову, ему представить было сложновато. – Сёма, просто верь – всё будет у вас хорошо. Правда. – Спасибо, Славя, – растроганно поблагодарил он. – Ты меня понимаешь, как никто другой. Какое-то время мы опять молча собирали ягоды, пока до краев не заполнили корзину. – Ну, видимо всё... – приняла я решение. – Пора возвращаться. Да, ягоды собраны, отношения обсуждены, все точки над i расставлены – дальше тут задерживаться нет никакого смысла... Мы довольно быстро доплыли до причала. Похоже, мои советы пошли впрок и Сёма, потратив значительно меньше сил, добился гораздо лучшего результата. Я взяла весла и понесла их на место, а Семёна попросила отнести корзину на кухню. Конечно, правильнее было бы это сделать самой, но тут вспомнилось еще одно неоконченное дело. Вчера утром, еще до всей этой истории с Леной, я собиралась полить цветник, да так этого и не сделала. Надеюсь, лейка лежит та же, где я ее припрятала? Алиса С завтрака Ульянка притащила какую-то совсем уж бредовую историю, по секрету рассказанную Мику о том, что Тихонова якобы провалилась в какое-то подземелье в Старом лагере, а парни – Персунов, Тихонов и даже Сыроежкин, ее оттуда вызволили. Уже то, что в роли отважного спасателя оказался главный трус всего лагеря, намекало на сомнительность подобного рассказа. Правда, когда я намекнула об этом Ульке, она на меня обиделась. Что с нее взять – маленькая еще, поэтому и готова во всякие сказки верить. Надо бы самого Сёмку расспросить, но тот, как назло, после завтрака куда-то запропастился. Первое что приходило в голову – они где-то с Ленкой уединились, но во время происков я несколько раз наткнулась на нее, и у меня сложилось впечатление, что она сама кого-то ищет. Уж не Семена ли? Возможно, Персунову надоели Ленкины заскоки и он ушел от нее к Хацунэ? Меня ее трескотня выбешивает, но хрен его знает, как у парней мозги работают, может ему нормально. Да и вообще, она веселая, всегда на позитиве, не то, что вечно зарёванная Тихонова. Единственный недостаток этой теории – она не подтверждалась на практике. Мику сидела у себя в клубе и Семёна рядом с ней не наблюдалось. В итоге, так ничего и не добившись, я плюнула на всё и ушла купаться. Лена Как и накануне, завтрак я благополучно проспала. Ну и ладно, как-нибудь это переживу. Я попыталась прикинуть, чем лучше заняться. Пока, вырисовывалось два важных дела – помириться с Сёмой и поговорить с Женей. Собственно, даже не помириться – ведь мы с ним и не ругались. Скорее, просто поговорить, поблагодарить за всё, что он вчера для меня сделал. С Женей, опять же, надо поговорить и попытаться выполнить обещание Шурику. Возвратившаяся из столовой Мику принесла мне завтрак и попотчевала как хорошей, так и плохой новостью. Хорошая состояла в том, что вожатая еще не вернулась из района и поэтому линейку отменили. А плохая – Семён со Славей куда-то, по каким-то делам ушли. Наверняка, Ясенева опять заставит его чего-нибудь красить, таскать или убирать. Надо бы по лагерю походить, Сёму найти и попробовать его вызволить славиного рабства. Заодно и подумаю, как и о чем разговаривать с Букер. В библиотеку ведь соваться прямо сейчас бесполезно – я Женю знаю не первую неделю и успела изучить все ее привычки. После завтрака она там окапывается и где-то до полудня отсыпается. Следующих пару часов я провела совершенно бестолковым образом, шляясь по самым разным местам, где хотя бы теоретически можно было предположить выполнение Семеном какой-нибудь общественно-полезной работы. Абсолютно безрезультатно! Ни Ясеневу, ни Персунова никто не видел. Правда, Ульянка вспомнила, что накануне Славя пыталась привлечь ее к поливке цветника, а она в ответ предложила напрячь этим Семёна. Похоже, Советова не соврала и лейку, спрятанную под розовым кустом я действительно обнаружила. Но она была пустой и, судя по сухой почве, ею так никто и не воспользовался. Даже не знаю почему, но я сходила к кранам, набрала воды и полила цветник. Не потому, что я такой уж большой любитель цветоводства, просто, должна же от моих хождений быть хоть какая-то польза? Тем более, что и разговор с Букер в голове пока тоже не выстраивался. Ну что я ей скажу? "Женя, Электроник без тебя жить не может, срочно прими меры"? Ну она их и примет – книжкой по башке огреет, сперва меня, затем Сыроежкина. Эх, не мог он в какую-то другую девчонку влюбиться? Да в ту же Славю? С ней хоть по человечески поговорить можно, да и на людей она кидаться не станет. Вспомнив о Славе, я автоматически переключилась на Семёна. И всё-таки, куда они могли запропаститься? А вдруг о работе они всё наврали и наоборот, пошли прохлаждаться куда-нибудь в лес или на речку? В лесу я их, конечно, не найду, но, может хоть на пляже посмотреть? Я пересекла площадь. Взгляд каменного Генды казался мне теперь не презрительным, а скорее ехидным. Уж он то точно знал, где искать эту парочку. Даже сама не знаю почему, я не свернула к пляжу, а пошло прямо по дорожке, ведущей к причалу. Была ли это интуиция или просто совпадение, но вскоре я оказалась на пристани. И да, действительно, одной лодки не хватало. Славя с Семёном уплыли кататься? Но на воде не виднелось ни одного плавсредства. Или лодка им понадобилась, чтобы добраться до острова? Они решили уединиться на Ближнем? На моем острове? У меня подкосились ноги и я так и плюхнулась на причал. Нет, не может быть. Да мало ли кто и зачем мог взять лодку. Просто совпадение и не более того. И чем дольше я себя в этом убеждала, тем меньше сама себе верила. Забыть и уйти? Нет, это невозможно. Нужно дождаться и всё выяснить самой. Я отошла от края причала, уселась в тени сарая, где обычно хранились всякие лодочные снасти и принялась ждать. Тень уже практически исчезла и я стала искать убежище, которое прикрывало бы от солнца, но давало бы возможность наблюдать за причалом, когда на горизонте появилась лодка. Она довольно быстро начала приближаться и да, теперь уже не оставалось никаких сомнений – в ней сидели Персунов и Ясенева. Вот и помирились. О чем мне теперь с ними разговаривать? Слушать оправдания? Да кому они нужны? Я тихонько встала и ушла обратно в лагерь. Ну что же, пункт первый из ранее запланированной программы выполнен. Совсем не так, как собиралась, но уж как вышло, так вышло. Оставалось только сходить в библиотеку и попытать удачи хоть там. Второй пункт я провалила не менее эпично. Стоило мне только заикнуться об Электронике, как Женя тут же выдала длиннющую тираду в которой подробно изложила всё, что думает об этом придурке и не менее подробно расписала все те кары, которые ждут любого, кто еще хоть раз посмеет о нем заикнуться. Всё было не просто плохо, а совершенно ужасно. Правда, ведь недолго уже терпеть осталось. Послезавтра конец смены, я наконец уеду из этого проклятого "Совенка" и навеки расстанусь пусть не со всеми, но с большинством его обитателей. Уж Персунова я точно никогда больше не увижу. Чего уж тут, раз пережила целый месяц, то перетерплю и этих полтора дня... Славя Как ни странно, цветы были уже политы, хотя лейка лежала там же, где я ее оставляла. У меня ночью приключился приступ лунатизма и я ходила к цветнику? Или у Советовой совесть проснулась и она исполнила мою вчерашнюю просьбу? Я порасспрашивала пионеров и выяснила, что доброй феей, позаботившейся о цветах оказалась... Лена Тихонова. Вот уж не ожидала от нее чего-то подобного! Я отнесла лейку на склад и на обратном пути встретила Ольгу Дмитриевну. Она уже вернулась! – Ясенева, – обратилась вожатая ко мне. – У меня для тебя новости. Тебе из дому телеграмму прислали. Саму телеграмму из района еще должны привезти, но мне по телефону продиктовали ее содержание. Так что извини, теперь я в курсе твоих домашних дел. – Что-то случилось? – я наверное побледнела и Ольга Дмитриевна принялась меня успокаивать. – Нет-нет, ничего плохого, наоборот, очень хорошие