Абсент

Пока не редактировано, выкладываю, потому что позднее могут возникнуть проблемы с интернетом

. Вернувшись в США, Томми категорически отказался переезжать к мужу, опасаясь за возможные последствия. Они и так нарушили большинство пунктов контракта. Любимый позволил Каулитцу-старшему приезжать раз в три дня ночью, а уезжать рано утром. От этого страдали оба, но возмущался только Том, а Томми просил потерпеть хотя бы до выхода альбома. К концу июня стало ясно, что это произойдет совсем не скоро. Состояние Билла стабилизировалось, но о любых чрезмерных нагрузках можно было позабыть. Несчастный альфа крепился как мог, засыпая в пустом доме, брат даже Джу-Джу к себе забрал. Находясь на восьмом месяце беременности, начинаешь вспоминать первые недели своего волшебного состояния с умилением. Даже утренняя тошнота кажется чем-то незначительным по сравнению с тем, что ты можешь спать только на боку, это если ребенку не захотелось вдруг порезвиться поздней ночью. Можешь кушать только приготовленную на пару пищу, потому что от любой другой изжога. А также можешь попрощаться со своими ножками и всем, что ниже выпирающего нет не животика, а вполне себе приличного живота. Начинаешь ходить как пингвин, садиться в кресло как человек с обострением геморроя, а заниматься сексом, которого по какой-то злой усмешке природы все равно хочется, как... хотя, тут уже все индивидуально. Все это испытывал на себе и Томми. Иногда так хотелось плюнуть на им самим установленное ограничение и разрешить любимому быть рядом постоянно. Чтобы и прибрать помог, и кушать приготовить, и в ванне бы вместе с супругом посидел, и на ночь песенку спел, нежно обнимая. Но блондин крепился, отгоняя от себя соблазнительные видения совместного проживания. Если бы не докучающие папарацци, они могли бы видеться чаще, но досужий интерес к омеге не спадал. Еще в туре, начиная с пятого месяца беременности, когда округлости стало сложно оправдывать незначительной полнотой, его стали атаковать вопросами о личности альфы. На один из таких вопросов гитарист ответил: "Вам какая разница? Он все равно уже занят!" В один из долгожданных дней омега заметил озорные огоньки в любимых чуть раскосых карих глазах. - Ты такой веселый, - сказал, наблюдая за тем, как немец уплетает овощи, запеченные в омлете. - Рассказывай, что задумал. - Ничего, просто рад тебя видеть, - альфа быстро доел и накинулся с поцелуями на мужа. - Пойдем спать, я так соскучился! - Сначала в душ, а то, - потянул блондин носом, - от тебя странно как-то пахнет. - О, это парфюмерная новинка с феромонами. Мне предложили прорекламировать. - Том, не надо, не позорься, - погладил прижавшегося к животу мужа по темноволосой макушке. - От тебя круче пахнет. Пока брюнет плескался, Томми зашел на свою страничку в твиттер и обомлел. Двести пять сообщений от знакомых и не очень людей. Кто-то писал, что он прекрасно выглядит и пузико ему очень идет, кто-то желал личного счастья. Не разобравшись самостоятельно, он решил позвонить Ламберту, который был в первой десятке поздравителей. - Да, - голос веселый, чересчур пожалуй. - Адам, что за хрень?! Вы с чем меня все поздравляете? - А ты не знаешь что-ли? - на заднем фоне послышался звонкий смех Билли. - Если бы знал, не звонил. - Не хочу первым рассказывать. Ты к своему бергамотику в инста зайди, карамелька! - и сбросил. Найдя в инстаграм Каулитца-старшего, блондин потерял дар речи: Том выложил новое фото, на котором был запечатлен его мирно спящий беременный супруг. В комментариях было написано: "Моя любимая Карамелька спит, и мне так хочется быть рядом". В мыслях омеги появилось столько всего разом: и нежность, и злость, но первым его желанием было пойти и перекрыть любимому горячую воду, а еще лучше - холодную. Немного успокоившись, решил, что если Том во всем сознается, ничего страшного не случится, хоть ему и обидно, что альфа так беспечно перечеркнул все его старания. Шум воды стих, и в комнату вплыл Он. Как всегда неодетый, а зачем, если Томми именно так и нравилось. Заглядевшись на мускулистую загорелую задницу и крепкий торс, блондин на несколько секунд выпал из реальности, опомнившись захлопнул ноутбук и убрал его на прикроватную тумбу. - Том, ты не знаешь, случайно, сегодня никакого праздника нет? Каулитц медленно обернулся и задумался. - Нет, не помню, а что? - А? - на этот раз Томми загляделся на пухлые губы. - А, да меня все поздравляют с чем-то, вот и я думаю, с чем это. Альфа непроизвольно потянулся к волосам, подергав дреды, пожал плечами. У блондина глаза сузились от злости. Едва дождавшись первого сопения уснувшего мужа, начал поиски компрометирующего файла на жестком диске, эту фотографию он сделал в Копенгагене. Там был обнаженный Том, если не принимать во внимание скрывающую глаза черную повязку и строгий ошейник, от которого тянулась тонкая длинная цепь, обмотанная вокруг витого столбика кровати. Альфа сладко улыбался, несмотря на угрозу в виде небольшого кнута, в тот момент покоящегося на его рельефном животе. Они купили этот набор по случаю, но так и не воспользовались, потому что немец никак не хотел настроиться на нужный лад и постоянно смеялся. Поразмыслив немного, Томми, решил, что не хочет показывать своего альфу во весь рост: у него и так поклонников предостаточно. Выложил изображение, демонстрирующее Тома до пояса, не поленился