Латакия/ Latakia

      Пити, Десантос и Байа сидели на полу ангарной палубы, а Моп предпочел устроиться на корточках. Вместе они обсудили аспекты миссии — стратегию, критические точки, непредвиденные обстоятельства, выбор оружия и так далее. Мэтт, услышав план, сел с ними, но мог только смотреть на пол перед собой.       Он согласился, поэтому миссия была официально запланирована на следующую ночь. Рэндалл присоединился к ним на ангарной палубе, в пункте сбора, который теперь был закреплен за ними, и рассмотрел ключевые аспекты миссии. Он провел с ними время, обсуждая «ловушку», как они все называли план, и ушел, чтобы позаботиться о своей части миссии. Теперь, после первого брифинга, реальность надвигающихся событий начала доходить до сознания Мэтта. Он находился в некотором шоке. Мэтт уставился в пол, размышляя, действительно ли он к этому готов, какими бы не были правильными его намерения.       Мэтт даже не слушал остальных ребят, но Моп, который был рядом с ним, в какой-то момент положил руку на спину Мэтта, наклонился и прошептал ему на ухо:       — Помни, что я сказал. Ты наша миссия, Мэтт. А теперь слушай внимательно.       Моп поднялся и встал в жесткую позу, решительно посмотрел перед собой. Для Мэтта это выглядело так, будто двухтонный грузовик с цементом мог удариться в Мопа, и тот не сдвинется с места.       — Огневая группа! — громко рявкнул Моп.       Мэтт аж подскочил.       Без каких-либо аргументов, обсуждений, смущенных взглядов или колебаний остальные три члена команды вскочили и оказались в той же позиции, что и Мэтт.       — Огневая группа! Кто мы? — глубокий голос Мопа раздался по аграрной палубе.       Все четверо в унисон прокричали:       — Мы — Команда 8 морских котиков!       — Огневая группа! Наше кредо? — закричал Моп. Его голос привлек внимание всех на палубе.       И снова все четверо ответили в унисон.       — Мы Команда 8 морских котиков! Мы существуем для выполнения нашей миссии, для борьбы за наших братьев и защиты страны! До последней пули! До последнего вздоха! Мы не подведем!       Когда все закончилось, они неподвижно застыли, устремив взгляды прямо перед собой. Мэтт наблюдал за ними, чувствуя себя при этом странно. Он чувствовал неловкость. В их словах и лицах не было ни малейшего намека на сарказм, иронию или самодовольство. Они были искренне в каждом слове, произнесенном вслух. Мэтт чувствовал то же, что и вчера, когда Моп говорил о мужестве, вере и доверии. Мэтт наконец-то понял, что именно вызывало у него дискомфорт — он никогда не был предан чему-либо в своей жизни до такой степени, как эта команда. У него были удобства и удовольствия другой жизни, но он чувствовал себя беднее. Ему стало стыдно, но в то же время стыд вызвал воодушевление.       Внезапно слова «мы существуем для того, чтобы служить нашей миссии» прошли сквозь него. Он понял, что хотел сказать Моп. Если Мэтт не может быть уверен в этих людях, то в чем тогда он может быть уверен?       Мэтт отчаянно хотел не подвести этих мужчин. Он хотел быть достойным риска, которому эти мужчины подвергли себя, чтобы спасти его жизнь, и риска, которому эти мужчины собирались себя подвергнуть снова. Он никогда и ничего не хотел так сильно.       Наконец Моп обратился к команде:       — Вольно. — И все четверо расслабились в своих стойках и посмотрели на Мэтта.       — Моп, Колорадо, Байа, Десантос… — тихо сказал Мэтт. — Клянусь Богом, я сделаю все от меня зависящее, чтобы не разочаровать вас, ребята.       Только Байа решил заговорить.       — У тебя все будет хорошо, Мэтт. И мы будем рядом.       Это было ключевым. Это было самым трудным для Мэтта. План, который предложил Рэндалл, ничего не требовал от Мэтта. Он просто должен был посидеть в определенном кафе, а затем уйти. Но Мэтта больше всего поразило, когда он услышал, что должен остаться в какой-то момент один.       Морские котики будут где-то поблизости, но Мэтт не сможет их видеть. Если бы Мэтт мог их увидеть, то и преступники тоже, и это стало бы провалом. Мэтт должен был верить, как никогда. Но после того, как он услышал их командное кредо, его снова посетила мысль — если он не мог поверить в этих парней, то во что он мог поверить вообще?       