новости. Сестричка у тебя родилась, Александрой назвали. И с ней и с мамой всё в порядке! – Сашенька, – облегченно выдохнула я. – Хорошее имя. – Сколь вас теперь? – поинтересовалась вожатая. – Шестеро. Трое братьев и, вот теперь, трое сестер. – Ты ведь старшая? Тогда понятно, откуда столько навыков воспитательной работы. У тебя там круглогодичный пионерлагерь, – улыбнулась она. – И пионерлагерь, и детский сад, а теперь еще и ясли, – подтвердила я. Тут мне в голову пришла замечательная идея. – Ольга Дмитриевна, мы тут с Сёмой насобирали земляники, можно, я попрошу на кухне, чтобы с ней выпечку приготовили? Хочу для нашего отряда угощение подготовить. – В честь сестрички? Конечно, я только за. Услышав мою просьбу, тётя Глаша сразу же согласилась и пообещала испечь к ужину пирог. Как раз в это время прозвучал сигнал на обед, так что я заняла для ребят большой стол, за которым могли разместиться сразу шесть человек. Семён, Мику, Сыроежкин с Тимофеевым тут же уселись рядом со мной. Оставалось еще одно местечко, которое я придерживала для Тихоновой, но она всё не появлялась, поэтому, я позвала Букер. Хотя Женя сперва держалась с очень независимым видом, но, понемногу, втянулась в общий разговор и даже, пусть и с не слишком любезным видом, перекинулась парой слов с Электроником. И тут в столовой внезапно появилась Тихонова. Мазнув по нам холодным, невидящим взглядом, она ушла куда-то вглубь зала. Да что с ней такое? Разговор за нашим столом тут же затих и ребята, словно по команде, начали подниматься и покидать столовую. Через пару минут за столом остались только мы с Семёном. Он горестно развёл руками: – А ты говоришь, всё будет хорошо. Я задумалась: – Ладно, Сёма, ты тоже иди, а я попытаюсь с Леной поговорить и понять, что тут происходит. Алиса На пляже было здорово и я едва не пропустила обед. Но, всё-таки успела и, как оказалось, не зря сходила. Ленка была в своем репертуаре и демонстративно, при всех проигнорировала Персунова, словно не он ее вчера до полуночи искал по всему лагерю. А вот всё, прошла любовь, завяли помидоры, и Тихонова продемонстрировала свой излюбленный прием "динамо", который она освоила в совершенстве. Если раньше у меня еще были какие-то сомнения на счет того, стоит мне влезать в их отношения, то теперь они окончательно исчезли. Влезать-то некуда и я наоборот, доброе дело сделаю, Сёме помогу. Я вышла на улицу и, дожидаясь пока он закончит обедать, присела на скамейку. Впрочем, долго расслабляться не пришлось. Внезапно появилась вожатая и как обычно, принялась меня отчитывать за ненадлежащий внешний вид. Всё-таки, есть в этом мире незыблемые вещи. Вокруг всё может гореть и рушиться, а вожатую всё так же будет заботить, на какую пуговицу у меня рубашка застегнута. У вас, Ольга Дмитриевна, пионерки по ночам пропадают, да так, что всем лагерем их ищут, а вы всё с моим внешним видом разбираетесь. Короче говоря, из-за этой зудящей панамки я пропустила Персунова – когда от нее отделалась, его уже и след простыл. Лена Когда прозвучал сигнал на обед, пусть и поколебавшись, я всё-таки решила на него сходить. Не стану я себя голодом морить из-за какого-то дурака, не дождется! Правда, я пришла с опозданием и почти все места были заняты, но это и к лучшему. Я молча прошла мимо столика, где сидели Семён со Славей и отправилась вглубь зала. Возле мальчика из другого отряда, кажется, Толиком его зовут, как раз освободилось местечко. Я прямо чувствовала спиной, как меня сверлят взглядами, поэтому намеренно ела очень неторопливо. Столовая быстро пустела и когда я закончила обед, в ней почти никого не осталось. Но Славя сидела и явно меня ждала. И что теперь? Начнет оправдываться? – Лена, я тебя поблагодарить хотела. – Поблагодарить? За что? – За то, что ты цветник полила. Я еще вчера это сделать хотела, да вот, руки не дошли. А сегодня, когда мы с Сёмой с острова вернулись, вспомнила о нем, а он уже полит. Спасибо! У меня даже в глазах потемнело от злости. Вот так откровенно, не стесняясь, рассказывать мне о том, как они с Семёном уединялись на моем острове. Она издевается? – Мы на острове земляники насобирали, – как ни в чем не бывало, продолжала она свой рассказ. – Ты вечером обязательно на ужин приходи, будет сюрприз! – Так вы за ягодами на Ближний плавали? – на всякий случай уточнила я. – Ну да, – спокойно подтвердила Ясенева. – Там же самая лучшая земляника растет, разве не знала? Я растерялась. Славя вела себя спокойно и уверенно, как человек, не чувствующий за собой никакой вины. Если бы вместо нее был бы кто-то другой, можно было бы предположить притворство, но Ясеневу я всегда уважала за ее полнейшую честность. В скользкой ситуации она может промолчать, но врать точно не станет. – А что за сюрприз? – спросила я первое, что пришло в голову. Славя слегка замялась и призналась: – У меня сестричка сегодня родилась и по этому поводу вечером будет угощение. Но только никому ни слова, ладно? Тут то мне всё окончательно стало понятно. Это и есть то самое дело, для которого Славе понадобился Семён. И проделывали они его тайком, чтобы сохранить сюрприз в секрете. А я, как дура, навыдумывала непойми чего! – Спасибо тебе, Славя. И поздравляю с сестрой, это здорово! Она понимающе улыбнулась и даже не стала расспрашивать, за что я ее поблагодарила. Неужели догадалась? Неважно! Настроение у меня взлетело до небес, хотелось петь и танцевать. Жаль, Сёма уже ушел. Надо бы поскорее его найти! Семен Ситуация получалась – глупее не придумать. Казалось бы – после вчерашних приключений, отношения с Леной должны были бы упрочниться, а они вдрызг разладились. Словно не жизнь ей спас, а какую-то гадость подстроил. И ведь, даже непонятно – в чём я провинился? Прошла, словно мимо пустого места, всем своим видом показывая, как меня презирает. Остается надеяться на Славю, возможно, ей удастся выяснить, что происходит, тогда и будет понятно, что нужно сделать, чтобы исправить ситуацию. Кстати, а ведь на меня примерно так же надеется Шурик. Точнее, Электроник. Ладно, пока я в тупике с собственными отношениями, попробую разобраться с чужими. Правда, просто так ломиться к Жене со столь деликатным разговором точно не стоит. Знаю я ее, пришибет раньше, чем успею рот открыть. Нужен хоть какой-то повод. Ага, придумал! Отнесу в библиотеку книжку, которую я брал, чтобы подготовиться к лекции. Правда, что общего между португальской революцией и Серёжкиной любовью не очень понятно, но ничего, что-нибудь сочиню. Я сбегал в домик за книгой, а затем направился в библиотеку. Как обычно, в послеобеденное время лагерь выглядел полностью вымершим. Те, кто поленивее – завалились дрыхнуть, кто поактивнее – отправились на стадион, в лес или на пляж. Быстро преодолев пустые дорожки, я вскоре уже стучался в дверь библиотеки. Как говорится, если рассудок и жизнь дороги вам – без стука лучше не входить. Мрачное выражение лица, с которым меня встретила Букер, подтверждали, что подобная предосторожность была не напрасной. – Ну и чего приперся? – злобно посмотрела она на меня и прежде, чем я успел открыть рот, угрожающе прошипела. – Если я еще хоть слово услышу про этого паяльника придурочного… – Эм… Ну… Вообще-то книгу принес сдать, которую для лекции брал, – несколько опешил я от подобной тирады. Мне показалось или Женя посмотрела на меня чуть менее злобно? – За книжку большое спасибо, здорово она мне помогла в подготовке, – с преувеличенным воодушевлением начал я и, похоже, несколько переиграл. Взгляд библиотекарши снова стал колючим и подозрительным. – Собственно, ты ведь сама на лекции была и всё слышала. Как она тебе, понравилась? Женя на секунду задумалась: – Да, неплохо получилось. Честно говоря, не ожидала от тебя такого, – выражение лица собеседницы смягчилось, и я даже улыбнулся. – И что смешного я сказала? – грозно насупилась она. Ох, что сейчас