Убийца дворецкий™

Фестиваль начнётся послезавтра, следовательно, весь завтрашний день уйдёт на разборки с документами по требованию Эи. По требованию той же Эи, Мико, скрепя сердце, распределила свои обязанности между членами двух клубов. Как ни странно, никто не развёл панику. Возможно, ей показалось, но все как будто только и ждали, когда она позвонит и закидает их поручениями; даже подруги из СКАМа восприняли новость о том, что за день до фестиваля они с ней вряд ли увидятся, с пониманием. Оказывается, чтобы они начали работать, достаточно было просто отойти от дел на время. Чудеса. Спала Мико этой ночью, кстати, крепко, что удивительно и очевидно одновременно. Утром в школе первым, что она услышала от Эи, стало ни «привет, дорогая подружка», ни «как тебе спалось сегодня», нет. Только сухое: «давай свой телефон». — Зачем? — Мико улыбается дружелюбно, но никакому фасаду не скрыть её раздражения. — Давай, говорю. — протянутая рука сжалась и разжалась вновь, подгоняя собеседницу. Уже совершенно безэмоционально Мико проследила за тем, как из её телефона с дизайном в стиле Хэллоу Китти достали сим-карту и убрали её куда-то в потаённый президентский карман в школьной форме. — Это чтобы не было соблазна кому-то звонить. Ты, — она медленно указала на Мико пальцем, — сегодня отдыхаешь. То есть, ну, работаешь. Это тебе ясно? — Как день, госпожа Президент. Эи закатила глаза. — Перестань так называть меня, когда мы одни. Это невежливо. — Ладно. Телефон можешь оставить себе. — Мико уже шла по направлению к чужому классу, развернувшись к Эи спиной, вяло помахивая ей на прощание. — Без симки он всё равно безполезен. — Отдам завтра перед церемонией открытия! Слышишь? — Эи говорит громко, но Мико её не слышит, она уже скрылась за спинами разбредающихся учеников. Камисато Аято младше их с Эи на год, поэтому его класс на этаж ниже. Мико редко бывает здесь; в основном она обитает либо на третьем этаже, когда ей вздумается посетить уроки, либо на первом, где располагаются ещё три стратегически важных пункта: столовая, класс, в котором собирается клуб журналистики, и библиотека. Её второму клубу комната без надобности — они встречаются, где им вздумается. Обычно, когда погода позволяет, они нагло занимают маленький парк на заднем дворе школы и обсуждают свежие сплетни. Класс, в котором учится Камисато-кун, выглядит довольно уютно. Ходят слухи, что сам Камисато вынуждает одного из своих одноклассников каждый день оставаться после уроков, чтобы драить тут всё до блеска. Зная Камисато и его заскоки, можно предположить, что это правда. — Отвратительно. — скривив губы, Мико отодвинула стул от последней парты у окна и устроилась за ней, достав клубничную жвачку и закинув её себе в рот. Надувая большой розовый пузырь, девушка расстегнула верхние пуговицы белой рубашки и потянулась к кружевному лифчику. Эи плохо её знает, раз думает, что она носит с собой только один мобильник. Проблема лишь в том, что тот, что сейчас в её руках, — старенькая, потрёпанная жизнью раскладушка, на которой брелоков больше, чем часов, в течение которых этот самый телефон будет функционировать без зарядки. Надо быть экономнее и не болтать ни с кем попусту. — Онодэра? Да, это я. Да тише ты. Тссс, ну всё, всё. Да, я расскажу, что делать дальше, но Президент не должна об этом знать, я ясно выражаюсь сейчас? Отлично, значит, слушай... — Маки, утречка... Да, я тоже рада тебя слышать, но нам нужно обсудить, как продвигается работа над стендом... Она сказала что?! А подробности знаешь? Контекст, Маки, МНЕ НУЖЕН КОНТЕКСТ! В трубке висело молчание до тех пор, пока по ту сторону провода не заговорила Кокоми. — Странно, я думала, за ночь ты могла успеть развиться в многоклеточное. — Странно, я думала, рыбы не умеют разговаривать. — Странно, я