и ответил всем поздравителям, хвастаясь, что у него есть и поинтересней кадр. Была половина первого ночи, когда его мобильник завибрировал. На дисплее высветилось "Босс". - Да, - шепнул, а в ответ донеслись какие-то сдавленные звуки, отдаленно напоминающие смех. - Хватит хрюкать! - Томми, я тебя люблю! - Спасибо, конечно, но мне твоего брата вполне достаточно. - Если что, ты к нам приезжай, - продолжал веселиться Билл. - Ты думаешь, он очень рассердится? - Ну, не знаю, он ведь отходчивый, в принципе. Под боком у блондинистого омеги завозился Каулитц-старший. - Кто-то звонил? - Билл рецепт пирога спрашивал. - Что?! - спросил альфа. - Ничего, спи давай! В отличии от супруга, предпочитавшего зависать в интернете ночью, Том смотрел чужие новости и делился своими утром. Как только сработал будильник, Томми, превозмогая сон, проснулся, обнял потягивавшегося альфу и провел влажным язычком между лопаток. На мускулистой спине напряглись все мышцы. Альфа медленно, не веря в случившееся, глянул через плечо и игриво вскинул брови. В ответ блондин, любящий поспать до обеда, поморщил носик и закусил губку. - Ты ведь хочешь? - уточнил он, положив ладонь на талию супруга. - Мне к девяти в студию, - охрипшим голосом сказал Каулитц. Пальчики, ласкавшие гордо стоявший член, пропали. Притворно обидевшись, омега развернулся на другой бок, к его плечику тут же прикоснулись мягкие губы. - Я некрасивый, поэтому ты меня не хочешь, да? - Ничего себе не хочу! - к бедру прикоснулся возбужденный орган альфы. - Сейчас всего семь часов, мы успеем. Давай по-быстрому. - Я приеду сегодня, - заявил Том, рассматривая улыбавшегося супруга. У того вдруг округлились глаза: - Том, уже восемь тридцать! - Черт! Знал ведь, что с тобой нельзя по-быстрому, - ворчал немец, торопливо одеваясь. - Любимый, - Томми состроил грустные глазки, - пообещай, что мы не будем ссориться. Смуглое лицо озарила нежная улыбка, мужчина склонился над постелью: - Конечно, карамелька, - ласково чмокнув в щечку, решил уточнить. - Можно я приеду сегодня? - Можно. Беременный омега тщательно прибрал всю квартиру, приготовил плов с морепродуктами, салат и даже кексы испек. Устал невероятно, но день как назло тянулся очень медленно. Он весь изнервничался, проклиная свою импульсивность - было уже восемь вечера, а любимый альфа все еще не приехал. Звонить Томми опасался, спать не мог, а в интернет заходить просто боялся. Он услышал тихие шаги поздно ночью, когда уже успел задремать на диване. Том не торопясь вышел из холла, не глядя на супруга, побрел в кухню. - Прости меня, пожалуйста, - омега поймал его за запястье. - Прости, я не подумал. - Мне то что? Это твой муж полный придурок, над которым все вокруг смеются. Оставшись один, блондин уткнулся в ладони и горько заплакал, всхлипывая и шмыгая носом. - Не плачь, Томми, не плачь! - свежий цитрусовый запах укутал его вместе с теплом заботливых рук молодого альфы. - Я не сержусь, устал просто. Когда узнал, разозлился немного, а потом мы с ребятами посмеялись, правда! К тому же я сам начал, прости меня тоже. - Что теперь будет? - Соленые капельки не успели стечь с персиковых щечек, как были пойманы длинными пальцами Тома. - Ничего не будет. - Почему? - Я их на хер всех послал. Достало все, пусть расторгают контракт, мне плевать, устал я так жить. Ладно пока ты в туре был, а сейчас живем в одном городе и как малолетки по ночам встречаемся. Ты мой муж, у нас скоро будет ребенок, как ты с ним один справляться будешь? - Том, а компенсация? - тихонько спросил блондин. - У меня есть деньги, ну, может еще дом продам, Билл все равно у Адама живет. Пустишь меня к себе? - Ты... - омега задохнулся от обиды, услышав такой вопрос, но как только встретился взглядом с грустными глазами супруга, порывисто обнял за шею. - У нас все хорошо будет. Главное, что мы вместе! - Да, а с остальным разберемся по ходу, - он вдруг лукаво улыбнулся. - Томми, ты раньше никогда не ставил засосы на видном месте, а сегодня целых три штуки на шее, к чему бы это? - Я не знаю, - смутился блондин. - Честно, я не специально, а что кто-то заметил? - Билл. Он меня ругает из-за тебя. - Почему? - Боится, что роды начнутся, когда в сцепке будем. - Пиздец, ты зачем всем про нас рассказываешь?! - Изящные пальцы обхватили шею альфы. Мужчина рассмеялся и аккуратно пересадил рассерженного мужа к себе на колени. - Карамелька, я не рассказывал, он сам догадался. Через два дня Тому поступило предложение: контракт не будет разорван, если он позволит пресс-центру группы распоряжаться информацией о его семье и первыми фотографиями его ребенка. В ответ Том отправил всех по уже обозначенному выше адресу. Он выложил на официальном фансайте видео, обращаясь ко всем элиенсам. Объяснив, что просто не может поступить иначе, извинился, его слова о том, что он вынужден выйти из состава группы, взбудоражили всех поклонников. Такую бурю не ожидал даже сам Каулитц-старший. Его твиттер был завален подбадривающими сообщениями. А на продюсерский центр Tokio Hotel посыпалось столько угроз и обвинений в нечистоплотности, что те были вынуждены сообщить о взаимном недопонимании с гитаристом. Все обошлось выплатой незначительного штрафа и родами, которые к немалому разочарованию Томми, начались не из-за секса, а из-за сильных переживаний. Пятого августа, когда омега терпеливо дожидался приезда супруга.

