Латакия/ Latakia

      Кейша безуспешно пыталась разбудить Мэтта, пришлось закричать:       — Эй, паааааасажир! Пассажир! Мэтт!       Мэтт лежал на животе, приподнялся и ударился затылком о койку Байа. Он потер несколько раз голову, прежде чем понял, что Кейша стоит рядом с ним.       Ему снова снился сон. Что-то странное было в нем. По идее это был кошмар: Мэтт находился в пустой комнате с открытой дверью, но по какой-то причине не мог уйти. Он помнил, ему было грустно во сне. Он мог встать и покинуть комнату. Почему просто не вышел, если его ничто не удерживало?       Он потер глаза несколько раз.       — Знаешь, ты крепко спишь. В общем, Уикленд хочет видеть тебя.       Мэтт снова опустил лицо на подушку.       — Сейчас?       — Как можно скорее. Ты можешь умыться, если хочешь. Я подожду.       — Ладно-ладно.       Он перевернулся и слез с койки. Оглянувшись, заметил, что команды в каюте не было. Где они могли быть? Затем — как они могли уйти, не разбудив его? Они не ушли насовсем, их вещи валялись по каюте.       — Дай мне умыться. Тебе не обязательно ждать. Если Рэндалл в своем кабинете, то я знаю, как добраться.       — Я подожду.       Когда Мэтт вернулся, Кейша все еще ждала его.       — Почему ты все еще с морскими котиками? — спросила Кейша, пока они шли к Рэндаллу.       — Они большие дети и боятся темноты.       Кейша посмотрела на Мэтта с изумлением.       — Ты участвовал во вчерашней заварушке?       Для того, кто в прошлый раз проявил так мало интереса к Мэтту, Кейша оказалась очень любопытной на этот раз. Но, по крайней мере, он понял, почему она хотела подождать и пройтись с ним.       Мэтт был почти уверен, что не должен говорить об этом, поэтому спросил:       — Что за заварушка?       Она посмотрела на него немного подозрительно, словно понимала, что он точно знал, о чем она спрашивала.       — Они заперли всех на корабле. Никого на летной палубе. Никого на ангарной палубе. Никого в проходах, кроме основной команды. Все остальные находились в койках, пока им не дали отбой.       — Ха. Понятия не имею. — Отчасти это было правдой. — Думал, ты не задаешь вопросы.       Она краем глаза посмотрела на Мэтта. Мэтт мог сказать, когда она поняла, что не получит никакой информации.       Когда они подошли к двери в каюту Рэндалла, Кейша сказала:       — Чтобы ни случилось, это не обычное дело.       — Ты можешь спросить Рэндалла. Может быть, он сможет рассказать тебе.       Она закатила глаза и ушла.       Мэтт вошел и Рэндалл попросил его сесть.       — Мэтт, прежде всего, спасибо за твою помощь в этой миссии. Я говорил с людьми, поэтому могу сказать, что без тебя ничего бы не получилось, — немного неуклюже начал Рэндалл. Мэтт задумался, почему Рэндалл ведет себя как официальный хрен. Разве Мэтт не дал ему именно то, что он хотел? — Временный допуск к секретной информации, который мы предоставили тебе, все еще действует, поэтому я хотел бы более подробно объяснить, в чем именно ты вчера нам помог. Кроме того, психологические исследования показали, что закрытие всех вопросов и понимание всех обстоятельств фактически помогает минимизировать нарушение правил в отношении секретной информации в будущем.       Мэтт был счастлив узнать, в чем он помог, даже если для этого придется послушать этого покровительственного придурка Рэндалла. Он пожал плечами.       — Ладно.       — Мэтт, пожалуйста, пойми, что ты очень нам помог. Последствия того, что произошло ночью, продолжаются и сейчас. Человек, которого ты помог поймать — Шазрок аль-Хашим. Он иранец по происхождению, но его мать — сирийка. Если коротко, он является в некотором смысле основателем использования СВУ, самодельных взрывных устройств. Этот человек ввел использование этого вида вооружения в Ираке, помог организовать цепочки поставок, чтобы обеспечить постоянный поток материалов для него повстанцам, помог адаптировать это вооружение для более эффективного применения в будущем и координировал усилия иракских повстанцев. Этот человек использовал свои родственные связи в Сирии, чтобы создать сеть поставок врывчатых веществ и материалов для СВУ из порта Латакии в Ирак. Эрик Стиллман помог нам определить сеть поставок здесь. Аль-Хашим узнал и захотел выяснить, насколько мы осведомлены, чтобы изменить сеть поставок. Вот почему ты и Эрик были похищены. Прошлой ночью мы уже знали, что информация, которую мы слили в посольство в Дамаске, была обработана, и мы нашли крота. С этим человеком уже разобрались. Нам придется молчать о захвате аль-Хашима, не выгодна огласка, пока не сможем договориться с сирийским правительством, как разрушить сеть, о которой нам известно. Нам придется начать действовать раньше, чем планировали, потому что не хотим давать им возможность реорганизовать сеть в других точках. — Рэндалл сделал паузу, а затем с грустью добавил: — Если бы ты спросил, сколько людей убил лично Шахрох аль-Хашим, то, вероятно, немного. Но число людей, к чьим смертям он может и не имеет прямого отношения, но все равно ответственен, пусть и косвенно, ошеломляет, как среди иракского гражданского населения, так и сил коалиции.       Мэтт не знал, что сказать. Он мог только сидеть и тупо смотреть на Рэндалла.       