будет! Или триумфальный марш или наоборот, похоронный. Ну ладно, рискну: – Не обижайся, пожалуйста, и не бей меня ничем тяжелым, но я, кажется, понял, чем ты Серёге так приглянулась... Я был готов ко всему – хоть к швырянию в меня бюстом Карла Маркса, хоть к обрушению на мою голову всех пятидесяти пяти томов полного собрания сочинений Владимира Ильича, хоть к любым иным стихийным бедствиям. Но, как я и надеялся, любопытство победило гнев. – И… Почему? – словно дублируя вопрос, хохолок в виде вопросительного знака забавно подпрыгнул на макушке библиотекарши. – Когда ты не злишься и не пытаешься изничтожить собеседника прямо на месте, ты очень милая девушка, на которую трудно не обратить внимания. Так что я Сыроежкина вполне понимаю. Мне лишь одно непонятно… – Что? – еще раз попалась на ту же удочку Букер. – Когда он тебя в таком виде успел повидать? Может, ночью прокрался в ваш домик, и пока ты спала и не представляла опасности, вдоволь налюбовался? Я, конечно, увлекся и потерял чувство меры, за что немедленно поплатился. Прошипев нечто неразборчивое, Женя бросилась на меня словно разъяренная кошка. – Эй-эй, мы же договаривались ничем тяжелым не бить! – Да я тебя, голыми руками сейчас удавлю! Она действительно схватила за горло и, навалившись на меня, начала опрокидывать на стол. Со стороны наша возня, наверное, выглядела крайне пикантно. Хорошо, что хоть никто ее не видит. Конечно, вел я себя как последний придурок, но, вероятно, это было вызвано усталостью от нескольких дней общения с Тихоновой, когда приходилось тщательно продумывать и взвешивать каждое слово. Хотелось просто подурачиться, не заботясь о последствиях всего сказанного или непроизнесенного. Я картинно захрипел и провозгласил: – Умираю во имя истины! – Ничего себе, у вас тут развлечения – откуда-то сзади раздался удивленный голос Двачевской. Женя отпустила меня и сурово посмотрела на Алису: – Чего надо? – Да вот, книжку принесла сдать, – протянула она затрепанный томик и ехидно поинтересовалась. – А что это вы тут делаете? – Ничего особенного – смущенно буркнула библиотекарша. – Поспорили немного. Мне очень кстати вспомнилась цитата из «Трёх мушкетёров»: – Да, мы как раз обсуждали одно место из блаженного Августина, по поводу которого не сошлись во мнениях. Женя, прикрыв лицо формуляром, не сдержавшись, громко хрюкнула. Алиса, в свою очередь, возмущенно фыркнула и, обдав нас негодующим взглядом, молча выскочила из библиотеки. Алиса Упустив Персунова я была в полном разочаровании. Это что же, мне теперь еще полдня за ним по всему лагерю бегать? Да ну, Семён мне может и дорог, но не до такой же степени. В общем, махнула на поиски рукой и решила сходить в библиотеку, тем более, я клятвенно обещала Жене Букер, что не позже сегодняшнего дня отдам «Унесенных ветром». На них очередь расписана уже до конца смены, так что не стоит нарываться на неприятности. И вот удивительно – пока я за Сёмкой бегала, найти его было просто невозможно. А как только занялась своими делами, так тут же он мне и попался. Впрочем, справедливости ради, попался он Женьке. Когда я вошла в библиотеку, то картина мне открылась совсем не пионерская – Персунов лежал на столе, а на него взгромоздилась Букер. Нет, ничего такого, они даже не целовались а наоборот, библиотекарша его душить пыталась… Но то, что она валялась на Сёмке – это медицинский факт, уж собственным глазам я доверять могу. А судя по шуточкам, которыми он с Женькой обменивался, за свою жизнь Персунов явно не опасался. Термин «настольная игра» неожиданно заиграл новыми красками. Библиотеку я покинула в полном обалдении от увиденного. Я всегда считала, что неплохо разбираюсь с людях, но когда за неполных пять дней полностью меняешь свое мнение о человеке пятый раз подряд… В понедельник, когда Персунов появился в лагере, он мне показался размазней и рохлей. Да еще и трусом, вроде Электроника. Ну ладно, это первое впечатление, оно не в счет, у меня было слишком мало информации. Затем его якобы роман со Славей. Тут уж ничего не скажешь, облажалась я полностью и даже винить в этом некого. Потом, после того, как мы на пляж сходили, я посмотрела на него по другому – как на нормального парня, с которым можно иметь дело. Правда, раздупляла я слишком долго, Ленка раньше меня это сообразила и увела прямо из-под носа. Впрочем, не в первый раз Тихонова такой фортель выкидывает, так что, ничего неожиданного. Удивительно разве то, с какой скоростью у них с Сёмкой всё закончилось. Допустим, насчет Мику я могла и сама сочинить, ладно, никаких доказательств этому не было. Но вот Женька! Я же сама, своими собственными глазами видела, как они на столе кувыркались. Пять дней – пять разных Семенов. Какой же из них настоящий? Как ни крути, пока сама с ним не поговорю, этого не понять. Семен – Б-б-блаженного Августина! – рыдала от смеха Букер. – Сёма, я тебя точно придушу! – Души-души, – отпарировал я. – Всех не передушишь! – А хотелось бы, – мстительно протянула Женя. – Хотя бы всех, кто меня целый день Сыроежкиным донимает. – А что, много таких было? – Да полно! Вот, прямо с утра, глаза только разлепила, а Славя уже насела – ах Серёжа, ах хороший, ах что я о нем думаю? Ушла в библиотеку, так тут Ленка твоя доставать принялась, тоже что-то про Электроника лопотать. А теперь еще и ты приперся. Книжку сдавать, ага – знаю я твои книжки! Вот какая муха вас всех укусила? Женя потихоньку опять начала заводиться. Нужно было срочно ее остановить, пока она всерьез не разбушевалась. – Во-первых – с чего вдруг Лена моя? – Ай, Семен, не морочь мне голову! А то хоть кто-то в лагере не видит, как ты вокруг нее вытанцовываешь? – Я могу хоть нижний брэйк откалывать, это еще ничего не значит. Вот Сергей вокруг тебя тоже вытанцовывает, а толку? – Электроник-то? – с презрением переспросила Букер. – Да какое там, на него только глянешь, а он уже пятками сверкает. Ему бы ему хоть половину от твоей настойчивости... Мы замолчали. В принципе, для Сыроежкина хорошие новости уже есть – Женя не то, чтобы категорически против него, просто ему посмелее надо быть. – Сёма, – доверительным тоном вдруг спросила библиотекарша. – А что у вас Леной, не складывается разве? Мне было неловко обсуждать эту тему с Женей – в сущности, с посторонним человеком, но раз уж полез в ее отношения с Сыроежкиным, то придется отвечать: – Да я сам толком не пойму. Раньше думал, что всё хорошо, а после вчерашнего, наоборот, всё вдруг стало совершенно неясно. Не понимаю что произошло, но она меня начала избегать. – Дура она. Небось, сама что-то о тебе напридумывала и сама же обиделась. – Эй, прекрати немедленно! Не смей Лену оскорблять! – возмутился я. – А говоришь, не твоя, – хмыкнула Женя. – А может, мне тоже, пойти к ней, да про тебя порассказывать? Она мне Сыроежкина нахваливать будет, а я – тебя! – Интересно, у кого быстрее терпение кончится? – улыбнулся я, представив подобную сцену. – Рассказывай, я не против. Но и к ее словам тоже прислушайся. – Так что там во-вторых? – перебила она меня. – Во-вторых? А, ну да. Откровенно говоря, причина была. Шурик попросил нас с Леной помочь Сереге, а то нет сил смотреть, как тот мучается. – Ох ты, ёлки! Так еще и Шурик тут замешан? Ну просто нет слов – половину лагеря Электроник в это дело втянул, вместо того, чтобы просто подойти и самому объясниться! – Так к тебе попробуй подойди! Сразу травмами грозить начинаешь. Меня вон, чуть не задушила! – Ой, да ладно! Я его даже стукнуть толком ни разу не успела – сразу же убегает. Но он же парень, должен же хоть какую-то смелость иметь? – У него этой смелости – навалом! – заверил я. – Если бы не Серёга, мы бы с Леной вчера из подземелья вообще не выбрались бы! – Правда? – с удивлением посмотрела на меня Букер. – А что там было? – А ты сама у него расспроси. Думаю, он с удовольствием расскажет. Тем более, тебе. – Ну