***

- Оставайся у них столько, сколько нужно, - уговаривал старший Каулитц своего папу. Вчера поздно вечером только прибывшему из Германии омеге позвонил Адам и очень попросил приехать. - Я ведь прилетел, чтобы вам помочь. - Как ты будешь нам помогать? Лео спит пятнадцать часов в сутки! - рассмеялся Том, паркуя свой серебристый внедорожник возле дома Ламберта. Пока они ждали, что им откроют, альфа выслушал кучу наставлений о том, как он обязан помогать своему супругу. Речь Генриха оборвалась на полуслове. - Проходите, - стоявший на пороге мужчина сильно отличался от того альфы, который поздравлял Тома с рождением первенца две недели назад. Под глазами залегли темные тени, волосы в полном беспорядке, взгляд потухший, весь какой-то помятый, небритый. Если бы от него несло перегаром, можно было бы подумать, что он в недельном запое. - Билли на втором этаже. Немного отойдя от увиденного, омега кивнул и направился к лестнице. - Кофе будешь? - поинтересовался Адам надтреснутым голосом у застывшего под порогом немца. - Буду. - Он послушно шел в сторону кухни, оглядывая пространство вокруг: как ни странно, дом был в идеальном порядке, ни пылинки, и все вещи расставлены аккуратно. - Как дела? - Американец заторможенно возился с кофеваркой, не поворачиваясь к собеседнику. - Да, все хорошо. Томми счастлив, а Лео спит, ест и какает. А у вас? - А у нас... по разному. - Билли показывает характер? - попытался пошутить гость, но увидев, как поникли плечи будущего зятя, осекся. - Вы что поругались? - Нет. - На обеденный стол опустились две чашки ароматного кофе, а за ними сахарница и пара ложек. - Он переживает очень из-за того, что у Томми роды начались, когда тебя дома не было. Боится, что также все случится или даже хуже. - Да, они все так, мой тоже мне мозги выносил, - усмехнулся дредастый альфа. Он вспомнил, как его ненаглядный блондинчик, начитавшись всякой ерунды в интернете, смакуя, рассказывал разные подробности родов. - А Томми хотел составить завещание? - негромко поинтересовался американец, подняв покрасневшие глаза. У Тома сердце пропустило пару ударов: - Что с Биллом? - Вдруг в его памяти всплыли недомолвки о проблемах со здоровьем младшего близнеца, его чрезмерная бледность, слабость, когда они засиживались в студии более разрешенного врачами времени. Вспомнил, как Ламберт едва ли не на руках постоянно носил своего омегу, после возвращения в штаты, защищая от любых нагрузок. - У него частичное предлежание плаценты, поэтому и подкравливает иногда. - Это так страшно? - Нет, в принципе. Но у нас ведь близнецы, - певец устало потер лоб дрожащей рукой. - Не знаю, Томми, я не знаю, что делать. Да он сейчас себя чувствует нормально. Просто боится, внушил себе, что... - он нервно сглотнул. - Я даже говорить об этом не могу, понимаешь?! Думает, что все плохо будет. Он, как помешанный, каждый день только об этом и говорит. - Так пусть в госпиталь ложится, - едва переварив сбивчивую речь, предложил Каулитц. Адам поднялся, прошелся от одной стены к другой, сжимая кулаки, ответил: - Не соглашается! Я пытался его уговорить, так он истерику закатил. - Ламберт уселся спиной к собеседнику, уткнулся в колени, прикрыв голову руками, в попытке отгородиться ото всех проблем. - Сказал, что хочет провести последние дни со мной. У Тома ком в горле застрял, а тут еще громко тявкнул спаниель, увидев второго хозяина. От неожиданного звука оба вздрогнули. - Я не знаю уже, как помочь, что делать, - речь альфы стала еле слышной, постоянно прерывающейся. - Я его успокаиваю, говорю, что все в порядке. Врача привозил, эту... Гвенн, она сказала, что с ним все в норме. Пока она тут была, Билл улыбался, делал вид, что верит, даже шутил, а потом заявил, что... что чувствует, что все плохо будет! Я предлагал в клинику лечь, в Нью-Йорке, ну, чтобы и я с ним вместе. А он ни в какую, боится, что на какой-нибудь процедуре ему плохо станет, а меня не будет рядом. - Адам, успокойся, - мягко проговорил Генрих, зайдя в кухню. Увидев, что реакции на его слова не последовало, омега подошел к зятю, положил узкие ладони ему на сгорбленную спину. - Адам, с ним все будет хорошо, вот увидишь. У вас просто все как-то по-сумасшедшему: один вообразил невесть что, сам в это поверил и другого верить заставляет. Вам обоим нужно немного отдохнуть. Ты съезди, навести родителей, развейся немного, а я тут с ним побуду. - Он что не хочет меня видеть? Обиделся, что я вас позвал? - резко подскочив, спросил Ламберт. - Я понимаю, у вас своя какая-то особая связь, но неужели вы и минутки друг без друга провести не можете? Дай ему соскучиться по тебе, дай время понять, что если любишь - ты не "последние" дни с любимым доживать хочешь, а живешь для него вопреки всему. Притихший от свалившейся на него информации, старший близнец заметил, как прикусил губу несчастный певец, а по побледневшей