думала, у тебя были дела сегодня, а Президент забрала твой телефон. — Странно, откуда бы тебе об этом знать? — Странно, но она отдала его мне. Возможно она думает, что в моём шкафчике ты станешь рыться в последнюю очередь. — Зря думает. Кокоми вздохнула. — Ты по делу? — Да так, хотела поболтать о всяком. Этот придурок до сих пор не показался, а мне он уже успел наскучить. — Ясно. Пока. — Нет, стой! — Мико оборвали прерывистые гудки. — Чёрт. Она уткнулась лбом в парту, положив руки поверх головы, и издала протяжный гортанный рык. После этого она уронила ладони вниз и забарабанила ими по парте от скуки, а когда и это ей надоело, Мико принялась настукивать тонкими пальчиками ритм музыкальной темы из популярного аниме. И тут до неё дошло. Телефон. Его минут пять как не было у неё в руках. Мико резко начала вертеть головой, и собиралась уже лезть под парту, когда... — Я принял решение изъять его. — голос раздался из противоположного конца класса. — Скажи спасибо, благодаря мне он пережил твою вторую фазу принятия неизбежного. —... Дай. — Что ты говоришь? — Камисато деланно улыбнулся, приподняв бровь и приложив ладонь к уху. — Тебя оттуда совсем не слышно. Пересядь ближе. Я не кусаюсь. — Я говорю, — медленно и нарочито вальяжно Мико, улыбающаяся так же неискренне, как её собеседник, прошествовала к учительскому столу, за которым и обосновался Камисато. Поганец. — отдай мне мой телефон, Камисато-кун. Удивительно, как он смог проскочить в класс мимо неё? Какими мыслями она была настолько увлечена, что не заметила этот ходячий шкаф в рубашке настолько белой, что она аж светится? И самое главное, как она умудрилась так бездарно профукать телефон? — Не думаю, что он тебе сегодня понадобится, Яэ-семпай. — его елейный голос мог обмануть многих своей сочащейся вежливостью. Многих, да, но не всех. — Президент сказала, цитирую: «можешь давать ей поручения, но сделай так, чтобы она не участвовала в организации чего-то комплексного», конец цитаты. И я, как послушный член совета, собираюсь исполнить её волю. — Аято-кун. — Мико склонилась к нему, уперев руки в колени, как склоняются обычно над детьми. — Есть ли шанс, что ты и я сможем договориться? — Яэ-семпай. — Аято приподнялся, уперевшись локтем в стол, второй рукой поманив к себе Мико. Та потянулась к нему, склонив голову набок, готовая выслушать условие. — «Этот придурок» сегодня был настроен на компромисс, но кое-кто испортил ему настроение. Поэтому без вариантов. Мико нахмурилась и сложила на груди руки, выпрямившись во весь рост и с недовольством глядя на уже в открытую насмехающегося над ней парня. — И как давно ты за мной шпионишь? — улыбается, но брови её сведены к переносице. — Дольше, чем мне того хотелось бы. Присядь и не шуми. Я не стану нагружать тебя бумажной работой, просто не мешай мне. — Тогда я пойду в библиотеку. — Нет уж, сиди здесь. Я должен следить за тобой, поэтому не могла бы ты просто не отсвечивать ближайшие... — сморит на свои белоснежные Citizen под рукавом форменного пуловера. — часов пять? Цокнув языком, Мико развернулась на каблучках и зашагала обратно к облюбованной ею последней парте. «Измором взять вздумали. Не на ту напали». По пути Мико остановилась у шкафа с книгами и взяла одну из них почитать. «Этический аспект телевизионной рекламы: Поколение зомби». Ну, на безрыбье и рак рыба. — Это из личной коллекции нашего классрука. — Камисато говорит с ней, не отрывая глаз от своих бумажек. — Испортишь — скажу, что ты брала последней. — Очень нужно. — посмотрите, Камисато-кун переживает за книжки. Правдоподобно. Книгу она всё равно взяла, по большей части из принципа. Начало у неё оказалось неплохим, но кульминация затянулась, мало женских персонажек, слог хромает, а развязка как будто бы и не