ладно, – вдруг кивнула Женя. – Пусть приходит, постараюсь его не съесть. – Даже не вздумай! – погрозил я пальцем. – Блаженный Августин этого не простит! – Иди уж, теолог! – снова прыснула она. Лишь когда я вышел на улицу, до меня дошло – я ведь только что-то, вот так, походя, склеил девчонку. Причем, даже не для себя. А ведь еще неделю назад для меня было немалой проблемой просто поддерживать с девушкой вразумительный разговор, а уж познакомиться – и вовсе нечто запредельно сложное. Я сразу вспомнил приезд в «Совенок» и свое знакомство со Славей – вот где было позорище! Да уж, Сёма, ты ли это или по пути подменили? Впрочем, Ольга Дмитриевна требовала же от меня, чтобы я рос над собой? Вот я и расту. Пусть и не в том направлении, которое виделось вожатой. Ну а теперь в кружки, порадовать кибернетиков. Как и ожидалось, они колдовали над своим роботом. – Сыроежкин, а ты тут что делаешь? – делано удивился я. – В смысле? – непонимающе уставился он. –Да в прямом! Тебя Женя в библиотеке дожидается, а ты тут прохлаждаешься. – Да иди ты, со своими подколками, – обиженно буркнул Электроник и снова склонился над роботом. – Алё, гражданин Сыроежкин, вас вызывает орбита, как меня слышно? Сергей, я ведь серьезно тебе говорю. Я только что был в библиотеке и обо всём договорился. Не заставляй девушку ждать, быстрей чеши туда. Электроник вопросительно посмотрел, но почему-то не на меня, а на Шурика. – Это правда? – спросил Тимофеев. – Парни, вы тут совсем от своей канифоли одурели? Что за вопросы? Я такими вещами шутить не стал бы. Шурик, ты меня попросил – я твою просьбу выполнил. Тот понимающе кивнул и подтолкнул друга: – Не теряй время, гони в библиотеку. И помни, о чем я тебе говорил – отвага и настойчивость! Сергей тут же умотал, а Шурик с уважением посмотрел на меня: – Ну, Семён, ты даешь. Прямо Юлий Цезарь – пришел, увидел, победил. – Нет, побеждать пусть Сыроежкин сам побеждает, я для него только поле боя подготовил. Но ты его правильно настроил – побольше отваги и решительности. Ну ладно, бывай здоров, еще увидимся! Всё-таки, ничто так не окрыляет, как успешно выполненное дело. Я чувствовал себя эдаким лихим ковбоем, несущемся по прерии и знающим, что он может справиться с любым препятствием на своем пути. Правда, мой заезд был прерван самым неожиданным образом. Можно сказать, попал в индейскую засаду. Правда, попался не отряду краснокожих, а одной рыжеволосой. Короче говоря, Алисе, которая внезапно появилась откуда-то сзади, дёрнула меня за руку и утащила в кусты. Женя Не прошло и десяти минут, как в дверь уже стучался Электроник. Взволнованный и серьезный... – Сережа, а расскажи, как вы вчера Ленку спасали, – попросила я его. Не то, чтобы мне это было так уж интересно, просто нужно же с чего-то разговор начать. – Ну, мы с Шуриком после ужина сидели в кружке, робота паяли. И тут заходит Славя и просит в Старый лагерь сгонять, проверить, не там ли Тихонова пропала. Мы фонарики прихватили и пошли. – А почему она именно к вам с подобной просьбой обратилась? – удивилась я. – Так, к кому же еще? Мы ведь не раз там бывали, всё там изучили... – Ничего себе! Вы правда там раньше бывали? А вожатая не ругалась? – Ну, мы потихоньку, ночью ходили, чтобы никто не узнал. Только ты, пожалуйста, никому про это не говори. – Не бойся, не скажу, – успокоила я его. С ума сойти! Я столько всяких ужасов слышала о Старом лагере, что даже днем не рискнула бы туда сунуться. А Сергей спокойно, мимоходом рассказывает о том, как ходил туда ночью! И я еще считала его трусом! Похоже, я сильно недооценивала Сыроежкина... – В общем, сходили мы в лагерь, проверили корпус и решили спуститься в бункер. Там, под зданием заброшенное бомбоубежище. Я не думал, что Лена может там прятаться, но на всякий случай решили и его проверить. Словом, спустились и вдруг я слышу, кто-то снаружи в запертую дверь убежища стучит. Сперва едва слышно, а затем прямо чем-то железным по двери лупить начал. Я представила себе подобную ситуацию – заброшенный полуразрушенный подземный бункер, покосившаяся дверь, отделяющая его от жутких и непонятных подземелий и тут вдруг, снаружи в эту дверь кто-то стучать начинает. – Жуть какая! – вслух произнесла я и даже поежилась. – Ну да, нам тоже стало страшновато, – подтвердил Сергей. – Шурик даже сбежать хотел. А я вспомнил, что мы пришли Тихонову искать, а раз так, то нужно каждое непонятное явление исследовать. – Обычно в ужастиках на этом месте что-нибудь обязательно происходит, – прокомментировала я. Рассказ Сыроежкина заинтересовал меня словно интересная, хоть и страшная книжка. – В общем, я подошел к самой двери и спросил, кто в нее ломится. Ну, чтобы понимать, с чем нам столкнуться придется, – в этом месте он сделал эффектную паузу. Выходит, Серёжа еще и умелый рассказчик? – Ну и что дальше? – наконец, не выдержала я. – А дальше мы услышали голоса Лены и Сёмы. Потом выяснилось, что Тихонова свалилась в яму в лесу и попала в подземный тоннель, который привел к той самой двери. А потом Семён тем же путем в подземелье оказался и Лену у двери нашел. Но дверь заржавела и они не могли ее открыть. – А вы смогли? – Не сразу. Всё-таки, она крепко приржавела. Но мы как следует на нее изнутри навалились и сумели распахнуть. – А Лена сильно напугалась? – Не знаю. Возможно, пока она одна была, то испугалась, а потом ее Семён наверняка успокоил. Во всяком случае, мы ее увидели уже не испуганной, а обрадованной. – Какие же вы с Шуриком молодцы! – от души похвалила я Сыроежкина. Затем, немного поразмыслив, я добавила: – Впрочем, справедливости ради, Сёма тоже молодец, но с ним-то всё понятно, он как-никак, свою девушку спасать бросился. – Что-то я не видел, чтобы они под ручку ходили, – скептически хмыкнул Электроник. – Ленка скорее Семёна боится, чем вздыхает о нем. – Ха! Как будто одно другому мешает! Ты-то сам чего от меня бегаешь, хотя и вздыхаешь? – Я не бегаю от тебя! – возмутился Сыроежкин. – И не вздыхаешь? – подмигнула я ему. – Я... Нет... Вздыхаю, – нехотя признался он. – И что мы с этим будем делать? Он вдруг напрягся, словно атлет, который собирается поднимать штангу, затем глубоко вздохнул и, глядя мне в глаза, негромко произнес: – Женя, я давно тебе хотел это сказать. Ты мне очень нравишься и я хочу быть с тобой. Ну, подобное объяснение нельзя признать ни оригинальным, ни романтичным. Но всё таки он на него отважился, не мямлил и не прятал взгляд. Будем ценить то, что есть. – Ох, Серёжа, – улыбнулась я в ответ, – Что же ты так долго собирался? Почти до конца смены дотянул. Он снова вздохнул: – Да я давно уже готов был это сказать, да всё решимости не хватало. – Ну, раз тебе хватило смелости признать нехватку решимости, то может не всё так плохо, – хмыкнула я. – Сережа, ну я не могу так сразу ответить. Ты вечно в своем кружке прячешься, я про тебя и не знаю ничего. – А что ты хочешь узнать? – с воодушевлением спросил он. – Да всё! Про тебя, про твоих родителей. В какой школе учишься, чем увлекаешься. Только про роботов не надо, всё равно я в них ничего не понимаю. Сыроежкин окончательно расслабился и принялся за рассказ. Я сразу же обратила внимание на его богатый словарный запас. Видно, что человек начитанный и его кругозор не ограничивается журналами по радиотехнике. Рассказывал он интересно, с юмором, может где-то и приукрашивая, но не пытаясь выставить себя самым лучшим. Это тоже мне понравилось – надутых индюков, постоянно пытающихся показать, что они тут самые-самые, я терпеть не могу. Он охотно отвечал на мои вопросы, явно не боясь запутаться или завраться, что, конечно, тоже добавляло доверия его рассказам. Я и не заметила, как пролетело несколько часов, пока не услыхала сигнал горна. – Ого, это уже ужин? Ничего себе время летит! – удивилась я. – Ну что, пойдём? Мы вышли на улицу. Сыроежкин подождал, пока я закрою дверь на ключ, а