щеке скатилась одинокая слеза. Сразу отметя от себя мысль о том, что с его блондинистым омегой могло что-то случиться, он ужаснулся: две недели выслушивать, как любимый человек фактически хоронит себя заживо - свихнуться можно. Но Том был полностью согласен с папой, у этих двоих были свои, какие-то особенные отношения. - Ты на неделю уезжай, и звони только мне, - приговаривал омега, обняв Адама как родного сына. Тот судорожно вздохнул и кивнул послушно. - Томми, отвезешь Адама к родителям? - Не надо, я сам, - попытался отказаться американец. Ему стало неловко перед будущими родственниками. - Куда ты сам такой поедешь? Я отвезу, собирайся. Задернутые шторы создавали в спальне полумрак. Альфа, стараясь не разбудить спящего Билли, взял с собой необходимые вещи. На минуту задержался возле расправленной постели, окинул взглядом любимую фигурку, укутанную в плед. В отличии от многих беременных омег, его мальчик постоянно мерз. Видимо, во сне он посильнее прикрыл плечи, и одна ступня оказалась голой. Как можно тише, едва касаясь, Адам потянул кончик пледа на себя. Не удержавшись, прикоснулся к розовой пяточке кончиками пальцев и, тяжело вздохнув, вышел. На тихой окраине, в небольшом коттедже, увитом плющом, его ожидал встревоженный Лайам Ламберт. Мужчина места себе не находил после звонка сына, сообщившего о том, что хочет погостить недельку. Теребя край домашней хлопковой рубашки, он с непонятной тревогой поглядывал в окно на приближающийся автомобиль. Вид утомленного, растерянного, осунувшегося альфы, плетущегося к дому, окончательно лишил омегу выдержки, и он кинулся к входной двери, не дождавшись звонка, распахнул ее перед сыном. - Адам, что случилось? Вы с Билли поссорились? Тот, словно не слыша вопросов, развернулся к отъезжающей машине и вскинул руку на прощание. Приобняв папу за тонкие плечи, направил на кухню. И уже устроившись на низеньком диванчике, рассказал все, что отравляло его существование в течение двух недель. С папой-омегой, внимательно его слушавшим, он позволил себе немного больше, нежели с родственниками Билла. - Это я во всем виноват: согласился взять с собой, только утомил его. Он не гулял нормально, не высыпался. Потакал ему во всякой ерунде. Папа, если с ним что-нибудь случится, я не прощу себе никогда, - столько было боли в синих глазах в этот момент. - Я его люблю до безумия. - Оно и видно, - прервал его излияния Лайам. - Ты о чем говоришь вообще? Ты о чем думаешь? Разве сейчас об этом думать надо? - Папа... - попытался встрять обидевшийся брюнет, он ожидал от родителя ласки и утешение, а получил резкость. - Что папа? Ты сам скоро станешь отцом, должен понимать свою ответственность. С Билли все будет в порядке! Сейчас не средневековье, медицина у нас на высшем уровне, а предлежание - это вовсе не смертельно. - Частичное предлежание, - буркнул Адам и отвернулся. - Тем более. - Омега нежно потрепал своего взрослого сына по волосам. - Адам, все омеги перед родами нервничают, и это нормально. Я уверен, больше всего Билли пугает неизвестность. Сейчас он побудет с Генрихом, немного успокоится, а после родов и вовсе все забудет. - Я боюсь его потерять. - Несмотря на то, что диван был узким, а в джинсах неудобно, Адам улегся, положив голову к Лайаму на колени. - Папа, жить без него не хочу. - Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. - Омега махнул рукой на не вовремя явившегося в кухню супруга, тот поняв, что лишний, вышел на цыпочках. - Сынок, покушай и пойди поспи, у тебя измученный вид. - Есть не хочу, посплю немного. Ты только меня разбуди, ладно. Я им позвоню вечером. - Хорошо, - мужчина решил, что спорить не стоит. Проводив Адама в гостевую комнату, он помог расправить кровать и проследил за тем, как он улегся. Первое время альфа, как мрачная тень, сновал из комнаты в комнату или замирал в кресле, думая о своем. Лайаму с Гектором удалось уговорить его побриться только к вечеру второго дня. Приняв более-менее божеский вид мужчина согласился посидеть с родителями за ужином, правда жевал без интереса, не ощущая вкуса пищи. - Адам, у Билли кажется скоро день рождения. Ты уже выбрал ему подарок? - решил втянуть сына в разговор омега. Певец поднял глаза от тарелки, словно только сейчас понял, где находится. На его лице застыл ужас. - Ты забыл? - Нет, конечно! Я уже купил, - возмутился альфа. - Им двадцать пять исполняется, мы хотели вечеринку устроить, вот про нее я и забыл. - Хоть кофе выпей! - крикнул Лайам засобиравшемуся сыну. - Зайка, он не маленький, проголодается - поест.