Пити, как обычно, удалось сломать напряжение момента.       — Эй, Не-Любитель Цыпочек, как насчет небольшой мотивации… завтра, когда все закончится, я позволю тебе сделать минет, как ты просил, а?       Мэтт улыбнулся. Откинув волосы со лба, он ответил Пити:       — Колорадо, мне нужно сделать прививку от столбняка, прежде чем обратить внимание на ту крошечную ржавую канцелярскую кнопку, что у тебя вместо члена.       Пити засмеялся и покачал головой.       — Ладно, мы решим здесь и сейчас раз и навсегда. Ты постоянно говоришь, что у меня крошечный член. Давай посмотрим, у кого тут какой член.       Итак, прямо там, на необхватном пространстве ангарной палубы «Иводзимы», Пити наклонился и стянул штаны и боксеры, и его член, окруженный палящим красным кустарником, оказался на всеобщем обозрении. Находившиеся поблизости сотрудники штаба и обслуживающий персонал начали хлопать и насвистывать. И Пити бросил вызов:       — Ладно, ты большой гомо-мешок, давай посмотрим, что у тебя есть. И сравним с вот этой главной пушкой ВМФ!       Байа и Десантос начали смеяться, и даже Моп слегка улыбнулся.       Мэтт застонал и пробормотал:       — Черт, не могу поверить, что я это делаю.       Он встал, расстегнул штаны и стянул их перед всеми. Десантос и Байа закатились в истерическом смехе, Мэтт развернулся, вытянув руки, предлагая отличный вид всем: специалистам по полету, обслуживающему персоналу, — чтобы все могли разглядеть. Все, кто был достаточно близко, прекратили свои дела, и начали вопить и орать.       Мэтт победил Пити. Даже мягкий член Мэтта был, вероятно, в два раза больше.       Моп протянул руку и с сочувствием пожал плечо Пити.       — Извини, Колорадо, ты проиграл. Знаешь, что это значит…       — Черт возьми! — закричал Пити и посмотрел на Мэтта. — Мария Магадлена, это все твоя вина! — Затем снова посмотрел на Мопа с явным отвращением. — Сколько?       — Колорадо, давай десять.       Мэтт и Пити натянули штаны, но Мэтт не понимал, о чем говорили Пити и Моп.       Моп и Пити отошли на несколько шагов под водонепроницаемое отделение ангарной палубы. Мэтт в замешательстве посмотрел на Десантоса.       — Пити должен десять упражнений. Это вертикальные отжимания. Если ты никогда не видел… то просто наслаждайся.       Пити подошел к стене и встал в стойку на руках, пока Моп помогал ему найти баланс. Как только Пити уравновесил себя, его ноги едва касались стены, помогая удерживать его в вертикальном положении, все начали считать, пока Пити отжимался на руках. Мэтт смотрел с недоверием, с открытым ртом. Он никогда не видел отжимания в вертикальной стойке на руках.       Когда Пити закончил и встал на ноги, Мэтт сказал:       — Это было… потрясающе, Пити!       Но Десантос вдруг произнес:       — Моп, давай теперь ты! Почему бы тебе немного не похвастаться. Покажи нам, как нужно.       — Да, присоединяйся, будь добр, — добавил Пити, чуть нахмурившись.       Моп посмотрел по сторонам, потер ладони друг о друга.       — Ладно, по пять.       В отличие от Пити, никто не помогал Мопу, и он не использовал стену, пытаясь сохранить равновесие.       Моп встал в вертикальную стойку, на секунду замер, пока не убедился, что держит баланс. И к полному изумлению Мэтта, Моп слегка переместил центр тяжести и поднял левую руку над палубой, так что все его тело опиралось на правую руку. В этом положении он начал отжиматься. Пять раз. Закончив с одной рукой, он осторожно перешел на другую, и выполнил еще пять повторений на левой руке. Моп встал, и Мэтт впервые увидел широкую улыбку на его лице. Толпа персонала ангарной палубы и присоединившиеся к ним морские пехотинцы, которые собрались посмотреть на шоу, они все шептались между собой и изумленно качали головами. Мэтт подумал, если бы Моп улыбнулся кому-нибудь вот так в баре, у него не было бы проблем с парнями.       Пити закричал:       — Моп, ну, ты, блядь, и позер!       — Ладно-ладно, достаточно шуток. У нас есть миссия, и нам надо подготовиться. Мне нужно получить детальные изображения для плана. Мэтт, почему бы тебе не отдохнуть. Мы найдем тебя позже, когда пойдем обедать.       — Могу ли я сделать пару звонков домой? — спросил Мэтт.       — Я пойду с ним, и через некоторое время догоню вас, ребята, — отозвался Пити.       Пити и Мэтт направились вперед к носу корабля, где находилась комната связи.       — Итак, Принцесса Смазаный Конец, этот твой приятель позволяет тебе засунуть ту большую штуку, которая у тебя есть, себе в задницу? — спросил Пити.       Мэтт игриво толкунул Пити в плечо.       — Господи, Пити, ты ночами не спишь и придумываешь все это?       Пити пожал плечами.       — Эй, я ни в чем не виноват. Это имя я увидел в паспортной табличке у твоей каюты.       Мэтт убрал волосы со лба.       — Иди ты. Это не твое дело, чем я и мой парень занимаемся.       Пити мрачно посмотрел на Мэтта.       — Я приму это как да.       К удивлению Мэтта, Пити не оставил его в комнате связи. Пока офицер связи настраивал аппарат для звонков в Штаты, Пити уселся в запасное кресло и стал ждать. Мэтт не был уверен, что хочет Пити в качестве слушателя его личных разговоров, но, черт возьми, он знал, что его в любом случае прослушивают.       Из-за разницы во времени Брайан только что зашел в офис, когда ответил на звонок.       — Эй, детка! Я рад твоему звонку. Я отправил письмо, но ты, похоже, считаешь, что не стоит мне отвечать.       — Я хочу. Просто сейчас у меня нет такой возможности.       Мэтт закрыл глаза, пытаясь полностью сосредоточиться на голосе Брайана. Он скучал по нему и скучал по дому.       — Я был полусонным, когда ты звонил вчера, но ты говорил немного странно и расстроено. Уверен, что все в порядке?       — Я не могу вдаваться в подробности. Вчера я немного объяснил ситуацию. У меня возникла проблема, небольшая, и… тут морской флот помог мне. Я сейчас с ними.       Мэтт посмотрел на Пити, который молча сидел и слушал каждое сказанное им слово.       Повисла напряженная тишина, затем Брайан встревожено сказал:       — Подожди… что? Я не помню ничего из твоего вчерашнего звонка. Уверен, что ты в порядке? Когда ты вернешься домой?       — Я в порядке, Брайан. Клянусь. Думаю, вернусь домой через несколько дней. Я сообщу, когда буду знать точную дату.       — Ладно, скажи мне, что случилось?       — Извини, Брайан. Я действительно не могу об этом сейчас говорить.       — Что ты имеешь в виду, что не можешь говорить об этом прямо сейчас? Я, блядь, твой бойфренд! Мэтт! Лучше, если бы ты мне сказал, что случилось!       — Брайан, я хочу, но не могу. Меня специально попросили не обсуждать это. Ни с кем. Просто не дави на меня, хорошо?       Брайан злился и говорил обиженно.       — Не могу поверить, что ты мне не доверяешь. Это все из-за тебя, ты постоянно хочешь ругаться со мной.       Тон Брайана расстроил Мэтта. Ему не нравилось, что его обвиняли. Дело было не в доверии, просто он не мог рассказать. И почему, черт возьми, Брайан может думать, что Мэтт все время хочет с ним поругаться?       — Брайан, я не пытаюсь поругаться с тобой. И дело не в доверии, — голос Мэтта ломался.       Мэтт краем глаза заметил Пити. Тот выглядел взбешенным, словно готов был отобрать трубку у Мэтта и дать этому Брайану пищу для размышлений. Мэтт протянул руку и остановил его. Это последнее, что ему было нужно.       Брайан повысил голос, и Мэтту пришлось прервать его.       — Брайан! Брайан! Послушай меня! Мне надо идти. Позвоню тебе, когда буду знать больше. Я люблю тебя, Брайан!       — Подожди, я не закончил… — сердито сказал Брайан.       — Мне нужно идти, Брайан. Я люблю тебя, — прервал его Мэтт.       — Хорошо, — ответил Брайан и повесил трубку.       Мэтт, смущенный этим разговором, посмотрел на Пити, но тот ничего не сказал. Пити присел рядом, было видно, как сильно он пытался сдержать гнев. Мэтт не смог посмотреть в лицо Пити, поэтому смотрел в сторону, пока звонил Джиму.       Джим был рад его услышать, спросил, когда Мэтт вернется домой. Он хотел знать, может ли Мэтт рассказать ему, что произошло, но Мэтт напомнил ему, что пока не может, и Джим не стал давить. Джим упомянул, что Мэтт звучит немного расстроено, и Мэтт рассказал про звонок Брайану. Джим отметил, что реакция Брайана его не удивила, и закончил разговор тем, что он и Брет беспокоятся о Мэтте, что было приятно услышать.       