Моя любовь слегка больна

Лиззи

      После смены мы с ребятами решили посмотреть матч. Я приготовила пирог и принесла с работы несколько бургеров.             — Так что у вас с Джессикой, Итан?             — Ну, она такая же как ты.             — То есть?             — Неприступная стена. У вас в группе поддержки все такие?             — Все! — смеюсь над другом я.             Марк ушел, мы не говорили с ним, я затаила обиду, хоть в душе я знала, что он защищает меня. матч продлился три часа и ребята стали засыпать, пока Гарри не пришло сообщение и он пулей не вылетел из дома.             — Что это с ним?             — Не знаю.             Я убралась на кухне и стала убирать пустые пакеты из-под чипсов, пока не услышала стук в дверь.             — Это еще кто? — Матиас пошел открывать дверь. — Твою мать!             Я поворачиваю голову и вижу побитого и раненого Тимоти. Мальчики подняли его и затащили в дом, уложили на диван.             — Боже, — я подбегаю к ней и опускаюсь на колени. — Кто тебя так?             У него была разбита губа и правый глаз немного опух. Я задираю футболку и вижу огромную гематому.             — Позвоните в скорую, — велю парням.             — Нет, не надо, — голос у Тимоти хрипел.             — Звоните, ну же.             Я игнорировала его капризы и принесла для него стакан с водой.             — Чувак, в какой жопе ты оказался на этот раз?             — В жопе клуба.             — Какого еще клуба? — спрашиваю я.             — Я вернулся в тот клуб сегодня утром, чтобы забрать твою сумку. Краем уха услышал разговор о тебе.             — Черт, зачем ты полез, они в четыре раза больше тебя.             — Да, этого я не учел, но я не думал о весе, я думал о том, как бы заткнуть им рты, они такое про тебя говорили, Лиззи, — дрожащая рука ложится на мое лицо.             Скорая приехала через десять минут.              — Ребра не сломаны, я дал успокоительное, за ним лучше понаблюдать, вдруг ему станет плохо или он начнет бредить.             — Спасибо, доктор.             — Вот обезболивающее.             — Хорошо.             Итан и Матиас перетащили Тимоти в его комнату, в этом священном месте я оказалась впервые. вещей было не так много, зная, что у него есть собственная квартира такой пустой комнате я не была удивлена.             Я накрыла его пледом и села рядом, его голова покоилась на моих коленях.             — Лиззи!             — Да?             — Прости меня, я не должен был так с тобой говорить. Это вышло грубо, я полный мудак.             — Ничего! Я уже успокоилась.             — Точно?             — Точно. Но, твой поступок точно мудацкий, они могли тебя убить, серьезно покалечить. Это поступок больного человека.             — Да, ты права, моя любовь тоже слегка больна.             Я улыбаюсь и продолжаю гладить Тимоти по голове. Он тихо сопел, лежа у меня на коленях. Я могла касаться его, смотреть, как он спит. Этот момент казался мне вечностью.             — Где он? — в комнату врывается Марк и видит нас с Тимоти.             — Тише, он спит!             — Что с ним? — Марк начинает осматривать Тимоти и садится на край кровати.             — Подрался из-за меня.             — Что?             — Это долгая история!              — Ладно, — брат встает и проходит к двери.             — Марк!             — Да?             — Прости меня!             — За что? — он возвращается ко мне и садится рядом.             — Я слышала твои слова, я не хотела, чтобы ты снова через это прошел, через воспоминания о Хезер. Я понимаю, ты пытаешься меня защитить, я практически не помню нашего отца и ты заменил мне его. Но Тимоти…             — Я знаю, ты любишь его.             Марк оставляет нас одних. Я ложусь поудобней рядом с Тимоти, его рука ложится на мою талию и обнимает, прижав к себе.             Утром я не застаю его рядом, ребята сказали, что он уехал. Я вышла на работу, но мое состояние было ни к черту. Так продолжалось еще два дня. О состоянии Тимоти я узнавала от ребят, кажется они о чем-то подозревали. Вечером я настолько эмоционально была вымотана что ушла спать, в доме я осталась одна.             Примерно в два часа ночи я услышала шорохи внизу, а затем и треск стекла. От страха я вскочила и на цыпочках вышла из комнаты. На кухне горел свет. Я схватила биту Итана и спустилась вниз.             — Замри! — кричу я.             — Это я!             Тимоти стоял в гостиной, держа две большие сумки.             — Ты меня напугал!             — Прости, я думал в доме никого.             — Я решила не идти на бой с Эдвардом.             — Ясно!             Вид у него был какой-то растерянный, будто я поймала его с чем-то неприятным. Входная дверь открывается и входят остальные члены братства.             — Хээээй….чувак, ты вернулся.             — Да.             Бросаю взгляд на его дорожные сумки.             — Что это? — спрашиваю я Тимоти.             Ребята понимают о чем я и тоже замечают сумки.              — Я…             — Это что, ты решил съехать отсюда?             — Чувак, зачем?             Тимоти не дают возможности вставить и слова.             — Ребят, дайте ему сказать.             Мы садимся на диван. Мои колени подгибаются и начинаю дрожать.             — Я не хотел вам этого говорить.             — Говорить, что?             — Меня забирают в армию, после учебки меня отправят на горячую точку.             Кусаю губу до боли, пока во рту не ощущаю вкус собственной крови.