- Гектор игриво ущипнул супруга за попку. - Видишь, как стартанул, не отвлекай его. Занявшись организацией праздника, он немного отвлекся, развернул бурную деятельность, привлек Густава, Гео и даже Томми, занятого приятными хлопотами отцовства. Предвкушая, как обрадуется любимый, долгое время находящийся в четырех стенах, немного расслабился. Убеждал себя, что все тревоги надуманные, но каждый вечер смотрел на мобильник, ожидая появления заветного "21:00" на дисплее, чтобы набрать заветный номер. Генрих говорил мало, сообщал, что с милым омежкой все в норме, Адам воспринимал это как "все без изменений". Так продолжалось до пятого дня их вынужденной изоляции. В полдень телефон ожил, альфе показалось, что он в безвоздушном пространстве и кислорода вокруг не наберется даже на крошечный вздох. Его сковала паника, не позволяющая даже рта раскрыть. - Адам, возвращайся, - очень мягко раздалось в трубке. По голосу было ясно, что будущий тесть улыбается. - Сегодня? - Если у тебя другие планы, можешь подождать до окончания недели, - саркастически ответил немец. - Какие планы?! - Ламберт судорожно соображал, какое такси стоит вызвать, чтобы добраться быстрее. - С ним все нормально? - С ним все отлично! Из изнуряющей августовской жары на улице Адам попал в прохладу молчавшего дома. Почти бесшумный кондиционер наполнял его свежим, очищенным воздухом. С кухни доносился приятный запах, видимо Генрих что-то пек. Мужчина улыбнулся, когда увидел спешившего ему навстречу спаниеля, потрепав рыжую холку и уши, продолжил путь в спальню. Задержавшись на последней ступеньке лестницы, подумал, что давно не стригся и наверно выглядит не очень, но желание увидеть ЕГО пересилило порыв привести себя в порядок. Аккуратно заправленная постель оказалась пустой. Певец сделал робкий шаг в комнату, тонкие нотки родного аромата подсказали проверить в приоткрытой гардеробной. Омега, в черном кимоно, стоял возле одного из стеллажей. Бледный, исхудавший, если не считать большого живота, который он придерживал одной рукой, но улыбающийся. Билл улыбался своей загадочной, неземной улыбкой нежно и радостно, его глаза сияли, когда он шагнул навстречу своему альфе. Мужчина трепетно приобнял его одной рукой за плечи, второй придерживая за попку. Суточная щетина царапнула молочно-белую кожу омеги, и он хихикнул, уворачиваясь от колючих щек спутника. Подхватив поудобнее, Адам поднял юношу на руки, бережно уложил на широкую кровать и только тогда склонился к мягким губам, пахнущим мятой. Они целовались робко, целомудренно, словно боялись разрушить идиллию неосторожным словом или вспыхнувшей страстью. Тонкие пальчики ерошили кончики отросших темных волос, когда альфа сказал: - Билли, я никого так сильно не любил, как тебя. - А я вообще никого не любил, Адам. Ты первый. И последний. - Не дав опомниться, чмокнул в щеку и повернулся на спину со смущенной улыбкой. - А у тебя на губах веснушки, ты знаешь? Они такие милые! Теплая рука Адама скользнула вдоль внушительного живота, покрытого гладкой тканью. - Толкнулись! Билл, они почувствовали меня и толкнулись! - расцвел мужчина, когда по очереди получил два легких тычка в ладонь с левого бока и с правого. - Они скучали по мне? - Мы все скучали по тебе, папочка! - после этих простых, искренних слов губы омеги оказались надолго заняты требовательными губами американца. Ламберт нарадоваться не мог на изменившегося и счастливого Каулитца. Пару раз он подходил к Генриху, чтобы поблагодарить, и не найдя подходящих слов, отступал. Но увидев, какую саркастическую рожицу состроил любимый, услышав просьбу Густава стать шафером на их с Сэмом свадьбе, понял, что перед ним прежний Билл. Мужчина так обрадовался, что от всей души сжал будущего тестя в своих крепких объятиях. Пискнувшего от неожиданности омегу спас сын: - Адам, отпусти папу, он посинел уже! - Спасибо! - торопливо шепнул альфа пыхтящему Генриху и поспешил к ненаглядному красавцу. Через неделю, первого сентября, после длительных уговоров Билл решился навестить близнеца. Он был жутко рассержен на своего альфу, который должен был забрать их с папой еще час назад. Парень молча уселся в машину брата, которому пришлось стать перевозчиком на этот вечер. - Том, я ведь поздравил тебя утром и подарок через Адама передал, - взорвался наконец Каулитц-младший, не выдержав абсолютного игнорирования своего рассерженного вида со стороны близнеца. - Мы, кажется, договорились, что отметим юбилей вместе чуть позже. - Ни хрена себе! - Том чуть на красный не проехал от удивления. - Я через половину города проехал, потому что ты решил приехать в гости, а ты еще возмущаешься! - Какие гости?! - упрямо сжав губы, омега зыркнул на рассматривавшего пейзаж Генриха. - Папа, вы что там придумали? - Ничего, мы просто решили посидеть по-семейному. В ярко украшенной гостиной именинников встретила веселая компания: элегантный Адам, ласково улыбающийся Томми. Гео, Густав, Сэм и помощник звукорежиссера из студии, с которым дружили оба брата. Эшли и Синди, которые мило ворковали возле кроватки малыша Лео. Веселые родители Адама и Гордон, прилетевший из Германии сутки назад. - Вообще по-семейному! - больше для вида проворчал Билл, принимая