Убийца дворецкий™

Следующие три часа Мико бродила по территории школы, пытаясь себя чем-то занять, но все её мысли вертелись вокруг дурацкого Аято с его помутнением рассудка. Самое обидное, что её лучшие способы избегать назойливые мысли — развлечения с подругами, помощь членам клуба, болтовня с Кокоми о новелле, которую ни одна из них не читала, но каждая успела сформировать о ней мнение, — ничто из этого не помогало отвлечься, и это пугало. Когда Мико проходила мимо шкафчиков, у неё в голове даже промелькнула грешная идея попробовать взяться за домашку, которая, по словам некоторых, помогала отводить внимание от проблем. Мико быстро отмела эту мысль и пошла к месту встречи. Пожалуй, лучше повтыкать в стенку оставшиеся полчаса. Она забралась на подоконник в коридоре и принялась следить за бегающими внизу человечками. И почему она так нервно переживает это предательство? Это глупо — они с Аято ещё со средней школы не могут найти общий язык, чему удивляться. Когда Мико было четырнадцать, Аято, хоть и был ещё далеко не такой шпалой, как сейчас, постоянно подкалывал её, мол, ещё немного, и она будет ему по локоть. И так было каждый раз, когда они пересекались. Помнится, однажды он докопался до неё на уроке литературы. Ну, это у Мико был урок литературы, а Аято тогда бежал кросс на школьном дворе, куда выходили окна класса, в котором занималась Мико. Неудачное стечение обстоятельств — вот, что это было. Тогда у них заменяли их древнего, скупого на эмоции учителя, и литературу у них вела невозможно привлекательная молодая женщина. Скорее всего, после этого Мико и начала интересоваться этим предметом: интерес к учительнице подогрел интерес к книгам. Но сейчас не об этом — Аято, чтоб его, увидел Мико, сидящую на её любимой парте у окна, и вместе с парочкой друзей отделился от класса, чтобы подойти ближе. А дальше случился кошмар. Мико всё помнит, как будто это было вчера, как она не отводила глаз от учительницы, а потом вдруг услышала стук. Аято, очень довольный собой, смеясь, копировал обожающие взгляды, которые Мико посылала учительнице. Он сидел на плечах одного из своих дружков, пока второй снимал всё это на видео. Сначала Мико сделала вид, что ничего не происходит. Аято никогда не любил, когда его игнорируют. Он начал барабанить по стеклу и дразниться на английском без малейшего акцента: «Yae-sempai and Sumezome-sensei sitting in a tree»*. Мико тогда без шуток испугалась. Сейчас бы она не обратила внимание на такое, но в тот раз совершила ошибку и попросилась в туалет, и этим привлекла внимание к приглушённому шуму в конце класса. Учительница подошла к окну и в ужасе распахнула его. — K-I-S-S-I-N-G**! Даже детскую подколку Камисато умудрился выдать так, что непонятно было, похвалить его за произношение или отругать за срыв урока. Двух уроков — физрук уже успел заметить отсутствие трёх мальчишек и рыскал по двору с намерением их скорее наказать. И, если Мико не изменяет память, Аято и вправду был наказан тогда. Нет, всё-таки мозги ему отшибло уже давно, и удивляться тут нечему. Разумеется, с течением времени он повзрослел, стал серьёзнее. Когда Мико увидела его, произносящего приветственную речь от лица первогодок старшей школы, ей даже показалось, что он взялся за ум — настолько собранным выглядел этот юноша в выглаженной рубашке и с опрятно уложенными волосами. Он даже попал в студенческий совет на первом году обучения. Не без связей, конечно, но это не умаляет его личного вклада в дело; мало попасть в совет — нужно суметь удержаться и подняться выше, что ему как раз удалось. Но, в конечном счёте, ошиблась Мико в своих умозаключениях. Стоило им пересечься, Аято сразу сделал замечание по