затем вдруг осторожно спросил: – Так ты не против? В первый момент я не поняла вопроса, но быстро сообразила – он ведь всё еще ждет ответа на свое признание. Ну, в общем, надо было решать. Сказать, что Сергей вызвал у меня какие-то особые чувства, было бы неправдой. Ничего подобного тому, что описывают в книжках, я не испытывала: не таяла под его взглядом как свеча, в животе у меня не порхали бабочки и даже голова не кружилась от его прикосновения. Но и ничего плохого тоже сказать не могу. Ну ведь правда, симпатичный мальчик, с которым приятно общаться и от которого точное не ждешь какой-нибудь пакости. Да и вообще, речь ведь не о любви до гробовой доски. Смена скоро закончится, мы разъедемся и кто его знает – свидимся ли еще? – Да, Сережа, – я взяла его под руку и предложила. – Пошли в столовую? Алиса Нет, в этот раз я ничего откладывать не буду, нужно прямо сейчас Персунова поймать и всё выяснять. Главное, опять не упустить. И снова удача! Внезапно дверь кружковского здания распахнулась и из нее выскочил взволнованный Электроник, а чуть погодя, важно вышел Семён. Он с вальяжным видом отправился куда-то в сторону площади. Ну нет, теперь ты от меня не уйдешь! Я быстро выскочила на дорожку, схватила Персунова за руку и утащила в кусты. Разбираться лучше без свидетелей. – Сёмка, какого хрена это в библиотеке было? – без лишних вступительных слов начала я допрос. К черту предисловия и пустые любезности! Будем сразу брать быка за вымя! – А? Чего? – бессмысленно таращился он на меня. Похоже, внезапность оказалась слишком уж внезапной. – Не придуривайся! Сам знаешь, о чем я спрашиваю, – строго посмотрела я на него. – Ну, ты же сама видела, Букер задушить меня пыталась. – Да? Чота морда у тебя при этом была сильно довольная. – Какая довольная? – запротестовал он и принялся оправдываться. – Это судорога была. Знаешь, как больно, когда тебя душат? – Ага, скажи еще, предсмертная гримаса, – хмыкнула я и как бы невзначай, задала главный вопрос. – Короче, колись Сёмка – ты с Женькой роман замутил? – Да ты что? – возмутился он. – Что за бред ты несешь? Уф-ф-ф... Похоже, возмущение вполне искреннее. Может, хоть в этот раз я не опоздала? – Допустим. А с чего она на тебя так набросилась? – Ну я... это...Подразнить ее хотел, а то уж больно мрачная она сидела, – смущенно признался Персунов. Чего? Подразнить Букер? Он в своем уме? С таким же успехом можно сунуть пальцы в розетку или залезть в клетку с голодным львом. И ведь, скорее всего, не врёт. Подобный рассказ звучит слишком бредово, чтобы быть выдумкой. – Ну, Сёмка, – покачала я головой. – Я всегда знала, что ты больной. Но чтобы до такой степени... И как тебе Женька в живых оставила? – Благодаря моему неподражаемому чувству юмора! – мгновенно отреагировал он. – Ага, конечно, скорее она мараться об тебя не захотела, – хмыкнула я. Ладно, разведку провела, теперь пора переходить в наступление. Как бы поаккуратней зайти? Ага, уже придумала: – Короче, Семён, – гони гитару. Ты ее для выступления брал, так что отдавай ее обратно. – Ладно, я потом Мику ее отнесу. – Нет, не потом и не Мику. Гитара нужна мне и нужна прямо сейчас. Она у тебя в домике? Пошли, заберем. – Ну ладно, пошли, – с какой-то обреченностью в голосе согласился Персунов. Мы молча дошли до его домика и как ни странно, по пути мы не встретили ни одного знакомого пионера. Семен зашел в домик и почти сразу же вынес инструмент: – Вот, держи. Нет, так дело не пойдет: – А ты не хочешь пригласить девушку прогуляться? – вкрадчиво поинтересовалась я. – Опять же, гитара у тебя в руках, можешь даже что-то спеть. – Нет, как-то не хочется, – покачал он головой. – А я думаю, что вполне хочется. А если чего и не хочется – так это того, чтобы весь лагерь узнал, как вы с Женькой, оставшись наедине, в библиотеке кувыркались. – Да не было ничего у нас! – возмутился он. – И россказням твоим никто не поверит! – Кое-кто, может и поверит. Например, Электроник. Хочешь, проверим? Судя по тому, как дёрнулся Персунов, выстрел попал в десятку. Ладно, Сёмочка, извини, это для твоего же блага. И вообще, в любви и на войне все средства хороши. – Ну Семен, ты чего? Я же не в ЗАГС тебя тащу, а просто предлагаю немножко прогуляться. Что в этом такого? Стесняешься, что ли? Ну давай в лес сходим, никто нас там не увидит. – Ладно, давай сходим, – обреченным голосом согласился он. Мы какое-то время шли по тропинке, вившейся позади домиков в сторону лесной чащи. Разговор совершенно не складывался. На все мои попытки разговорить его, Семен либо односложно отвечал либо и вовсе отмалчивался. Нет, так дело не пойдет. Идет, словно на расстрел. Еще немного, и он меня просто возненавидит. Нужно срочно исправлять ситуацию. Мы вышли на небольшую полянку, посреди которой лежал ствол давно упавшего дерева. – Давай, присядем, – предложила я и плюхнулась на эту импровизированную скамейку. Семен молча подчинился. – А хочешь, я тебе спою?– спросила я его. Вместо ответа он молча протянул мне гитару. Эх, Сёма, да что же ты за бревно такое, бесчувственное? Ну ладно, я тебя сейчас всё равно расшевелю. Я пробежалась по струнам, немножко подстроила их и тихо запела. Честно говоря, получалось так себе. Я слишком пристально следила за реакцией Персунова, слишком хотела, чтобы ему понравилось. Когда я это поняла, то даже разозлилась на себя. Нет, так дело не пойдёт! К чёрту Сёмку, я играю не для него, а для самой себя и сыграю я так, как это понравится мне самой. Я даже закрыла глаза, чтобы не отвлекаться на его рожу. Когда я их открыла, то тут же встретилась взглядом с Семеном. Он смотрел на меня, ну, не то чтобы восторженно, но, во всяком случае, заинтересованно. Не теряя времени, я сыграла и спела еще одну песню, затем еще одну. Всё-таки, музыка – это универсальное средство, способное расшевелить даже самого скованного и молчаливого собеседника. Понемногу, не сразу, но Сёма начал отвечать на мои вопросы и вообще, заговорил как нормальный человек. За тот час, что мы пробыли вместе, я успела его узнать лучше, чем за предыдущих пять дней. И всё-таки, определенный ледок ощущался. Ни я, ни сам Семен в разговоре никак не касались его отношений с Леной или с другими девчонками, хоть здесь, в лагере, хоть у него в школе (а ведь они наверняка были). С одной стороны, не стоило бы с этим спешить, а с другой – до конца смены оставалось всего ничего. И чего я так долго тянула? Прежде чем завести подобный разговор, надо как следует собраться с мыслями. Пожалуй, стоит сейчас сменить солиста: – Семён, – сказала я, протягивая ему гитару. – А спой ты? – Ну, я почти никаких песен и не знаю, – смутился он. – Разве что ту, которую на лекции. – Давай, – кивнула я. – Она мне очень понравилась. Он заиграл и теперь пришла моя очередь внимательно слушать и всматриваться в его лицо. – Сёма, – наконец отважилась я задать вопрос, после того как он умолк. – А почему ты так не хотел идти со мной гулять? Я тебе не нравлюсь? – Ну что ты, – улыбнулся он вымученной улыбкой. – Алиса, ты замечательная девушка и парню, который будет с тобой, можно только позавидовать. – Но ты не хочешь им быть? – Я... Нет, не могу... – Это всё из-за Ленки, да? – Ну... – Семён несколько замялся, но всё-таки ответил. – Да. – Сём, очнись! – не сдержалась я. – Ты думаешь, что ты первый, кто на эти щенячьи глазки покупается? Так ведь нихрена подобного! Не первый, не второй и даже не третий! Персунов сразу посуровел и потребовал: – Алиса, прекрати! – Что прекратить? – закричала я. – Говорить правду? Ты сам у своей Леночки спроси – сколько у нее парней было? И не забудь уточнить – у кого она их отбила и куда они после этого подевались? – Всё, прекратили этот разговор, – как-то очень властно и по-взрослому, отрезал Семён. Я, пусть и нехотя, подчинилась этому требованию. Хотя мне очень даже еще было что сказать, но, раз он не желает ничего слушать – кто же ему доктор? – Ладно, Сёма, не хочешь – не буду продолжать. Я ведь не со зла и не ради того, чтобы ваши отношения с Ленкой испортить. Нечего там портить. Да ты и сам должен был это уже понять. Сёмка упрямо покачал головой и явно не желал меня слышать. Это меня всегда выбешивает, когда вроде бы умные парни вдруг превращаются в тупых баранов, не способных увидеть и осознать очевидные вещи. Да что уж тут поделать, не он первый и не он последний. – Погуляли и хватит, – с горечью подвела я итог разговору. – Давай гитару, я пойду. Провожать меня не надо, а то еще кто увидит нас вдвоем и Ленке твоей настучит. Лена Вторая половина дня удивительно напоминала первую. Опять бесцельные блуждания по лагерю и бесполезные поиски Персунова. Я представила себе фильм, в котором один и тот же человек, раз за разом проживает один и тот же день. Причем, он уже заранее знает, что в какой момент произойдет, потому что помнит все предыдущие разы. Знает, но ничего не может изменить. Впрочем, кто подобный бред снимать станет, а если и снимет – кто его будет смотреть? Тут и от однократного повтора уже тошно. В итоге, оббегав весь лагерь, я сдалась и вернулась в свой домик. Ладно, подожду до ужина, уж там Сёма точно должен появиться. Чем бы заняться? Рисовать не хотелось, интересной книжки тоже не было – Митчелл я уже сдала, а книга, которую я взяла взамен, оказалась скучноватой. Может, пойти в музклуб? После вчерашнего фиаско петь мне точно не хотелось, но послушать как поет Мику – это совсем другое дело, тем более, она сама приглашала. Правда, Хацунэ опять может пристать с расспросами о Семене. Ну ладно, как-нибудь переживу. Вопреки моим ожиданиям, музклуб был заперт и, похоже, никого в нём не было. Вот так дела! Куда Мику могла запропаститься? В недоумении, я обошла здание со всех сторон. И что теперь делать? Возвращаться в душный домик не хотелось, но и затевать какое-то дело, ввиду приближающегося ужина, тоже не стоило. Пойти, что ли, по лесу прогуляться? Благо, он совсем рядом. Да, пожалуй, так и сделаю. Я бесцельно блуждала по лесным тропкам и спустя какое-то время, даже забеспокоилась – как бы не заблудиться. Пожалуй, стоило потихоньку выбираться обратно к лагерю. И тут я услышала гитарный перебор и вроде как даже чей-то негромкий голос. Ах вот куда Мику подевалась! Отлично, сейчас я к ней присоединюсь. Я уже собиралась крикнуть ей, но задумалась – а если она не одна? Просто петь Хацунэ могла и в клубе, не обязательно для этого в лесные дебри забираться. А вдруг у нее тут свидание? Получится очень неловко, если я в него вмешаюсь. Просто уйти? Наверное, это было бы самым правильным решением, но мне стало интересно – кто же этот счастливчик? Или, с учетом ее болтливости, наоборот – несчастный? Сама себя ругая за излишнее, совершенно ненужное любопытство, я всё же осторожно пошла на звук гитары. Гитарный перебор то затихал, то снова возобновлялся, так что выйти к месту предполагаемого свидания оказалось не таким уж простым делом. Тем не менее, я справилась. Но в тот момент, когда я наконец определила, с какой полянки разносятся звуки, произошло нечто совсем неожиданное. Мелодия резко изменилась и я мгновенно узнала в ней ту самую песню, которую разучивали с Сёмой. А затем узнала и голос, певший ее. Да, это был Семён! Но, с кем он? Я, практически не скрываясь, подошла к краю поляны. Семен сидел на бревне и опустив голову, напевал хорошо знакомые мне слова. А напротив него сидела... Двачевская! Она буквально впилась в него взглядом и даже не заметила моего приближения. Если бы это была Мику, Славя или любая другая девочка, я бы не задумываясь набросилась на нее. Но Алиса... Она и так всем рассказывает, что я постоянно у нее парней отбиваю. Получится, что она права и я действительно, именно такая, как она обо мне и говорит. Я тихонько отступила обратно в лес и, никем не замеченная, покинула эту проклятую поляну. Полнейшее дежавю. Точно такая же ситуация, точно такие ощущения были перед обедом, на пристани. И что, теперь я этот нескончаемый день буду переживать раз за разом? Как разорвать эту нелепую цепь? Женя В книжках помолвки обставлялись всегда как-то особенно пышно – собирали гостей, проводили торжественную церемонию, объявляли что отныне леди такая-то помолвлена с джентльменом сяким-то. У нас, в пионерелагере, с этим сильно проще – под ручку вместе прошлись, вот и вся помолвка. Тем не менее, тоже своего рода официальная церемония и все пионеры, видя нас, сразу же делали соответствующие выводы. Кто-то перешептывался, кто-то хихикал или делал большие глаза. Внезапно я сообразила, что не боюсь ни этих перешептываний и смешков, ни того, что очутилась в центре внимания всего лагеря. А пускай завидуют! Я скосила глаза на Сережу. Он шел с таким счастливым видом, что внутри у меня даже шевельнулось к нему какое-то особое, теплое чувство. Нет, не зря я согласилась. Пусть послезавтра мы разъедемся, но оставшееся время проведем как надо! Шли мы не очень быстро, так что когда добрались до столовой, она была уже изрядно заполнена. Правда, за столиком, где сидели Славя и Шурик пара свободных мест еще была. Разумеется, мы сразу же оказались в центре внимания. – Ребята, у вас, я так понимаю, всё хорошо? – то ли спросил, то ли сделал заключение Тимофеев. – Всё просто замечательно! – просиял Сережа и обернулся ко мне. – Правда, Женя? – Конечно, правда, – улыбнулась я ему в ответ. – Как же я за вас рада! – обрадовалась Славя и повернувшись ко мне, тихонько спросила – Это из-за нашего утреннего разговора? – Не совсем, – призналась я. – Ты уж извини, но твои, а позже и Ленкины намеки меня только разозлили и попадись мне тогда Сережа, я бы не знаю, что с ним сделала. Но потом пришел Семён, мы с ним по душам поговорили и всё встало на свои места. – Эй, девушки, о чем вы там секретничаете? – заинтересовался нашим разговором Тимофеев. Похоже, преобразившийся Электроник каким-то образом повлиял и на своего друга. Раньше наше шушуканье он бы просто проигнорировал. – О своем, о девичьем, – улыбнулась Славя и бросила на него кокетливый взгляд. Или мне померещилось? – А кстати, – вдруг вспомнила я разговор с Персуновым. – А Семён с Леной в итоге помирились? – А они разве ругались? – удивлено посмотрел на меня Сергей. Я только махнула рукой. Мальчишки, что с них взять, ничего не видят и не понимают. – Надеюсь, что да, – ответила Славя и добавила. – Во всяком случае, я с ней после обеда поговорила и после нашего разговора она ушла в хорошем настроении. В это время появились и остальные ребята из нашего отряда. Рядом с нами свободных мест больше не было, поэтому они рассаживались где придется. Семён и Лена также уселись в разных концах столовой. Потому, что не было мест рядом или потому, что не хотели? Но Алиса с Ульяной пусть не сразу, но нашли же столик на двоих... В конце ужина Ольга Дмитриевна попросила наш отряд остаться в столовой. Она хочет нагрузить нас каким-то заданием? Как оказалось – повод был намного приятней. Пока Ясенева отдыхала в лагере, у нее дома родилась сестричка и в честь этого события на кухне испекли большой земляничный пирог! Увидев его, Ульянка совсем потеряла голову и если бы вожатая не успела ее вовремя оттащить, в одиночку бы вгрызлась в угощение, предназначенное для всего отряда. Я вдруг обратила внимание на то, что хотя в толпе, обступившей пирог, Лена стояла рядом с Сёмой, она его тщательно игнорировала. Не просто не обращала внимания, а явно делал вид, что никакого Персунова тут вовсе нет. Похоже, Славя преувеличила успешность своего разговора с Леной. Хотя, если она в обед разговаривала с ней также, как со мной утром, то и результат будет схожим. Удивительно было другое – сам Персунов, похоже, не делал никаких попыток эту ситуацию исправить. А ведь он умеет и разговаривать с девушками, и убеждать их – в этом я уже успела на