поздравления. Все шло прекрасно, пока весело смеявшийся парень не осел на светлый ковер возле дивана. - Билли, живот болит? - спросил Адам. - Сейчас в больницу поедем. Он осторожно приподнял любимого, стараясь делать все как можно аккуратней. - Ну, вот, - полный боли голос омеги утопал в окружающем шуме. - Опять ковер испорчен. На светлом ворсе осталось алое пятно. - Малыш, все хорошо будет, слышишь! - уговаривал альфа. - Конечно, ты ведь со мной, - прошептал Билл и потерял сознание. ********** В просторной комнате с огромным французским окном было немного душно и хаотично. Полностью заваленная одеждой скромная софа, покрытая велюровой накидкой, стала центром экспозиции, а горы косметики и переполненная пепельница на туалетном столике только дополняли картину. За этим красивым ореховым столиком сидел стройный юноша, он расчесывал свои черные, достающие до лопаток, волосы. Движения изящных рук были немного резкими, и он морщился, если попадалась особо запутанная прядка. Когда шелковистая масса была приведена в порядок, брюнет порядком нервничал, грозно поглядывая на часы. - Папа! - пальчики с аккуратным маникюром выбивали знакомо–незнакомую мелодию по крышке пудреницы. Подождав десяток томительных секунд, он повторил. - Папа! Ну, бегом! - Билли, я немного занят, - донесся приглушенный расстоянием ответ. - Папа! - в голосе появились истеричные нотки. - Что? - заглянул в приоткрытую дверь Генрих, у него был подведен только левый глаз. - Я ничего не успеваю! - Я тоже. Вот говорил ведь, что надо стилиста приглашать! - Какого стилиста? Какие стилисты могут быть в этой дыре? - округляя глаза рявкнул Билл Каулитц. - Ну, извините! - рассердился мужчина на слова взбудораженного сына. - Кто заставлял вас устраивать свадьбу именно тут? - Это все Ламберт придумал, перед прессой ему мелькать не хотелось, - буркнул парень, увидев, как папа прикуривает очередную сигарету, воскликнул. - Прекращай дымить! Смотри, пепельница полная уже! - Ой, Билли, я не могу, весь на нервах! Вот повезло тебе, ты смог бросить. Юноша только иронично глянул в лицо родителю и начал выискивать интересующие его тени. - Что за шум? - в комнату зашел Гордон. Помешивая дымящийся кофе, с улыбкой осмотрел поле битвы. - Иди отсюда! - хором ответили омеги. - Сейчас, подожди, я тебя накрашу, - затушив окурок, предложил Генрих. - Не надо меня красить, ты лучше придумай, что делать с волосами. Старший немец, внимательно посмотрев на сына, заявил: - Ничего не делай, тебе так очень хорошо. Только побрызгай, чтоб не магнитились. Следующие полчаса прошли приблизительно также. Нервничая и подкалывая друг друга по пустякам, они накрасились и стали выбирать одежду для Билла. - Нет, ну разве так можно? - брюнет вытащил из кучи вещей серебристо–серые, в меру узкие брюки. - Кто о свадьбе за два дня предупреждает? - Малыш, он просто боялся, что ты откажешься, и решил сделать сюрприз, - оправдывал зятя Генрих. - Вы мне уже устроили один в прошлом году! Папа–омега виновато глянул на задумавшегося над светлой рубашкой сына. - Что там по традиции надо? Ну, там новое, старое, - пытался вспомнить красавец. - Что–то новое, что–то старое, что–то взятое взаймы и что–то голубое. - Вы скоро? - это заглянул Том. - Между прочим, все собрались. - Я совсем никуда не пойду, если мне мешать будут все, кому не лень, - у парня что–то мелькнуло во взгляде. - Томми позови. - Зачем? - удивился старший близнец. - Позови, говорю! Блондин застал Билла за примеркой. На его стройной фигурке уже красовались понравившиеся брюки, а Генрих помогал надеть шелковистую белую кофточку с капюшоном на серебристой подкладке. Рукава прикрывали руки до локтя, приятно оттеняя ровный загар. - Очень красиво! - прокомментировал увиденное Томми. - Конечно, - парень пытался скрыть за сарказмом свою неуверенность. - Как он? Красавчик? Ну как я могу выходить замуж, если мой альфа лучше меня выглядит? - Нисколько не лучше! Посмотри, как тебе все идет. - Как ребята? - немного успокоившись, спросил Билл. - Отлично, делят Лео. - Томми, - парень схватил зятя за плечи. - Помнишь, ты говорил, что нашел дома тот набор, который дарил мне на прошлое Рождество. Ты его не взял с собой случайно? - Взял, - засиял блондин. - Сейчас принесу. - Томми, ты не торопись, в конце концов, Билл главное действующее лицо, подождут! Слегка побледневший блондин вернулся через пятнадцать минут. - Ты в порядке? - подошел к нему Генрих. - Все нормально, просто душно, а сюрпризу это не нравится, - покраснел американец, положив руку на округлившийся животик. - Терпи, Томми. - Из распахнутого окна в комнату хлынул свежий воздух, наполненный запахом луговых трав. - Кто же мог подумать, что Том тебя так на годовщину «поздравит». - Ну? - повернулся к присутствующим Билл. Глубокий вырез, оголявший ключицы, и короткие рукава, словно специально были созданы для