Латакия/ Latakia

      «Я стану лучше. Я буду ему хорошим бойфрендом. Богом клянусь, обещаю».       Эти слова снова и снова крутились у Мэтта в голове. Лежа на боку, он думал о том, как стать лучше. Смутные сомнения и раздражающие подозрения, которым он позволил просочиться, теперь казались глупыми и незначительными. Мэтт хотел быть достойным Брайана. Безусловно, он ценил Брайана с самого первого дня, но, возможно, мог бы ценить его больше. Должен был. Он должен ценить его больше. Ему повезло быть рядом с таким мужчиной как Брайан, и он должен ценить его гораздо больше. И все, чего он хотел, — просто шанс. Всего лишь шанс, Господи всемогущий.       Мэтт поерзал, пытаясь устроиться удобней, вспоминая, как впервые увидел Брайана. В тот день он выбрался в новый модный бар "Clover" со своими друзьями, действительно хорошими друзьями, с которыми успел сдружиться после переезда в Ричмонд. Брайан был с небольшой веселой компанией. Выглядел замечательно: мужественный, со светло-каштановыми волосами, светлой кожей и абсолютно убийственными глазами. И, что было более чем очевидно, хорошо сложен. Явно не из его лиги. Но Мэтт ничего не мог поделать и продолжал смотреть на Брайана.       Брайан, в конце концов, поймал взгляд Мэтта, чем ужасно смутил его. Но Брайан кивнул и улыбнулся, тем самым одобрив подобное внимание. Мэтт не сомневался, что красивый парень просто проявляет вежливость. Мэтт не мог подойти и заговорить с Брайаном: слишком стеснялся. Брет и Джим, друзья, чьей компанией он должен был наслаждаться, наконец, заметили, насколько Мэтт сосредоточен на Брайане, и начали безжалостно дразнить. Они настаивали, чтобы Мэтт поговорил с парнем, заверив, что Мэтт отлично выглядит. И, как заметил Брет (подобное мог заявить только Брет): худшее, самое ужасное, что могло бы случиться — это секс. А Джим, он пару раз говорил об этом Мэтту, напомнил, что любой, кто не влюбился в эти зеленые глаза или слепой, или натурал, или дурак, или любая комбинация из трех вариантов. Однако ни Брет, ни Джим не удивились, когда Мэтт отверг их безрассудное предложение проявить инициативу и познакомиться с тем парнем.       Конечно, Мэтт позже пожалел бы, что не стал даже пытаться. Но, вспоминая об этом сейчас, все было к лучшему.       Потому что в следующие выходные Мэтт, Чилибургер (Брет Чилберг ненавидел, когда его так называли) и Джимми Боб (и Джим Бобсон так же ненавидел, когда называли его так) решили вернуться в "Clover", Брайан был снова в баре. Мэтта взволновало его присутствием так же, как и неделю назад. Когда они собрались уходить (Мэтт все так же отказывался делать первый ход), Брайан остановил его на выходе.       — Мне кажется, ты что-то забыл на столе.       Брет и Джим, понадеявшись, что Мэтт, наконец, справится самостоятельно, попрощались и ушли.       Он не мог ничего забыть.       — Забыл? На столе ничего нет.       — Ага, бокал. Твой бокал, — Брайан улыбнулся, кивнув в сторону хорошо освещенного угла бара. Мэтту показалось, что эта улыбка могла очаровать даже звезды, приручить их и положить в карман.       Мэтт смутился.       — Я не вижу никакого бокала.       — Потому что я еще не купил тебе выпить.       Лед тронулся. Мэтт с Брайаном проговорили примерно час, когда Брайан сказал:       — Знаешь, судя по твоему виду, тебе бы не помешало сходить на классное свидание. Пойдешь на свидание со мной?       Так они начали встречаться. И, может быть, эти отношения не были идеальными в течение всего года, что они встречались. Но Мэтт ненавидел свое одиночество до их встречи, а Брайан действительно был привлекательным. Ему повезло с Брайаном. Мэтту просто надо было больше ценить то, что у него есть.       Мэтт лежал на боку, головой частично на холодном полу, потом, повернувшись, лег на спину. И снова стал думать о Брайане, пытаясь сдержать панику и страх. Это сработало, потому что за дверью уже некоторое время не было слышно голосов. Но он знал, как только услышит малейший звук, обнаженный тошнотворный страх вернется.       И пожалел, что подумал об этом. Страх и паника вернулись. Глаза наполнились слезами, и он тихо заплакал. Ненавидя себя за это, ведь надо экономить свои внутренние ресурсы. Обезвоживание. Он давно чувствовал жажду и голод.       Мэтт лежал на холодном полу в совершенно пустой комнате, если не считать ведра в углу. Полностью обнаженный, связанный по рукам и ногам. Слезы текли от дикого ужаса и страха за свое будущее; от мыслей о том, что, вероятно, ожидает его.       Он поднял голову, но в темноте комнаты не было видно даже потолка. Он видел только черную пустоту. Единственный источник света — тонкая полоска из-под двери. Если бы не эта тонкая полоска света, Мэтт чувствовал бы себя погребенным заживо, как в гробу, только размером больше.       Мэтт клялся, и слезы текли по лицу, истощая его ослабленное тело: «Пожалуйста, Боже, позволь мне выбраться отсюда. Я никогда больше не буду сомневаться в Брайане. Я буду достойным его, обещаю. Пожалуйста. Просто дай мне выбраться из этой комнаты живым».