предвидится. «Поколение зомби» было оценено Мико на три балла из десяти: один из них за постапокалиптичную обложку, оставшиеся два — за слоган «будь человеком, и к тебе потянутся». Часы на стенке над доской тикали очень уж громко и как-то раздражающе, Аято настолько же раздражающе шмыгал носом время от времени, косясь иногда на Мико, когда думал, что она на него не смотрит. И она не смотрела, просто чувствовала на себе чужой взгляд и ёжилась. Птицы за окном пели. Немудрено — весна всё-таки. Весна... Она могла бы быть сейчас с подругами в торговом центре, закупаться одеждой к лету, но её подруги готовятся к фестивалю. Она могла бы обсуждать детали создания нового клуба со своими помощниками, но и они заняты. Она могла бы сейчас читать новёхонький роман, который давно уже купила и не распаковала даже, но нет, она сидит в душной комнате с не менее душным надзирателем и читает совершенно дурацкую книгу, которую при иных обстоятельствах даже в руки бы не взяла. Серьёзно, Мико чувствует себя провинившейся младшеклассницей, отбывающей наказание. Веки Мико тяжелеют — сказывается недосып, и она, глянув в сторону Камисато, чтобы убедиться, что тот занят, и на неё внимания не обратит, обнимает себя за плечи, укладывает голову на руки и начинает потихонечку посапывать. Ей снится, как она бегает по лесу и ловит птиц; но вот лесная поляна под ней резко обрывается, и она падает вниз, приземляясь на что-то твёрдое и звенящее. Оглядевшись, Мико понимает, что сидит на железном дне птичьей клетки, прутья которой расположены настолько близко друг к другу, что Мико между ними никак не пролезть. Она хватается за один из прутьев, когда понимает, что клетку подняли. Перед ней открылся громадный синий глаз, и когда зрачок его сфокусировался на маленькой Мико, глаз прищурился. Мико пробовала отбегать в разные концы клетки, но тщетно: куда бы она ни кинулась, неведомый великан продолжал за ней пристально следить своим огромным глазом. Потом глаз пропал — положение клетки резко сменилось. Мико увидела щёку, затем нос, и, наконец, рот чудовища с родинкой под ним, которая по размеру сравнится со страусиным яйцом. Когда между огромными губами зазияла щель, Мико сжалась в клубок, а великан вдруг бодро запел: «I'VE GOT MORE THAN ENOUGH TO MAKE YOU DROP TO YOUR KNEES» — Что? «CAUSE I'M THE QUEEN OF THE NIGHT» Чёрт, это её ж её старый рингтон. «THE QUEEN OF THE NIGHT»* Мико просыпается, поднимает глаза и встречается взглядами с Камисато. Парень моментально хватает телефон, откидывает верхнюю крышку и, как ни в чем не бывало, отвечает на звонок. Глаза Мико округляются. — Добрый день. Нет, это не Яэ Мико. — он показательно изучает свои ногти и покачивает носком ботинка. — А кто звонит? Мико, тихо подбирающаяся к парте, чтобы незаметно выхватить телефон из рук Камисато, прислушалась. — Да-а-а? — он расслабляет галстук и откидывается на спинку стула. — Ну надо же. Не знал, что у вас такие знакомые, Яэ-семпай. — Кто это? — шипит на него, а ему как будто всё равно. — А? Да нет же, она здесь. Просто занята. — Мико тянется, чтобы отобрать мобильник, но Камисато до обидного легко парирует её выпады, удерживая обе её руки одной своей. — Нет, я ей не передам, и не звоните сюда больше, пока-пока-АЙ! Больно! Мико с остервенением кусает руку Камисато и, пользуясь заминкой, возвращает себе телефон. — Алло, кто это? Она идёт к дальней парте, краем уха различая позади обиженное «чтоб тебя, бешеная, блять». — Онодэра? — оглядывается назад, удивляясь такой бурной реакции Камисато на её помощника. Это же просто Онодэра, что он на него взъелся? Хотел её побесить? У него это вышло. — Что-то случилось? А, да не обращай внимания на него. Неважно, это знакомый. Значит, смотри: обойдёмся и без скандалов, уже не до жиру; про бардов колонку