Наконец, Мэтт позвонил Брету, который сразу захотел узнать, что происходит. Мэтт еще раз объяснил, что пока не может говорить об этом, на что Брет сказал, что у Мэтта должно быть приготовлено какое-то веское объяснение, когда вернется домой. Затем Брету захотелось узнать о корабле, на котором находился Мэтт, и Мэтт не был уверен, позволено ли ему рассказывать об этом, поэтому он не стал отвечать. Мэтт спросил про тренировки, ходил ли Брет на софтбол, пытаясь отвлечь его от множества других вопросов. Брет сказал Мэтту, что хочет, чтобы он скорее вернулся домой и звонил в любое время дня и ночи ему или Джиму, если они могут для него что-то сделать.       Закончив разговор с Бретом, какое-то время Мэтт смотрел на трубку. Он надеялся, что действительно увидит их всех снова. То, что он взял на себя обязательства, снова проникло в его разум, и он хотел думать, что принял верное решение.       Он обернулся и увидел Пити, который смотрел в одну точку на его спине, руки скрещены на груди, и цвет лица близок к цвету его волос.       — Я пойду к своей койке.       Пити резко встал.       — Твой бойфренд, Брайан, он сказал, что любит тебя?       — Расслабься, Колорадо, он завелся. Он спал, когда вчера я звонил ему.       Мэтт назвал его Колорадо, пытаясь отмахнуться от разговора с Брайаном, как от неважного. Но Мэтт почувствовал легкую боль, когда вспомнил, как услышал еще один голос в комнате, когда говорил с Брайаном до похищения.       Выражение лица Пити не изменилось.       — Этот придурок сказал, что любит тебя, Мэтт? — спросил он более настойчиво.       Мэтт не ответил.       — А как насчет двух других парней, с которыми ты разговаривал… они твои друзья?       Мэтт был счастлив сменить тему.       — Да, Брет и Джим. Два моих лучших друга.       Пити одобрительно кивнул.       — Ладно. Они кажутся хорошими друзьями.       Пити ушел к ребятам, а Мэтт вернулся к свою каюту. Прямо на двери была приклеен лист бумаги с надписью «Принцесса Смазанный Конец». Мэтт сорвал наклейку, скомкал ее, но, не удержавшись, засмеялся. Он подумал, как долго лист висел на двери. Два морских пехотинца спускались по коридору, увидев Мэтта у двери, оба слегка поклонились, проходя мимо. Один из них произнес почтительно «Ваше Величество» и продолжили свой путь.       Мэтт сел на койку и стал думать о следующей ночи. Он занервничал, но ему нужно было подавить это состояние.       Рэндалл сказал, что в миссии две части, но первая часть предназначалась для посольства в Дамаске. Кто-то продавал информацию, и именно поэтому похитители хотели получить доступ к ноутбуку Эрика. Рэндалл сказал, что у них есть идея, кто передает информацию, и они убедились, что до этого человека дойдет, что Эрик все еще жив, все еще в Латакии, и что он будет в определенном кафе следующим вечером. Если они правильно определили лицо, которое сдавало информацию плохим парням, значит, эти плохие парни попытаются снова похитить Эрика.       Вторая часть миссии была для Мэтта и морских котиков. Они отвезут Мэтта обратно в Латакию, и все, что ему нужно будет сделать, — пойти в кафе в девять вечера, неспешно поужинать и покинуть кафе через два часа. Смысл был в том, что ему нужно было уйти определенным путем.       Надеясь, что, как и в прошлый раз, «цели» попытаются схватить Мэтта после того, как он покинет заведение, но на этот раз с ним будут морские котики и перехватят «цели». Мэтт спросил, что будет, если его попытаются схватить в кафе. Рэндалл не думал, что это будет слишком нагло. Однако Моп заверил Мэтта, что Байа будет снайпером и проследит за Мэттом, пока он будет в кафе, и если будет предпринята попытка похищения, их просто застрелят. Рэндалл признал, что план может не дать ничего, и в этом случае, Мэтт должен будет вернуться на «Иводзиму». А затем Рэндалл проследит, чтобы его отправили домой.       Мэтт надеялся, что это будет просто. Все, что ему было нужно сделать, это поужинать, а затем уйти. Остальное зависело не от него. Его пугало то, что он не будет видеть морских котиков. Он просто должен был верить, что они рядом.       Ему всего лишь нужно верить, что Моп, Пити, Десантос и Байа действительно где-то рядом, когда начнется заварушка.