Латакия/ Latakia

      В этот раз Мэтт просыпался намного медленнее и в более комфортных условиях. Под ним был матрас, сверху простыня, а голова лежала на подушке. Он приподнялся и огляделся. В комнате находилось еще десять кроватей, стоящих в ряд вдоль стены. И выглядели они, как больничные койки. На двух из десяти лежали люди, остальные восемь пустовали. Для лазарета, как Мэтту показалось, было немного тесновато.       Он опустил взгляд на свою руку и заметил иглу для внутривенного переливания в своем запястье. Он чувствовал некоторую сонливость, а в остальном… все было неплохо. Если бы ему предложили воды, он бы не отказался, но, по большому счету, не испытывал жгучей жажды.       Рядом Мэтт увидел молодого парня. На вид двадцати или двадцати одного года; худой, с гормональной сыпью на лице. Парень был налысо побрит и одет в оливково-зеленые штаны и футболку цвета хаки. Молодой человек подошел ближе к койке, когда понял, что Мэтт не спит. У Мэтта проскользнула мысль, что для лазарета парень странно одет.       — О, ты очнулся. Не пытайся встать. Давай-ка подождем Дока, ему нужно с тобой поговорить. — Он развернулся и закричал в сторону занавески, натянутой в дальнем конце комнаты: — Эй, лейтенант, он проснулся.       Мэтт услышал из-за занавеса нетерпеливое:       — Ладно!       Парень повернулся к Мэтту.       — Ты хорошо себя чувствуешь?       Мэтт кивнул и почувствовал облегчение от своих слов.       — Да. Чувствую себя хорошо.       Парень наклонился чуть ближе, и, оглядываясь вокруг, тихо спросил:       — Это правда? Тебя похитили? Они собирались убить тебя?       Мэтт не смог произнести ни слова, голос будто застрял где-то в горле,       Он снова почувствовал себя потерянным и дезориентированным. Да, это правда. Но произошедшее стало более реальным, когда он услышал о нем от другого человека, хотя лично пережил все сам. В голове зароились мысли. Он был на другом конце земли, похищен, и, кто знал, насколько он приблизился к смерти. Голый, в темной комнате.       Прежде, чем Мэтт взял себя в руки, другой солдат, на вид старше по званию, сказал:       — Коски! Тебе что сказали? Принеси мне манжету и отоскоп.       Коски кивнул и ушел.       — Ты Мэтт? — спросил доктор, дойдя до кровати. Он выглядел лет на сорок, и можно было заметить начинающее облысение. На его рубашке цвета хаки была пришита бирка с именем «Элерт».       — Да, сэр, — подтвердил Мэтт.       Доктор Элерт достал из кармана фонарик и, свободной рукой держа Мэтта за подбородок, посветил в глаза, проверяя зрачки.       — Зови меня Рон. Как ты себя чувствуешь? Жажда? Голод? Слабость?       — Э-э, я чувствую себя хорошо, учитывая… — начал Мэтт. — Я не чувствую жажду. Точнее, не так, как раньше. Наверное, немного голоден. Хотя и не чувствую слабости или головокружения.       — Хорошо. Ты был достаточно сильно обезвожен. Мы держали тебя в состоянии седативного эффекта плюс капельница с физиологическим раствором и глюкозой, чтобы вернуть тебя в норму. Ты не голоден сейчас, но скоро будешь. Продолжим. У тебя было несколько ударов по голове… Сколько пальцев ты видишь?       — Четыре?       — Хорошо. Ты знаешь, какой сейчас год?       — Эм, 2010?       — Верно. Кто президент?       — Обама.       — Хорошо. А теперь назови имя заместителя министра по вопросам кадровой политики министерства обороны?       — Э-э…       Доктор Элерт улыбнулся.       — Бах. Три из четырех достаточно неплохо.       Мэтт поморщился.       — Как давно я здесь? — спросил Мэтт. Проведя рукой по бородке, он подумал, что выглядит как кусок говна. Он понятия не имел, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз брился, или принимал душ.       — Ты попал сюда примерно день назад. Как я уже сказал, мы держали тебя в седативном состоянии, потому что тебе нужно отдохнуть и восстановить баланс жидкости.       Мэтт заметил, как другие солдаты входили и выходили из лазарета, все с любопытством посматривали на чужака. Он задался вопросом: кто-нибудь из этих солдат принимал участие в его спасении?       Коски вернулся с тонометром и маленьким отоскопом. Молодой солдат передал все доктору, который взял Мэтта за левую руку, чтобы измерить кровяное давление.       Доктор посмотрел в правое ухо Мэтта, то, которое достаточно сильно пострадало от удара рукоятью пистолета.       — Мэтт, твое ухо еще не совсем в порядке. Поэтому, возможно, будешь периодически слышать в нем шум. Но все выглядит довольно хорошо. Тебе повезло, вероятно… и не похоже, что они нанесли какой-то серьезный ущерб.       Доктор Элерт вернул отоскоп Коски после того, как закончил измерять давление.       — Думаю, ты в порядке, Мэтт. Уикленд, вероятно, вскоре захочет с тобой поговорить. Не хочешь принять душ или поесть?       Мэтт был голоден, но не сильно. Он чувствовал себя отстойно и знал, что и пахнет так же. Все еще чувствуя себя немного растерянным из-за происходящего, он попросил:       — Думаю, душ.       Доктор Элерт кивнул.       — Коски, отведи Мэтта к его стойке и все такое.       Коски улыбнулся поручению, надеясь вновь поспрашивать Мэтта о его испытаниях.       Доктор Элерт вытащил иглу из запястья и наложил кусок бинта, закрепив пластырем. И напомнил Коски:       — Ты помнишь, что нам сказали. Никаких вопросов.       Улыбка Коски потускнела. Он сходил за одеждой для Мэтта — такой же, как у него: футболка цвета хаки, брюки-карго с камуфляжным принтом, коричневые ботинки, носки и пара белых трусов-боксеров.       Мэтт стал одеваться, доктор Элерт оглянулся, убедившись, что кроме Коски, никого нет в пределах слышимости. Он с сочувствием положил руку на плечо Мэтта и сказал:       — Ты молодец, ты справился со всем этим.       — Рон, где я?       Доктор Элерт подошел к кровати, над которой висела карта, и позвал Мэтта.       — Иводзима.       Мэтт закончил надевать ботинки и внимательно присмотрелся к карте.       Обувь была немного жесткой, но все же лучше, чем ничего.       Он последовал за Коски в другой конец комнаты и спросил недоверчиво:       — Иводзима!? Остров? Тот, что в южной части Тихого океана?       — Черт, нет! Не остров. «Иводзима» ВМС США. Снят с якоря, и на полном ходу, дружище. ________________       Оказалось, что «стойка», про которую говорил доктор Элерт, на самом деле была койкой. Чем-то вроде койки. Гораздо у́же, чем односпальная кровать, и примерно шестьдесят сантиметров в высоту. Как только Мэтт увидел свое «спальное» место, он решил, что глупо задавать вопросы, один из которых: как скоро я смогу выбраться с этого… как бы это ни называлось?       Коски по пути к койке прихватил пару полотенец и туалетные принадлежности, Мэтт следовал за ним по запутанному лабиринту узких комнат, поворотов, люков и лестниц, которые были лестницами между палубами (Мэтт был почти уверен, что это подходящее слово). Пока они шли, Мэтт ловил на себе несколько любопытных взглядов, которые удивляли его, поскольку теперь он был одет так же, как и все остальные.       Когда они прибыли в каюту, в которой находилась кровать Мэтта, Коски указал ему направление, где находились «голова» и душ, чуть дальше по «проходу» от того места, где стояла его «стойка».       Все это было так чуждо для Мэтта, в каком-то порыве безнадежности он огляделся вокруг себя. Пока они шли, Коски все время говорил на языке, который Мэтт не понимал, со скоростью слово в наносекунду. Солдат использовал сленг, цифры и сокращения.       Как только Коски оставил его в покое, Мэтт подумал, что понятия не имеет, что должен делать, как он может добраться до дома, где мог бы пообедать. (Или позавтракать, или поужинать… он даже понятия не имел, который был час.)       Для начала он решил принять душ, по крайней мере, он знал где. Коски предупредил его, что одежду надо оставлять на койке, а в душ идти, завернувшись в полотенце, так как душевые не располагали раздевалкой.       Чувство застенчивости затопило Мэтта, когда он шел по коридору туда, где, по словам Коски, находился душ. На нем было только полотенце и несколько туалетных принадлежностей в руках. Он прошел мимо одного крупного парня с суровым выражением на лице. Мужчина не удосужился бросить на Мэтта второй взгляд.       Мэтт уже потянул полотенце с себя, когда столкнулся с еще двумя мужчинами, идущими по коридору. В отличие от первого парня, эти двое не проигнорировали его. Один из них оказался очень высоким, с невероятно светлой кожей, которая не сочеталась с его огненно-рыжимим волосами. Мэтт никогда не видел такого ярко-рыжего цвета волос.       