широкого браслета и ожерелья, закрывающего большую часть лебединой шеи. - Ну, голубое у тебя есть, - подчеркнул главный оттенок комплекта старший омега. - И новое тоже, – напомнил Томми. - Ты ведь его тогда только примерил. - Да, и Адам его еще не видел, - ласково улыбнулся парень, не в силах долго сердиться на своего альфу. - Одежда - старое, а взятое в займы? - Держи, - у Билли даже губки дрогнули, когда он заметил, как папа снимает невзрачное серебряное колечко. - Потом вернешь. - Пап, спасибо, - шепнул родителю юноша, устроив кольцо на большом пальце правой руки. А потом объяснил зятю. - Это наш семейный талисман, от прадедушки. - Ну, вот, кажется готовы? Выходим. Гости сидели под высокими раскидистыми ивами, их было немного: близкие родственники и преданные друзья – они все уместились на пяти лавках. Пока к арке, украшенной цветами, не вышел жених–альфа, всеобщее внимание было устремлено на трех милых малышей: они сидели на передней лавке, между Лайамом и смеющимся теперь уже прадедом Каулитцем. Мальчишкам на вид было около года, и только один из них был настолько серьезен, что не принимал участие в веселых стартах двух других сорванцов. Хотя, возможно, дело в том, что Эллиот, в отличии от брата и кузена, просто еще неуверенно держался на ножках. Он разглядывал мальчишек немного сердитыми глазами, пока его близнец, такой же рослый, черноволосый и голубоглазый, не потащил за собой светловолосого худенького соседа. - Мой! - топнул ножкой малыш и ухватил тонкую ручку кузена. Усадил рядом и погладил по вихрастой голове. - Лео! Габриэль, готов был отвоевывать внимание блондинчика, но помешали взрослые. Его подхватил и усадил к себе на колени дядя Том, Лео взял папа–Томми, а Эллиота – Лайам. Адам, ожидающий будущего супруга уже продолжительное время, глубоко вздохнул. Голову маленько повело из–за прекрасного запаха распространившегося вокруг. Он выбрал эту дату не наобум, как думал Билл: мужчине хотелось, чтобы в медовый месяц у любимого началась течка. Видимо все расчеты были сделаны правильно, судя по пьянящему аромату, у них оставалось чуть более суток. Альфа ждал своего омегу, не смея посмотреть в сторону выложенной плиткой тропинки, по которой сейчас шагал высокий стройный брюнет. Когда вокруг разлилась тишина, нарушаемая только шелестом ивовых листьев, он повернулся. Рядом, склонив покрытую капюшоном голову, стоял тот, ради которого Адам хотел жить, из–за которого хотелось радоваться и петь. Белая ткань соскользнула с черноволосой макушки вслед за ладонью Ламберта, и восхищенные светлые глаза встретились с лукавыми карими. Не удержавшись, жених–альфа впился в нежные губы, Билли машинально обхватил его шею руками, но опомнившись, оттолкнул. Среди гостей послышались приглушенные смешки. Будущие супруги развернулись к полненькому священнику, ожидавшему их у алтаря. Омегу, наслаждающегося добротой и вниманием близких, приобняли за тонкую талию. - Мой дорогой супруг, позвольте мне воспользоваться своим правом и украсть вас, - донесся шепот в его порозовевшее ушко. Билл ухмыльнулся, позволяя себя увести. - Так не терпится, любимый? - игриво спросил парень и обнял мужа за шею, когда они оказались вдали от гостей. - И да, и нет. Ты взял с собой те вещи, что я тебя просил? - увидев кивок, Адам решил уточнить. - Они в том черном чемодане, вместе с документами? - Да. - Омега недоумевал, соображая, зачем его тащат к приоткрытым воротам. - Мы куда? - Смотреть твой подарок, - спокойно ответил ему альфа, он подвел Билла к ожидавшему их автомобилю. - Адам, а дети? - Я договорился с родителями, так что не волнуйся. - А гости? - упирался парень. - Им и без нас неплохо. - Мужчина прижал к себе стройную фигурку, с сильным нажимом провел рукой вдоль позвоночника, увлек в салон, освобождая себя от дальнейших расспросов. Они увлеченно целовались по дороге в аэропорт, ласкались, проникая в рот языками. Билл забрался мужу на колени и руководил процессом: мягкие губы то невесомо порхали над лицом любимого, то надолго замирали над его приоткрытым ртом. В самолете Адам уговаривал своего омежку немного вздремнуть, но тот и не думал слушаться, продолжая игру, затеянную в машине. - Что мы забыли в Дании? - поблескивая любопытными глазами, пытался выведать информацию у супруга Билл. - Скоро увидишь, - альфа только таинственно улыбался, погружая чемоданы в багажник такси. Он нежно поглядывал на неожиданно молчаливого юношу, увлеченно рассматривавшего проносящийся за окном пейзаж. Через час парочка прибыла на небольшую невзрачную пристань, Билли немного упал духом, ему казалось, что все что он видел в этой стране было серым и невзрачным. Когда таксист стал помогать с погружением их вещей на небольшой катер, омега совсем сник. Он так мечтал о медовом месяце, проведенном на теплом песочке под пальмами, а не в глуши Скандинавии. - Потерпи еще маленько и