Убийца дворецкий™

Когда они закончили вносить незначительные поправки, на часах было семь вечера. — Я передам обновлённый список Президенту. Не думаю, что всё из этого удастся поменять в короткие сроки, но всё же. — Да-да, пошли уже по домам скорее. Камисато мешкал. — Мико...— он смотрел на неё предельно серьёзно. Необычно. — Спасибо, что осталась и помогла. — Не за что. Я как бы сюда для этого и приходила. Мико повернула ручку двери, и в этот момент... Ничего. Клац-клац. Заклинило? — Что там? — Да дверь что-то не поддаётся. — Дай я. Клац-клац. С минуту они стояли, уставившись на эту дверную ручку, не зная, как реагировать на происходящее. Точнее, на не происходящее. — Ты сильно торопишься? В ответ на эту фразу Мико медленно повернула голову и по одному взгляду стало понятно, что она думает насчёт её уместности. — Понял. У меня должны были быть ключи, сейчас поищу. Мико выдавила из себя улыбку. — Быстрее, пожалуйста, Камисато-кун. Он порылся в учительском столе, потом в своих карманах и обернулся, с острожностью подбирая слова. — Яэ-семпай... Ключи, они... — Что такое с ключами, Камисато-кун? — Мико начала медленно приближаться к парню, который рефлекторно попятился назад. — Я отдал их Томе. Бежать некуда — позади стол, впереди — злая Мико. — А где же Тома-кун, Камисато-кун? Юноша сглотнул, не сводя глаз с лица напротив. — ...Наверное, уже дома, Мико-семпай. Длинные розовые ногти впились в дерево по обе стороны от Камисато Аято, и он мог поклясться в том, что слышал хруст. — Предупреждая возможный вопрос, мой телефон в шкафчике. Ну, внизу. Послышался рык, затем стон, затем какая-то возня, хрипение. Летели стулья, ручки, книги, переворачивались парты. За всем этим балаганом наблюдали портреты известных писателей на стене, которые ждали своей очереди для того, чтобы стать оружием в этом славном бою. Наконец, на многострадальный класс опустилась тишина. — И незачем было паниковать. И из окна бы ты не вылезла, там высоко. — Камисато с расцарапанной щекой потуже затягивает узел на тряпке, которой он привязал Мико к батарее для острастки. Та всё ещё пытается пнуть его. Он уселся на ноги Мико, чтобы окончательно обезоружить её. — У меня... хах... на завтра... ничего не готово... ха-ах... — У меня тоже. — Я... собиралась не спать сегодня... хах... чтобы дома всё... доделать... уф... Мико дёрнула ногами, но всё, что ей удалось — слега приподнять Камисато над полом. Тот придвинулся чуть ближе и принялся гладить её по голове в успокаивающей манере. — Ты, олень... слезь... с меня...— голос Мико уже даже не злой, просто вымотанный. Севший. — Слезу, когда успокоишься. — И тряпку эту вонючую убери... У меня всё затекло уже... — Уберу, когда успокоишься. Мико тихо зарычала. Сил на то, чтобы высвободиться, не было; но на то, чтобы жаловаться, как раз хватало. Камисато сам подписался на её компанию. — Ну в кого ты такая бестолочь? Ну как можно было забыть о том, что ты сидишь в классе почти ночью без ключей? Вот Аяка бы... Юноша простонал раздражённо. — Да-да, Аяка умница-разумница, а я «подлец», «придурок», «олень». Что-то ещё? Ну? Что смотришь? Вечно спокойный Камисато Аято теряет самообладание. Вот это зрелище. Мико решила помолчать. Вдруг что-то интересное всплывет? Редакторская чуйка обычно её не подводит. — Я вот всё в толк не возьму, что тебе так сильно во мне не нравится? В чем я перед тобой успел провиниться? Сегодня не в счёт. Говоришь, я коварный?... Хочешь сказать, что ты — нет? Да, я манипулирую людьми, но не больше твоего. Ты и я, Яэ-семпай, не такие уж и разные. Но одного я не понимаю: когда я тебе переходил дорогу? Когда мы с тобой вообще общались лично ближе, чем сегодня? Если ты скажешь, что осуждаешь меня за мои методы решения рабочих вопросов, я скажу, что ты лицемерка. Но если не за них, то за что, Мико? Так, пора сворачивать это внезапное откровение — он уже начинает закипать, а Мико для повторной стычки находится в слишком уж невыгодном положении. Она облизала сухие губы, кивнула и произнесла: — Я ног не чувствую. Аято вытаращился на её ноги, как будто не понимал, что с ними не так. Он заторможенно слез с девушки и сел рядом с ней на колени, чтобы развязать ей запястья. Освободившись, Мико тут же стала растирать затекшие конечности. Она чувствовала себя запечённым на вертеле поросёнком. Физически. Душевно она чувствовала себя просто свиньёй. Ну может быть, слегка прожаренной. И кем — подумать только, Камисато Аято, собственной персоной. Он, кстати, перекочевал в угол класса; свернул свой бежевый пуловер, положил его под голову и улегся на бок. Часы наверху тикали всё так же громко и раздражающе. Делать нечего. Мико встала, сняла с себя жилетку и свернула её, взяв пример с Аято. Сняла туфли и поставила их аккуратно у стены. Она подошла к лежащему парню и спросила: — Можно лечь к тебе? Ответа не последовало. — Сейчас отопления нет, спать будет прохладно. Аято повернулся к ней лицом и похлопал по полу рядом с собой. Мико присела, укладывая импровизированную «подушку», а потом прилегла на пол, спиной к Аято, и длинно выдохнула. Она закрыла глаза и попыталась уснуть. Это было трудно, потому что, несмотря на дрёму, она слишком хорошо слышала чужое дыхание, и это отвлекало. Потом стало совсем тяжело, когда, какое-то время спустя, Аято, уснувший, по всей видимости, обхватил её рукой поперёк талии. Сначала она хотела скинуть его руку, но потом передумала — желание быть в тепле перевесило, а Аято был горячий, как котацу. Решив, что не одному ему тут наглеть, Мико потянулась рукой к ногам и сняла с себя носки, а потом прижала холодные стопы к лодыжкам Аято. Тот подогнул ноги, и Мико тоже пришлось подтянуть колени ближе к животу. Они были очень близко — Аято буквально дышал ей в шею, что, кстати, было щекотно. Увидели бы их со стороны, подумали бы о чём-то непристойном. Так, нет. Завтра важный день, и она, Яэ Мико, выспится сейчас, и утром выйдет из этого кабинета свежей, как огурчик, и никакой Аято с его тёплыми лапищами ей не сможет помешать! С этими мыслями девушка уснула. Первая из них двоих.