Абсент

- Тебе помочь? - поинтересовался темноволосый симпатичный альфа, удобно развалившись на уютной кровати, которая была застелена белоснежным воздушным одеялом, напоминающим взбитые сливки. Любой уставший человек при виде этого чуда готов был отдать все, лишь бы утонуть на его мягких просторах. Любой, но только не Том Каулитц. Он без зазрения совести облокотился на постель, совершенно безразличный к окружающей нежности. Из-под пушистых ресниц, не мигая, следил, как готовится ко сну его омега. А тот делая вид, что не замечает, неспешно расстегивал пуговицы. Со скучающим видом распахнул черную сорочку на груди и замер, взявшись за пряжку ремня, словно ему в голову пришла неожиданная мысль. - А? Нет, - бросил кокетливый взгляд и неторопливо вытянул ремень из брюк. - Я все-таки помогу, - с грацией тигра поднялся и, ухватив за пояс, притянул улыбавшегося Томми к себе. Но вдруг весь запал пропал и ладонь неуверенно скользнула под одежду и замерла на спине. Бархатистая кожа омеги приятно согревала чувствительные рецепторы пальцев. Блондин чуть-чуть прогнулся в пояснице, когда альфа ласково погладил его. Царапнув пирсингом по коже, прижался к груди. - Ты так пахнешь, мой родной, - Том сопел в солнечное сплетение. - Я скучаю, когда уже будем вместе? - Не знаю, я тоже скучаю, очень, - омега забрался на кровать и устроился за спиной на широком плече, которое так приятно пахло цитрусовыми. - Иногда грустно становится, чувствую себя таким одиноким. - Мне звони сразу, - сильной рукой гладил непослушные светлые волосы. - Я и так звоню, - голос у него был как у ребенка, из-за всех сил сдерживающего слезы. - Просто, не знаю... - Что такое? - немец хотел посмотреть, отчего раскис его блондинчик, но тот крепко ухватил черные дреды у самых корней. - Что случилось? - Ничего, я же говорю, просто грустно. - Рэтлифф, ты кому врешь? - его голую кожу приятно щекотали длинные реснички любимого. - Том, ты такой красивый альфа. - Ты тоже красивый! - мужчина все-таки выловил свободную руку и, как любил, поцеловал в серединку ладошки. - Вот пройдет немного времени, - Томми набрал полную грудь воздуха. - Когда тебе будет тридцать два, мне... - Совсем что ли обалдел? - Каулитц сбросил его на постель и, грозно развернувшись, отчетливо проговорил. - Только еще заговори об этом! Несчастный уткнулся в рукава, симпатичную мордашку завесили светлые пряди, альфа же неторопливо подсел рядом. - Я тебя очень люблю, и мне обидно слышать, что ты сомневаешься. Я ведь ничего не говорю, что ты глазки всем строишь. - Я строю?! - возмутился блондин. - А что нет? - Нет! - Да, мне плевать, все равно перестанешь, - Том обнял омегу и заставил улечься на себя. - Будешь рожать, пока Ламберту не надоест тебя ждать. - Что? - накрашенные карие глаза округлились от удивления, он остановился на пол пути к заветным губам. - Шучу, - они все-таки поцеловались. - Четверых будет вполне достаточно. - Эээ... - Всегда большую семью хотел, - признался торжественно. - Я пока знаю, как предохраняться, - усмехнулся Томми и улегся на спину. - А я знаю, что нужно сделать, чтобы ты забыл обо всем на свете! Влажный язычок прошелся от пупка к острому подбородку, замедлившись на шее. - Побалуемся, карамелька? Омегу пробрала дрожь, когда любовник медленно провел ладонями по ребрам, задев соски. - А ты сомневался? - он смотрел в горевшие страстью раскосые глаза. - Как ты хочешь, сладкий мой? - спросил Каулитц, щекоча ногтями молочно-белую кожу бедер, когда оба уже были раздеты. Вытянувшись на животе, Рэтлифф призывно глянул, завораживая плавностью перехода от стройной талии к округлым нежным ягодицам. - Хочешь поиграть? На что Томми слегка приподнял бедра, альфе два раза повторять не пришлось. Обведя каждый позвонок, пальчик спустился к крестцу, заставил подкинуть попку, как котенка от ласкового поглаживания. Омега вскрикнул от неожиданности и удовольствия, когда его дырочки коснулся острый язычок. Оба знали: бесполезно просить одного быть потише, а второго - помилосерднее. Том будет ласкать Томми так долго, как сам захочет, не остановится, несмотря на мольбы. А блондин будет настолько шумным, насколько это позволит его горло и остатки совести. - Томми, я сейчас кончу! - Каулитц уже выучил, если любовник называет его Томми, оргазм не за горами. Встав на колени, помог принять коленно-локтевую, но Рэтлифф улегся грудью на подушку, потому что руки дрожали. - Ты у меня такой, - альфа прикрыл глаза, чтобы не слететь с катушек от вида замершего в ожидании, истекающего смазкой омежки. - Я не могу! Через пару минут резких фрикций блондин сообщил, что кончает. Том толкнулся еще три раза и услышал жалобный, хриплый стон. - Как хорошо, что я не пою, - порадовался Томми, сипя сорванным голосом. - Да, все твои песни только я должен слышать. Когда омега отдышался, и его глаза заблестели в предвкушении новых ласк, они расправили постель. Немец