поводу её роста относительно последней их встречи. Говоря прямо, он предположил, что Мико с годами уменьшается. За что и получил порцию разряда от электро-жвачки. Да, ребячество. А что поделаешь, с волками надо по-волчьи. Кривая ветка не отбрасывает ровной тени***, с самого начала им с Аято просто не суждено было поладить. Им комфортно в таких отношениях. Им привычно сидеть на пороховой бочке из недоверия друг к другу. Так откуда это чувство разочарования? — Чем маешься? Мико резко выдернул из раздумий голос Аято. — Думаю о том, что ты был лучше, когда был маленьким. — врёт, но кто её уличит? — Ого. — Аято нагнулся к ней, глядя куда-то в окно и заговорщицки понизил голос. — По старому знакомству я сохраню это в тайне, но советую впердь не говорить таких вещей в приличном обществе, Мико-семпай. Мико выжидающе посмотрела на него, сложив на груди руки и постукивая ноготками по ткани рубашки. — Ну? Есть, что сказать в своё оправдание? Она уже не пыталась выдавить из себя улыбку и не скрывала нетерпения и интереса. «Вот, видишь, твоя интрига работает, подавись. Просто скажи, что я хочу услышать, и я уйду» — такого рода мысли вертелись в её голове в тот момент. Аято выпрямился и хотел было подать ей руку, но успел одёрнуть себя. Мико хмыкнула. — Пойдём, тут недалеко. — Это обязательно? — Пойдём, там нас точно не услышат. Мико встала, отряхнувшись, и пошла за Аято на лестницу. В который раз она позволяет ему куда-то её вести, это уже даже не смешно. — Ищешь способ избавиться от меня? Слишком много знаю? Аято смеётся, открывая дверь, ведущую на крышу, и придерживая её, чтобы Мико прошла вперёд. — Яэ-семпай, если бы хотел вас убить, я бы сделал это не на крыше школы. Репутация Инадзумы превыше всего. Мико расплылась в улыбке. Ладно, это смешно. Жутковато, но смешно. На крыше здорово. Пока дверь сюда не закрыли, Мико любила здесь бывать. Отличное место для тех, кто хочет немного посидеть в одиночестве. Вечерело. Они встали рядом с ограждением в том месте, откуда хорошо виден задний двор, поэтому характерные звуки фестивального веселья слышны очень отдалённо. Аято присел на скамейку и, кажется, ждал, что Мико последует его примеру. Она постояла недолго, осмотрев его с головы до ног, потом пристроилась рядом. Кажется, не только Мико переживала насчёт встречи. Волосы Аято взлохмачены, рукава подвёрнуты косо; он держал спину, как обычно, ровнёхонько, но напряжённые пальцы, сложенные в замок, наравне с постоянным покусыванием и облизыванием губ выдавали в нём волнение. Мико села, перекинув ногу через скамейку и уткнувшись ладонями в колени. Она молчала, ей не хотелось вести в этом разговоре. Пока что. Аято повернулся к ней вполоборота и спросил: — Итак... Что именно ты хочешь знать? «Как будто не догадывается». Мико демонстративно вздохнула. — Ладно, я понял. Давай тогда расскажу в деталях. — Уж потрудись. — Э... Да. Прежде всего, скажу: мне правда жаль, что я запер нас вчера. — Да, лучше бы тебе сожалеть, потому что— До Мико дошла суть сказанного не с первого и не со второго раза. Заметив её смятение, Аято и сам забеспокоился. — За что ты прощения просишь, ещё раз..? — А ты... Стой, насколько много ты знаешь? Можно было бы сказать, что повисла тишина, но птицы стрекотали, люди вдали кричали и смеялись, поэтому тихо не было. Было неловко. Аято. Мико была в ярости. — Запер нас... Аято мученически застонал. — Только, пожалуйста, не надо нервов. — «Ой-ой, где же ключики? Сейчас пороюсь в своём бездонном кармашке... Как же так, там ничего нет, Яэ-семпай»... — Яэ-семпай... — Аято выглядит серьёзным, но его уши порозовели. — Мы спали на деревянном полу... Простудились бы — каково б тебе было? — Да послушай