Футболка на парне казалась немного тесной, и Мэтт отметил худощавое, но мускулистое строение тела. Рельефное. Тот, что был позади рыжего, был одного роста с Мэттом, с очень густыми черными волосами, где длиной до скул, где до подбородка. Оливковый цвет лица и проницательный взгляд темных глаз, под которым Мэтт занервничал. Что-то средневосточное было в его наружности. Но на парне были такие же брюки-карго и белая футболка, в каких был рыжий, поэтому его присутствие, наверное, было правильным.       Рыжий парень рассмеялся, но потом, присмотревшись к Мэтту, улыбнулся и сказал:       — Эй-эй, смотрите кто здесь, Док смог его вытащить. Тебе лучше?       Видимо, рыжий кое-что знал о том, что произошло. Мэтт кивнул.       — Да, я в порядке.       Рыжий оглянулся, и затем снова улыбнулся.       — Знаешь, что? Пошли, я покажу тебе еще один душ.       — Пити… — сказал темноволосый парень.       Рыжий Пити дернул головой, чтобы Мэтт следовал за ним.       — Это недалеко. Ты не потеряешься, — перебил темноволосого Пити.       Удостоверившись, что Мэтт последовал за ним, свернул в один из проходов, пройдя небольшое расстояние, еще раз повернул, и остановился перед закрытой дверью.       Пити спросил:       — Как думаешь, сможешь вернуться обратно?       Мэтт, конечно, в целом был удручен последними событиями, но он не был дезориентирован. Он мог найти обратную дорогу к своей кровати, койке или стойке, или как там, черт подери, они называли спальное место; но он чувствовал себя совершенно потерянным. Он чувствовал себя лишним здесь. Он понятия не имел, кем были эти люди, что они знали или не знали о нем, что будет дальше, он просто хотел принять душ и снова почувствовать себя чистым.       Мэтт вздохнул и уныло произнес:       — Да, направо и еще раз направо, затем налево и комната с моей кроватью.       — Твой причал со стойкой, — поправил его Пити.       — Да, пусть будет так.       Пити открыл дверь и жестом пригласил его войти. Как только Мэтт вошел, Пити схватил полотенце, в которое завернулся Мэтт, и сдернул его. И затем быстро захлопнул дверь.       Еще до того, как Мэтт понял, что произошло, он услышал, как Пити смеется и кричит за дверью:       — Эй, Моп, этот маленький любитель задниц уже здесь. Он сказал, что хочет тебе помастурбировать.       Душевая комната была очень тесной, и она уже была занята. В помещении был только один душ, и ничего вокруг, а в двух шагах от Мэтта стоял мужчина под струей воды.       Мэтт посмотрел на мужчину, и когда он, Моп, посмотрел на Мэтта, ему удалось разглядеть уши и темные волосы. И тут до Мэтта дошло: он стоял голым перед этим мужчиной, его только что назвали «любитель задниц», и у него не было полотенца, чтобы прикрыться. Мэтт почувствовал себя униженным, и повернулся лицом к стене.       Чтобы взять в себя в руки, потребовалась секунда.       — Извини. Я не знал… Этот парень… сказал, что я могу воспользоваться… Я здесь не для того… чтобы… э-э-э…       Мэтт замолчал и тяжело вздохнул. "В чем смысл", — подумал он. Он прислонил голову к стенке и закрыл глаза. Все, чего хотел Мэтт, просто покинуть «Иводзиму».       — Не думаю, что ты знал. Кроме того, у меня нет ничего, чего бы ты ни видел раньше. Забудь Колорадо. Просто он такой, — произнес мужчина позади него. Его голос вибрировал в тесной душевой.       Мэтт услышал, как вода перестала литься. Наконец понял: тот рыжий знал, что он гей. Сложно было представить, но этот рыжий должно быть тот солдат, который назвал его «членососом» на той кухне с мертвыми телами. И почему его спас долбанный мудак? Сранный гомофобный мудак.       Стоя там, прислонившись к стене, полностью обнаженный, Мэтт пытался сдержать себя, не рассыпаться на кусочки. Больше всего на свете Мэтт хотел оказаться дома. Если его спасли, то почему ему так же плохо, как в той пустой темной комнате? Почему он просто не может быть с Брайаном? Почему он не может быть вдали от этих людей? Почему он не может быть дома? Там, где все знакомо и безопасно.       Мэтт услышал, как дверь открылась, а затем снова закрылась.       Несколько мгновений спустя он оторвался от стены и огляделся, обнаружив пустой душ. Мэтт заставил себя побриться, а затем встал под воду. Впервые принятие душа было похоже на перерождение. Душ еще никогда не приносил ему такого удовлетворения.       Пока он стоял под струями воды, услышал тихий стук в дверь, и кто-то что-то сказал снаружи. И тут же дверь распахнулась, и полотенце приземлилось на складной умывальник.