собственном опыте. Откуда подобная робость? Или со мною он был таким смелым, потому что не испытывал никаких чувств, а к Лене он неровно дышит и поэтому боится с ней заговорить? Может, стоит ему помочь? В конце концов, долг платежом красен. Он нам с Сережей помог, а теперь и моя очередь ответить тем же. Я обвела глазами столовую. Лена со своей соседкой взяли по кусочку пирога и отошли в сторонку. – Девчонки, не против, если я к вам присоединюсь? – Конечно, присоединяйся! – Хацунэ явно обрадовалась, а Тихонова безразлично повела плечами. – Лена, хочу перед тобой извиниться, – обратилась я к ней и, поймав недоуменный взгляд, объяснила. – За то, что я тогда наорала на тебя в библиотеке. – Ничего, – махнула она рукой. – Нет, правда, прости. Я теперь понимаю, что ты помочь хотела и действительно, мы с Сережей поговорили и всё поняли. Спасибо тебе! – Так вас теперь можно поздравить? – сразу же заинтересовалась Мику. – Ага, – кивнула я. – Ой, как здорово! Это так замечательно! – восхитилась Хацунэ, а вот Ленка ограничилась легкой улыбкой. – А у вас с Семёном, как дела? – осторожно поинтересовалась я. Лена промолчала, зато Мику разразилась длиннющей тирадой о том, что о она Тихоновой говорила и почему ее обязательно нужно послушаться. В какой-то момент выражение лица Лены стало таким, что мне просто стало страшно. Я поняла, что еще несколько секунд и она взорвется и последствия будут совершенно непредсказуемы. – Мику, хватит, – перебила я собеседницу. – Иди, с девчонками поболтай. Хацунэ всё поняла и прервавшись на полуслове, молча отошла от нашего столика. – Не лезь не в свое дело, – с плохо скрываемой угрозой в голосе, предупредила меня Тихонова. Я только улыбнулась: – Полдня назад я сама тебе говорила то же самое. – Извини, я была неправа. – Нет, ты была права! И я сейчас тоже права! Не упрямься, просто выслушай меня. – Не собираюсь я тебя слушать! – возмутилась Ленка. – И Семён твой мне тоже не нужен! – А ты? Ты ему нужна? – Нет! – отрезала она и злобно прошипела. – Ему разве что Алиса нужна. Я даже засмеялась. Ну да, как я и думала – Тихонова насочиняла всякой чепухи и сама в нее поверила. – Лена, ты же умная девушка. Я даже не буду тебя спрашивать, с чего ты всё это взяла. Но ты просто подними голову и сама сравни – какими глазами Персунов смотрит на Алису, а какими на тебя. Тихонова посмотрела на Алису, затем перевела взгляд на Семена, поймала его ответный взгляд, покраснела и отвернулась. Да, такой взгляд был красноречивее любых слов. Я даже вздохнула: – Хорошо, что у меня Сережа есть. А то я бы вся иззавидовалась, что не на меня так смотрят. Всё так же не поднимая глаз, Лена виновато улыбнулась. Полдела уже сделано. Осталось совсем немного. Что бы такого придумать? И тут я вспомнила! – Погоди, сегодня же двадцать восьмое? – Ну да, – подтвердила Лена. – Июньские беотиды должны быть в самом разгаре! – Июньские кто? – непонимающе уставилась она на меня. – Беотиды. Это метеорный поток такой. Короче, пойдем на падающие звезды любоваться, это красиво! – Пойдем! – практически сразу согласилась Тихонова, а затем уточнила, – Вдвоем? – Ну зачем же, вдвоем? С мальчиками. Сережу позовем и... – я улыбнулась, – Семёна. Немного поколебавшись, она всё же сделала свой выбор: – Хорошо, пойдем с мальчиками. Семен Когда Женя предложила присоединиться к ним с Серёгой, чтобы полюбоваться на звездопад, я только отмахнулся. Настроение у меня было далеким от романтичного. Да и чувствовать себя третьим лишним тоже не хотелось. Раз у них всё сложилось, я буду только помехой. В ответ Букер коварно улыбнулась и посочувствовала Лене, которая тоже собралась с ними и совсем не возражала против моей компании. Понятно, что это меняло всё дело, и я немедленно принял приглашение. Честно говоря, я не очень верил, что их краткого разговора могло хватить на то, чтобы изменить настрой Леной. С другой стороны, мне же удалось проделать то же самое с самой Женей? На улице уже начало заметно темнеть, поэтому мы, не теряя времени, отправились на пляж. Как объяснила Букер, это наилучшее место для наблюдений – достаточно далеко от подсветки из домиков, и при этом открытый горизонт, позволяющий охватить взглядом большую часть небесной сферы. На пляже Женя блеснула познаниями, сперва непринужденно определив целую кучу созвездий, а затем, принялась указывать на отдельные звезды, подробно рассказывая о каждой из них. Не удивительно, что Сыроежкин слушал ее как зачарованный. Чуть позже, разговор перешел на более приземленные темы, причем, вели его преимущественно Сергей с Женей. Мы с Леной потихоньку отошли в сторону. Какое-то время мы просто молча смотрели на звезды. Вопреки уверениям Жени, ни одного метеора так и не появилось. Не страшно, конечно, не за этим мы сюда пришли, но и разговор тоже никак не клеился. На меня вдруг напал страх сказать что-то не то. А может, это была обычная робость? Лена, по своему обыкновению, тоже помалкивала, даже не пытаясь завязать беседу. Тем временем, у ребят разговор стал тише, а затем и вовсе сменился нежным воркованием. Похоже, Женя долго решалась, но уж решив, время попусту терять не собиралась. Мне стало неудобно: – Не будем им мешать, – предложил я Лене. – Да, пойдем, – согласилась она. Мы не спеша дошли до площади. И что, на этом всё? Я так и упущу последний шанс? Я вспомнил первый день в лагере и попытку разговора с Леной, которая произошла на этой же площади. Неужели, с тех пор ничего не изменилось? Нет, нужно всё решить, причем, немедленно. – Лена, давай присядем, – обратился я к ней, показав на скамейку. – Помнишь, ты именно тут сидела и читала «Унесенных ветром», когда я к тебе тогда вечером подошел? Она села рядом со мной и сдержанно, уголками губ, улыбнулась: – Конечно, помню. Единственное, о чём я тогда думала – чтобы ты поскорее отстал и ушел. – Правда? – удивился я. – Я ведь хотел ровно того же. – А почему тогда не уходил? – Ну, как-то неудобно было – сам ведь напросился с тобой посидеть. – Смешно. Выходит, мы одно и то же желали, но боялись это показать. – Правда, смешно, – согласился я. – Я, когда с площади вернулся, мечтал только об одном. – И о чем же? – с явным любопытством посмотрела на меня Лена. – Чтобы больше никогда и ни при каких обстоятельствах с тобой не разговаривать. Она тихонько хихикнула: – Но ведь это в точности мои мысли были! Я ровно то же самое думала и с утра даже на завтрак идти боялась – а вдруг ты приставать начнешь? – А потом Виола заставила меня в медпункте дежурить, а ты пришла ко мне лечиться… – Ой, я так удивилась – пришла к медсестре, а там ты сидишь и говоришь, мол, раздевайся. – Да ничего такого я не говорил! – возмутился я. – Я же только температуру предложил измерить. – Ну, может и не говорил, но ты ТАК на меня посмотрел! – Да никак я не смотрел, я вообще в панике был, пытаясь сообразить, что с тобой делать, если это действительно солнечный удар. – Правда? – Лена недоверчиво посмотрела на меня. – А мне ты показался таким уверенным в себе, прямо как настоящий врач. – Ну, я старался не подавать виду. Если бы еще и ты запаниковала… Она тихонько рассмеялась и похлопала меня по плечу: – Ты был очень убедительным, правда. Я сразу поверила, что сделаешь всё как надо. А вообще, смешно получается. Вроде и хотели друг от друга подальше держаться, а как нарочно, раз за разом сталкивались. Что тогда в медпункте, что на следующий день, в клубе… – Да. С музклубом вообще забавно получилось. Я зашел туда, а Мику сидит с мечтательным выражением лица, ничего вокруг не видит. Я с ней заговорил, а она как завизжит! Вскочила, забежала в подсобку и заперлась изнутри. – Мику завизжала и убежала от тебя? – кажется, не поверила мне Лена. – Ну да, – подтвердил я. – И еще какую-то чушь нести начала, прямо через дверь, мол, уходи, мне некогда, зайди в другой раз. – И как ты ее успокоил? – уже с явным интересом