меня! Сама просила объяснений, но слова вставить не даёшь! — Но когда ты успел закрыть дверь? Пока я спала, да? — Мико обличительно ткнула его пальцем в лоб. — Я не закрывал. — Но ты же сказал, чт— — Я сказал, что отдал ключи Томе. Так и было. У Мико перед глазами проносится вереница воспоминаний. Да, что-то такое он говорил. — Так, погоди, как же тогда— Аято обхватил её запястья и соединил их вместе, потряхивая ими на каждом произнесённом им слове. — Дай мне договорить. Помолчи хоть пять минут. Ладно? Мико вырвала руки из захвата и по привычке устроила их на груди. Аято смотрел сквозь неё, пока говорил. — Началось всё с того, что я услышал слухи про то, что Яэ Мико якобы собирается открывать третий клуб. Президент часто говорила, что беспокоится о тебе и боится, что ты перерабатываешь. И я стал чаще жаловаться на бумажную работу. «Она очень простая, но её так много...» На этом моменте он состроил несчастное лицо: его брови взлетели вверх, а губы вытянулись в трубочку. Хлопает ресницами. Смешной. — Я предполагал, что ты откроешь клуб незадолго до фестиваля. Но кто же знал, что ты дотянешь аж до предпоследнего дня. Мико закатила глаза. Уж извини, что не вписалась в твой зловещий план. — Как я и думал, мне поручили устроить тебе рабочий день. Фактически, для меня это был выходной — я подготовил всё, что должен был, задолго до первого дня фестиваля. — Но ты весь день возился с бюджетом? — Мико нахмурилась. — Бюджет. Бюджет, Яэ, ты серьёзно? С этого начинают всё планировать, уж никак я не мог заняться бюджетом в последний день. Я удивлён, что ты купилась на это, мне даже стыдно за такую паршивую отмазку. Хотя... Тебе дай только повод поумничать, ты во что угодно поверишь. Заметив, наконец, что Мико всё ещё злится, он поубавил спесь. — Кхм... Так, о чём я... А, да, бюджет... Не так я представлял себе всё это; я думал, мы успеем обсудить всё часов до двух-трёх, и написал Томе, чтобы он взял ключи, которые я ему отдал с утра, и пришёл закрыть нас, чтобы никто внезапно не вошёл. М-да, дамы и господа, Тома оказался не так уж прост. Мико снова его недооценила. — А почему сам не закрыл..? — Если бы ты знала, что ключи у меня, попыталась бы выкрасть. — Валидно. — Так вот... Всё прошло гладко, Томе удалось закрыть нас, да так, что я сам этого не заметил. Но случился небольшой казус... Мы уснули. Я обещал Томе написать между 14:00 и 15:00, чтобы он пришёл открыть нас, но проснулся только в четыре дня, и Тома был уже дома. — И оставил нас одних в закрытой комнате? Наш ответственный Тома-кун? — Ну... — Аято сделал паузу. — Думаю, он посчитал, что мы сами с этим разберёмся. — Каким образом?! — У меня и правда был телефон. Я и правда собирался уже ему звонить, но ты заинтересовалась, чем я занимаюсь. И я решил импровизировать. Мико в этот момент подумала, что говорит с сумасшедшим. Его рассуждения, хоть и были осмысленными, всё время как будто вились вокруг какой-то дыры, чего-то явно не хватало, чтобы она смогла понять, о чём он говорит... — Ты высказала свои идеи насчёт организации, деталей проведения фестиваля. Некоторые, кстати, оказались довольно неплохи, я рад, что удалось их внедрить по-быстрому. Ах да, он же был серьёзен насчёт найма работников и поваров для кафе. Он точно с приветом, и в чём она вообще сомневается. Интересно, разорвал ли он за день до фестиваля контракты со множеством людей? Если да, то это глупо. — В смысле «некоторые»... Аято хохотнул. — Хорошо, убедила. Ты и правда хорошо планируешь такие вещи. Я могу продолжать? Мико медленно кивнула. Она старается не упустить ни слова, старается найти, на что опереться, чтобы хоть что-то понять. Пока что ясно было одно: он снова запудрил ей