уложил любимого на спину к самому краю кровати, закинул одну ногу себе на плечо, второй Томми обхватит его талию позже, когда альфа будет готов кончить. Сейчас все движения будут нежными и тягучими, сводящими с ума своей неторопливостью. Сейчас альфа будет стонать громче своего омеги. А когда оба кончат и объединятся в сцепке, Том устроится на спине, прижав Томми к себе, накроет их воздушно-сливочным одеялом и шепнет: - Я никого не любил так, как тебя люблю. Двадцать восьмое января принесло им море сюрпризов, хороших и не очень. К хорошим относилась толпа фанатов, которая собралась к часу дня под окнами отеля. По очереди скандируящая имена всех участников бэнда, особенно выделяя Адама, подбадривала своих кумиров перед вечерним концертом. Договорившись, музыканты вышли, чтобы раздать автографы. К плохим - заметки в газетах, освещавших светскую жизнь, и сотни сайтов, пестревших единственным фото, на котором известный певец заботливо прижимал к себе таинственную личность, полностью скрытую от любопытных глаз. Неизвестный субъект придерживал капюшон левой рукой, оголенной левой рукой, на которой ярко выделялось тату - изящные кости и лилия. Кому эта татуировка принадлежала, знали все. Из-за этого снимка Адама разбудили, когда не было и семи. Мужчина послал всех к менеджеру по связям с общественностью, который был уже предупрежден о возможности инцидента. Как ни странно, меньше всех нервничал Билли, он пожал плечами и заявил, что они могли просто случайно встретиться, ничего чрезвычайного в этом нет. Представитель продюсерского состава Токио Хотел вышел с ними на связь в десять. Пообщавшись пять минут, Том сообщил, что их ждут в США не позднее третьего февраля. Так что они спокойно отпразднуют день рождения Адама, а потом и юбилей деда, который пройдет первого числа. Вечерний концерт прошел на ура, немцы очень тепло приняли музыкантов. Ламберт сиял как никогда, зная, что за сценой его ждет любимый. Парень согласился на то, чтобы просидеть в машине всю автограф-сессию, лишь бы быть ближе к своему альфе. На следующий день настроение Билли ухудшилось. Он сердился и фыркал на всех при любой возможности, наворчал даже на папу. Близкие вздохнули с облегчением, когда альфа выяснил причину такого поведения. Каулитц-младший расстраивался, что не может сделать своему мужчине подарок. - Ты мне его уже сделал, - Адам прошептал так, чтобы никто не услышал, - дважды. Один раз подарил то, о чем я мечтал, а второй - то, о чем я даже не мог мечтать. Просто обещай любить меня и беречь себя. - Обещаю, - Билл улыбнулся первый раз за день. Праздновали в номере, без пафоса и очень по семейному. Много смеялись и без слов радовались за такого счастливого Ламберта. Первыми ушли родители близнецов, за ними музыканты, а Том с Томми последними, пожелав хорошо пошалить. Выпроводив последних гостей, брюнеты, не сговариваясь, увалились на диван и переплели пальцы. Пролежав минут десять в тишине, Адам вдруг поднялся и, подхватив на руки, унес в спальню свой главный подарок. Тридцать первого было выступление в Париже, где влюбленные в очередной раз попали под прицел папарацци. Парочку, прогуливающуюся по Елисейским полям, не увидел только ленивый. Теперь уже оправдание, что две звезды случайно пересеклись, выглядело бы просто смешно. Поэтому они просто молчали, наслаждаясь самым романтичным городом в мире, периодически скрывались от любопытных на такси. А первого числа их ждали в родном городе Каулитцев на семидесятипятилетние деда. Оставив Томми с бэндом, втроем прилетели в Лос-Анджелес второго февраля. Георг, присматривавший за Джу-Джу, рассказал, что Йост рвет и мечет, умудряясь как-то отбалтываться от прессы. Настроение сразу спало до нуля. Хуже всего стало, когда зазвонил, молчавший до этого, телефон младшего близнеца. Альфа никогда не слышал, чтобы Билли так с кем-то ругался, всегда сдержанный, он старался побольнее ужалить. А сейчас просто кричал на кого-то в трубку, причем по-немецки. Увидев, какой юноша бледный, Адам забрал телефон из его рук и сбросил. - Не можешь говорить спокойно, лучше вообще не бери трубку, - мужчина едва успел поймать оседавшего омегу. - Билли, малыш, что с тобой? - Голова кружится, - повис в руках как безвольная кукла. Через полчаса ему стало лучше, но медиков все-таки вызвали. Полненький омежка заверил влюбленных, что все в норме, это вегето-сосудистая реакция на фоне стресса. Просто нужно больше дышать свежим воздухом и меньше нервничать. - Они подали в суд, - всхлипнув рассказал Адаму парень. - Завтра ты дома останешься, ладно? - укутав в теплое одеяло мужчина, покачивал своего прекрасного восточного принца на руках. - Нет, Адам, я должен там быть. Это моя группа, я ее создавал, а не ты! - Тогда меня во всем слушайся, хорошо? - альфа нежно поцеловал мягкие губки своего Билли. - Обещаю, все будет хорошо! Но завтрашний день не сулил ничего хорошего.