сможешь отдохнуть, - пытался успокоить его супруг, неправильно расценив выражение лица. Но парень оставался угрюмым до конца путешествия, демонстративно отвернувшись от Адама, позволил накинуть на плечи плотный плащ. Последние капли терпения иссякли, и Билл уже хотел возмутиться, что его затащили неизвестно куда, но суденышко остановилось перед пирсом, который значительно выдавался от берега из–за мелководья. Пока альфа возился с катером и вещами, юноша рассматривал открывавшийся вид: низкое солнце подсвечивало спокойные волны, набегавшие на аккуратный галечный пляж. Берег поросший стелющейся травой, плавно переходил в подъем. - Солнышко, пойдем. - Мужчина стоял на ровных досках пирса, подняв руки, приглашал спуститься. - Адам, почему мы здесь? - спросил наконец Билл, ступив на твердую поверхность. - Ну, я ведь обещал, что покажу тебе подарок, - певец отчего–то смутился. - Я пока еще не накопил на целый остров, но половину могу себе позволить. - А почему именно здесь? - Тут очень хорошо. Осенью правда уже прохладно, но в середине лета тепло, вода чистая, и никого кроме нас на несколько километров вокруг. - Адам все говорил, пока они медленно брели по пологому холму. Рассказывал, как тут спокойно: хищников нет, из живности в основном только перелетные птицы и мелкие грызуны. Никакой буйной растительности, ядовитых гадов или крутых обрывов. Очень вкусная питьевая вода, множество смешанных перелесков и мягкая трава. Омега слушал и смотрел, как нежный ветер развевает их волосы. - Наш? - с придыханием спросил юноша, впившись глазами в аккуратный домик, скрытый до этого рощицей из высоких сосен. Он был построен в стиле шале, цоколь каменный, первый этаж беленный, а терраса и мансарда из потемневшего от времени дерева. Крыша, с широко выступающими карнизными свесами, покрыта черепицей. - Твой, - синие глаза с тревогой высматривали реакцию спутника. - Нравится? - Очень! - Чистая дорожка по которой они шли, вилась среди живописных альпийских горок. При взгляде на маленькие светильнички, удобно устроенные в столбиках, удерживающих ограждение террасы, омега улыбнулся и сказал. - Как в сказке. Ламберт уже поднялся на широкое крыльцо. - Адам! - Билли подзывал мужа к себе, указывая на кустик серебристо–зеленого растения. - Это полынь! Сильная ладонь альфы подхватила изящную кисть юноши, сквозь пальцы которой были пропущены нежные ростки. - Тут еще мята есть, - обдал шепотом милую щечку. Когда чужие руки обвили шею, мужчина поднял легкое тело на руки и позволил встать на ноги только дома, в уютной комнате, служащей одновременно гостиной и кухней. На первом этаже немца особенно впечатлили темные балки под белым потолком и камин, возле которого стояло массивное кресло, накрытое пушистым пледом. Топка была заполнена дровами, Адам сгрузил ворох цветастых лоскутных одеял на диван и поспешил ее растопить. На остров опустились густые сумерки, темноту наступающей ночи нарушал только веселый огонек, разгоревшийся за витой каминной решеткой. - Наверху еще две спальни, - поделился знаниями альфа, когда супруг присел к нему на пушистый ковер. - Кухня полностью укомплектована и ванная с туалетом тоже. Последнее слово потерялось в нежном поцелуе, Билл опрокинул мужчину на спину и улегся сверху, пальцами зарылся в короткие темные волосы. - Мне все очень нравится, любимый, - прошептал нежно. Очаг только разгорелся, но не успел нагреть прохладный воздух, чтобы не замерзнуть, пара перебралась на широкий диван. Трепетные объятья и страстные поцелуи, сбившееся дыхание и тихие стоны - альфа и омега растворялись друг в друге, отдавались без остатка. Здесь и сейчас такое простое «родной мой» стало самым сладким и дорогим, доводящим до дрожи. Глубокой ночью, когда в окна светили северные звезды и молодой месяц, Адам и Билли устроились в кресле возле камина. Укутавшись в одеяло, юноша посильней прижался к теплой груди своего альфы, склонил голову на широкое плечо. - В следующий раз поедем с малышами, - словно подслушав мысли супруга, пообещал мужчина. - Тут так спокойно, никто не мешает, и ты рядом. - Каждый год будем выбираться сюда, - он ласково погладил любимого по волосам. - Пройдет много лет, наши дети вырастут, появятся внуки, а мы все также будем навещать наш уютный домик на острове. Ты по привычке будешь садиться перед камином, такой же нежный и красивый, как всегда, будешь звать меня к себе, чтобы вдвоем любоваться на огонь... Мы будем самыми счастливыми на свете. - Потому что у тебя есть я, а у меня есть ты, - нежные губы, пахнущие мятой, оставили свой неповторимый след на шее альфы. - Я люблю тебя, мой Адам!

The End

Я хочу поблагодарить всех, кто читал, всех кто лайкал ;-) особенно тех, кто оставлял свои комментарии. Спасибо вам всем огромное!!!!! Спасибо!Вы моя поддержка и вдохновение! -MARY SHAW- спасибо тебе за помощь, мне бы самой не справиться.