спросила Тихонова. – А никак. Я просто сел играть на рояле. Ну, какое там играть, – поправил я сам себя. – В музыкалку я полгода отходил и как примерно на клавиши нажимать знаю, но не более того. – Бедная Мику! – со смехом посочувствовала ей Лена. – Она не выдержала подобного надругательства над инструментом? – Скорее, над мелодией. Я попытался на слух подобрать «Сакуру». Сама представляешь, как ужасно для нее это звучало. Тогда она вышла ко мне и просто спела. Да ты и сама слышала. – Да, Микуся поет просто волшебно, – подтвердила она. – А вот когда она перестает петь и начинает тараторить… Как ты вообще с ней уживаешься в одном домике? Лена опять негромко рассмеялась: – Я привыкла уже, хотя временами хочется ее прибить. – Только временами? У тебя ангельское терпение! – Ну не надо совсем уж чудище из нее делать! – запротестовала Лена. – Что, как девушка, Мику совсем тебе не нравится? Мне показалось или в ее словах есть какой-то скрытый подтекст? – Да какое там чудище, – пожал я плечами. – У Хацунэ масса достоинств. Милая, веселая, общительная. Да только за музыкальные таланты можно простить все грехи. Но вот этот словесный пулемет – что-то невыносимое. Заранее сочувствую ее парню и радуюсь, что это не я. Лена внимательно посмотрела мне в глаза и быстро отвела взгляд. Надеюсь, такой ответ ее удовлетворил? – А что скажешь о Славе? – всё так же осторожно спросила она. Всё ясно – меня ждет допрос по всем девушкам. Надеюсь, хоть по отношениям с Ульянкой не придется отчитываться? – Забавно, что после Мику ты о ней вспомнила. Ясенева полнейшая противоположность Хацуне. Серьезная, вечно озабоченная какими-то делами по лагерю. Только мне хватает проживания в одном домике со столь же серьезной и вечно озабоченной какими-то делами по лагерю вожатой. Вторую Ольгу Дмитриевну я бы точно не пережил. Лена звонко и, как мне показалось, с облегчением рассмеялась: – Как ты ее сурово припечатал! – Нет, Славя замечательная девушка. Умная, всё понимающая, всегда готовая прийти на помощь. Но, всё-таки, она слишком серьезная, слишком дотошная и слишком долгое общение с ней, для меня было бы слишком напряжным. Лена никак не прокомментировала мой ответ и не дожидаясь дальнейшего вопроса, я сам спросил: – Теперь мне надо рассказать, что я думаю о Жене Букер? – Не обязательно, – отвела глаза собеседница. – Это пусть Электроника заботит. Только один вопрос – как ты смог с ней договориться? Меня, стоило о Серёже завести речь, Женя чуть не пришибла. – Меня она и вовсе задушить хотела. – Правда? – Лена посмотрела на меня округлившимися глазами. – А как же ты смог ее убедить? – Да, в самом прямом смысле, задушить. А что касается убеждения... Женя ведь действительно очень умная девушка, если ее и надо было убеждать, то лишь в том, чтобы она сама к себе прислушалась. Лена молча кивнула и бросила на меня долгий задумчивый взгляд. Чтобы не смущать ее ответным взглядом, я поднял голову и посмотрел на небо. И вдруг… – Гляди! – я схватил Лену за руку и указал на горизонт. Вот она, падающая звезда! И еще одна и еще! Загадывай желание! В небе творилась настоящая звездная феерия. Небосвод раз за разом пересекали светящиеся следы метеоров. Они довольно быстро исчезали в одном месте, но вскоре появлялись в другом. В какой-то момент я скосил глаза на Лену. Приоткрыв рот, она неотрывно следила за звездопадом и казалось, в ее глазах отражается всё звездное небо. Это был тот самый момент истины. Не нужно больше никаких слов, просто обнять и поцеловать... И тут я испугался. Я представил, как она шарахнется от меня, влепит пощечину, заплачет. Или просто холодно отстранится и молча уйдет. А я буду бежать следом и оправдываться, что ничего такого и не имел ввиду, а она всё неправильно поняла. Я не знаю, сколько это продолжалось, но вдруг Лена вздохнула, опустила голову и тихо сказала: – Поздно уже, я домой пойду. – Я тебя провожу! – Как хочешь, – безразлично пожала она плечами. Мы молча шли по притихшему ночному лагерю. Я всё тешил себя надеждой, что ничего не потеряно, что сейчас я возьму Лену за руку, обниму... Нужно только собраться и наконец решиться. Вот прямо сейчас это и сделаю, всё равно, хуже уже не будет... В этот момент Лена остановилась и я понял, что мы уже пришли к ее домику. – Семён, – вдруг обратилась она ко мне. – А что ты скажешь про Алису? – В каком смысле? – переспросил я, пытаясь собраться с мыслями. Вопрос был вполне ожидаем, но при этом совершенно выбил меня из колеи. – В прямом. Если бы Алиса предложила с ней встречаться, ты бы согласился? – Да с чего вдруг она бы стала это предлагать? – возмутился я. Очень некстати вспомнились наши лесные посиделки с Двачевской. Рассказать о них Лене? Нет, категорически невозможно, она после этого точно не захочет со мной даже разговаривать. – Неважно! Вот позовет Алиса тебя на свидание с ней. Пойдёшь? – Разумеется, нет! Ведь у меня есть ты! – Понятно, – кивнула Лена и каким-то усталым, посторонним голосом добавила. – Спокойной ночи, Семён! Она быстро взбежала по ступенькам и скрылась в домике. Вот и всё. День, на который у меня было столько планов и надежд закончился грандиозным провалом. Лена И ведь я ему почти поверила! "Посмотри, какими глазами он на тебя смотрит". Ага, как же. И глаза могут врать, теперь я это знаю точно. А я всё гадала – почему он мнется, ходит вокруг да около, вместо того, чтобы просто сказать несколько правильных слов. Или даже без слов... Тогда, когда мы звездопадом любовались и говорить ничего не надо было. Если бы он меня просто обнял или даже поцеловал, я бы восприняла это как само собой разумеющееся и у меня самой нашлись бы все нужные слова. Хорошо, что он этого не сделал и хорошо, что у меня хватило смелости прямо спросить его об Алисе. Как он сразу задергался, как у него глазки забегали. Ну ладно, на счет глазок я сочиняю, темень уже была, а со всем остальным точно не ошибаюсь. Что же вы мальчишки, такие одинаково лживые? "Нет, никогда ни на какое свидание с Алисой не пойду!" А то, что я своими глазами видела, это так, галлюцинация, не стоит обращать на нее внимания? А с другой стороны, оно и к лучшему. Чем тешить себя иллюзиями и упиваться несуществующими чувствами, лучше просто знать, что их нет. Семен Возвратившись в домик, я никак не мог уснуть, раз за разом прокручивая в голове произошедшее, пытаясь разобраться, в чем была моя ошибка. И чем больше я об этом думал, тем больше промахов находил. Да и вообще, главной ошибкой было само решение связаться с Тихоновой. Она ведь с самого начала явно и прямо заявила, что никаких отношений строить не будет. Не же, как баран ломился в запертые ворота. Маршал Вобан, блин! Вот не зря меня постоянно ругают за то, что не умею правильно оценивать свои силы и хватаюсь за невыполнимые дела. И ведь столько девчонок вокруг, а мне прям свет клином на Ленке сошелся! Да та же Славя – чем мне не угодила? Прояви я к ней малую долю того внимания, которое уделял Лене... Или вот, Алиса. Она ведь сама мне предложила отношения. "Я к вам пишу — чего же боле?" А я ее послал по тому же адресу, что и Онегин Татьяну. Мне вдруг пришла в голову безумная мысль – прямо сейчас, посреди ночи ломануться к Двачевской и объясниться с ней. Признать, что был неправ, сказать, что не относился к ней всерьез, поэтому не смог должным образом ответить на ее слова. А теперь я всё осознал, обдумал... Но в ответ в голове раздался ее ехидный голос: "Что, Сёмочка, отшила тебя Ленка и ты по запасному адресу прибежал?" И дело ведь не в ехидстве подобных упреков, а в их абсолютной справедливости. Пока были надежды на отношения с Леной, в сторону Алисы я и не смотрел, а теперь вдруг сам начну искать ее внимания? Нет, конечно же, никуда я сейчас не пойду. Но вот поговорить с Алисой нужно. Ладно, отложим на завтра, тем более, что до этого "завтра" времени оставалось не так уж много...