мозги. — В итоге мы остались ночевать там, и... Мы поговорили. Но очень сумбурно, я был на эмоциях, и ничего не вышло. И когда утром я проснулся, сначала я не знал, как поступить. Потом вспомнил твой вечерний разговор с помощником... И подумал, раз всё прошло не так, как я хотел, и это моя вина, нужно хотя бы попытаться её загладить. И я поставил телефон на таймер и сфотографировал нас так, чтобы было непонятно, где мы, но можно было различить, кто мы. Потом я лёг досыпать, пока не пришёл Тома и не разбудил меня. Я отправил фото Онодэре, найти его было легко. Ты столько раз его упомянула, что было сложно не запомнить эту фамилию. Я устроил тебе эксклюзив, и честно, я думал, ты будешь довольна. Мико недоверчиво покосилась на него. — Ну... В моменте мне казалось, что это хорошая идея. Но когда я увидел готовый выпуск газеты, первое, о чём я подумал, так это о том, что ты убьёшь меня, когда увидишь это. Или, что ещё хуже — начнёшь игнорировать. И я был уверен, что это последний день, когда мы могли бы провести время вместе, и я решил, что мне терять? — И водил меня до посинения туда-сюда на фестивале, — закончила за него Мико. — Я думал, что умру, отстань. На самом деле я даже рад, что так вышло. Теперь у тебя есть настоящий повод меня ненавидеть. И тебе не хуже, и мне приятнее думать, что твоя ненависть обоснованная. Как же он раздражает. — Это всё, конечно, очень интересно, но я спрашивала не об этом, — почему все в последнее время так избегают прямых вопросов? — Скажи мне, Камисато-кун. О чём ты так сильно хотел поговорить, что аж не побоялся ночевать в школе? Мико устала от потока слов. Её не покидало ощущение, что ей всё рассказали, но на каком-то эльфийском; или нет — ей как будто дали подробную инструкцию о том, как вырастить чайный гриб, но не сказали, зачем он ей, этот гриб, что с ним делать. Она не просила никаких грибов... Она похожа на ту, кто любит чайные грибы? Он на это пытается намекнуть?! Кажется, её мозги теперь тоже набекрень. Кошмар, Камисато, как можно было всё так испортить. — Ну как же... Яэ-семпай... Это разве не очевидно? Ей уже ничего не очевидно. Аято перекинул ногу через скамью и стал разглядывать Мико. Та, воспользовавшись шансом, тоже позволила себе его рассмотреть. Хорош, она не будет спорить. Аято, как все и предполагали, вырос симпатичным юношей. Тонкие черты лица, светлая кожа и извечно насмешливый взгляд синих глаз вполне могли бы обеспечить ему место в каком-нибудь бойз-бенде. Даже сейчас, когда он весь как какой-то взъерошенный котяра, смотреть на него всё ещё приятно. И это несмотря на весь тот бред, который он нёс на протяжении их встречи. Аято начал ковырять доски скамейки. Переживает. — Яэ-семпай... Ты на третьем году обучения. — он смотрел куда-то вниз, наверное, на фонтанчик на заднем дворе. — И сейчас весна. Скоро у тебя выпускной, и я подумал, что... Ну... Обидно было бы, если бы ты ушла, так и не прочувствовав все прелести школьной жизни, понимаешь? Опять юлит. Мико начала догадываться, к чему он клонит, но эти догадки так не вязались с самой концепцией их отношений, что ей хотелось бы услышать от него что-то более внятное. Чтоб точно не ошибиться. Аято, кажется, прочитал её мысли, потому что начал загинать пальцы в попытке всё объяснить. — Ну, свидание на школьном фестивале это раз, совместная отработка два. Так, ещё была спонтанная ночёвка в школе, и мы вчера должны были смотреть фейерверки, но ты ушла тогда, поэтому фейерверки не в счёт. Хотя, до конца фестиваля ещё куча времени... Так, что осталось? Ах да, точно. Он пригладил волосы, засучил рукава и подвинулся ближе к Мико. — Яэ-семпай, ты мне нравишься. Пожалуйста, давай начнём встречаться.