урежьте, сосредоточьтесь лучше на той дочери Алисы. Ну да, которая писательница. Ещё политикой увлекается, да. Онодэра? Онодэра! Мико с разочарованием посмотрела на свою руку, в которой лежал абсолютно разряженный телефон. Она бросила взгляд на часы — четыре часа дня? Что. Она. Тут. Делает. — Почему не разбудил? Камисато сначала не понял, что обращаются к нему. — М? — и в этот момент Мико заметила в нём кое-что любопытное. — Что? Ты мне? На щеке парня виднелся чёткий отпечаток от часов. Мико расплылась в улыбке. — Неужели малыш Аято уснул вместо того, чтобы работать? Какая жалость... Она без зазрения совести издевалась над ним. Поделом. — Ах, за день до фестиваля глава Яширо клюёт носом, вместо того, чтобы готовиться... Ай-яй-яй. Парень мгновенно подобрался и вновь принялся за работу, оставляя издёвки Мико без реакции. — Не только ты здесь перерабатываешь. Ухмыляющаяся девушка, стоявшая уже у дверей, медленно развернулась. В мыслях сто раз пожалев, она подошла к учительскому столу и подбоченилась. — Что ты делаешь. Камисато глядит на документ, но по нему видно, что он не читает его. — Пересчитываю бюджет с поправками. Мико нагнулась к его плечу и пробежалась глазами по документу. Камисато дёрнулся, но тут же замер. Мико подошла к ближайшей парте и подняла стул. — Подвинься. Усевшись поудобнее, она принялась говорить. Говорила она долго, а Камисато записывал, периодически что-то спрашивая. — Сложного ничего нет, главное сосредоточиться. Я удивлена, мне казалось, ты хорош в подобном. — Да, но не когда кто-то храпит над ухом. — Мне уйти? — молчание затянулось. Мико привстала. — Стой, погоди... Да стой же! Ты не храпела, ладно? Мико знает, что она не храпит. Просто хотелось, чтобы кто-то ей об этом сказал. — Это что? — Печать флаеров. — Ты издеваешься сейчас? Я тебе эти флаеры за так напечатаю! Сколько ты там собрался за них отдать? О, боги... Мико, без шуток, поплохело. — Зачем держать школьную типографию, если ты, чтоб флаер несчастный распечатать, всё равно будешь в какую-то левую организацию ходить? — Да понял я, понял. Просто не хотелось тебя напрягать. — Напрягать? Я скажу Онодэре, он тебе всё за пять минут распечатает, делов-то. — Что за Онодэра, откуда он взялся? — ворчит, но флаеры из бюджета вычеркивает. — Я впервые эту фамилию слышу, а ты десятый раз за сегодня её называешь. Мико пожала плечами. — А что, вас познакомить? — она хитро улыбнулась. — Голос ничего такой, да? Сексуальненько? Камисато выгнул бровь. — Ты действительно так думаешь? Не на такую реакцию она рассчитывала. Думала, смутится, как это бывало раньше. Но, видимо, этот новый, взрослый Камисато-кун очень отличается от мелкого Аято, которого Мико увидела впервые, когда они оба были ещё в средней школе. — Нет, я просто издеваюсь над тобой. — А, тогда ладно. — по нему видно, что его действительно волнует эта тема. — Я уже было начал беспокоиться за твоё чувство прекрасного. — Вернёмся к бюджету. — Мико не очень хочется выслушивать от него лекции на тему эстетики. — Это что. — Найм горничных-кошек. — Камисато говорил с явным энтузиазмом. — Камисато-кун... — М? — он и правда не понимает, да? — Для чего тебе нужны горничные-кошки, Камисато-кун. — Для кафе? Он открыл ящик Пандоры. — Как ты можешь такое говорить! Вся суть кафе на школьных фестивалях в том, чтобы ученики и ученицы проявляли себя, в том числе и в косплее горничных-кошек! Как ты не понимаешь, увидеть привычных тебе людей в подобных костюмах не только иронично, но и очень мило, это сближает и помогает всем прочувствовать силу юности и по достоинству оценить амплуа зверей-работников-общепита! Ты ещё скажи, что профессиональных поваров нанять собрался, чтобы они готовили нам сырные шарики и яблоки в карамели! — Не скажу. — Что? Что ты там зачеркиваешь?!