Это был тот же самый человек, который держал Мэтта три дня связанным в пустой комнате? Избил его, желая получить доступ к его ноутбуку? И прошлой ночью смотрел на Мэтта сверху вниз в злом восторге, когда тот прятался за бетонной трубой? Разум Мэтта не мог это даже осмыслить. Человек, про которого можно услышать в вечерних новостях, но при этом никогда не посмотреть ему в глаза.       Рэндалл ждал каких-то вопросов от Мэтта, но когда Мэтт промолчал, он продолжил:       — Информация, события, люди, методы, которые мы использовали, оборудование, которые ты видел в деле, это все глубоко засекреченная информация, Мэтт, и так будет долгое время.       Рэндалл пошагово объяснил Мэтту, что именно он мог рассказывать, а что — не мог. Объяснил, как сильно его друзья будут требовать от него подробностей и что Мэтт не должен отвечать ни положительно, ни отрицательно. По итогу: Мэтт был похищен, военно-морской флот освободил его и доставил на «Иводзиму», а затем благополучно вернул домой. Любая другая информация была под запретом. Рэндалл выглядел неловко.       — Мэтт, последствия обсуждения, при любых обстоятельствах и с кем-либо, кроме тех, кто непосредственно вовлечен в это дело, чрезвычайно серьезны. Измена Соединенным Штатам Америки — обсуждать все произошедшее любым иным способом, кроме того, который я указал, и будет преследоваться по закону, ты понимаешь?       Мэтт был в шоке. Почему Рэндалл был таким мудаком? После всего, что он сделал, неужели Рэндалл серьезно думал, что есть необходимость угрожать Мэтту?       — Рэндалл, ты, правда… — кисло начал Мэтт.       — Ты понимаешь, о чем я говорю? — резко вставил Рэндалл.       — Да, Рэндалл, я, черт возьми, понял, — угрюмо сказал Мэтт.       Рэндалл немного смягчился.       — Правительство Соединенных Штатов ценит твою помощь, Мэтт.       Мэтт хотел сказать: «Да пошел ты», но просто пожал плечами и встал. Он не хотел больше тратить ни секунды на Рэндалла. Рэндалл тоже встал и приложил указательный палец к губам. Подошел к небольшой панели на стене и щелкнул выключателем, на который Мэтт не обращал внимание.       Рэндалл начал говорить, и тон его голоса сильно изменился.       — Мэтт, могу я немного поговорить с тобой конфиденциально? Если ты не возражаешь?       Мэтта осенило.       — На самом деле, давай поднимемся на мостик, не возражаешь?       Мэтт последовал за Рэндаллом до мостика, мысленно уже увидев разговор, который только что состоялся, в совершенно ином свете. Он понял, что на самом деле разговор состоялся не между Рэндаллом и им, а прослушивался группой лиц.       Когда они вышли и посмотрели на палубу, Мэтт спросил:       — Кто все это слушал, Рэндалл?       — Возможно, гораздо больше людей, чем я осозновал. — Рэндалл продолжил. — Все эти угрозы о государственной измене и судебном преследовании являются официальной обязательной программой, Мэтт, но я хочу поговорить с тобой неофициально. До вчерашнего я сомневался в тебе, но ты прошел через все, и я рад, что ошибался. К сожалению, нам приходится угрожать такими вещами, как измена и тюрьма, чтобы скрыть ситуации, как например эта. К несчастью, дела обстоят так. Но я знаю, что ты не будешь распространяться. Ты заслуживаешь лучшего отношения, но это протокол. Даже имея серьезный соблазн рассказать, когда ты вернешься домой, я знаю, ты не скажешь ни слова. Я видел тебя с морскими котиками. В мире нет тех денег и славы, ради которых ты бы подверг их риску, сказав хоть слово об их методах или миссиях. В конце концов, ты возвращаешься домой, а они останутся здесь, нести свою службу и их призовут, когда возникнет необходимость. — Разница в поведении Рэндалла была существенной, и для Мэтта эта разница имела большое значение. — Поддерживай связь с ними, Мэтт. С ними ты можешь говорить открыто и свободно, и тебе это необходимо. Так что просто сохрани с ними связь. Тебе будет легче. Только не по телефону и не по электронной почте, пожалуйста. — Рэндалл тихо рассмеялся. — На самом деле, исходя из их плана, думаю, ты не сможешь от них избавиться, даже если захочешь. То, что ты сделал… это удивительная смелость. Мэтт. Такое редко случается, когда миссия в одно мгновение проваливается полностью, а затем два парня меняют ситуацию на сто восемьдесят градусов, и завершают ее блистательной победой и триумфом. Ты должен невероятно гордиться тем, что ты сделал для своей страны. — Рэндалл протянул руку Мэтту с искренним восхищением в глазах. — Есть еще один человек, который попросил меня познакомить вас лично. Я схожу за ним, а ты подожди здесь минутку. И когда вы закончите, спускайся вниз к месту подготовки на ангарной палубе. Парни хотят тебя видеть.       Рэндалл ушел, оставив Мэтта наедине со своими мыслями.       Он смотрел на военный корабль «Иводзима», наблюдая, как работают люди: летчики, заправщики, обслуживание самолетов и многие другие. Он не понимал, как должен вести себя с реакцией окружающих на события прошлой ночи. По его мнению, в основном все происходило в режиме: неконтролируемая паника плюс отчаяние, когда он отвлекал на себя аль-Хашима, давая Мопу возможность выполнять свою работу. Разве это смелость? Он подумал о том, как ему понадобилась всего доля секунды на принятие решения действовать, когда увидел фургон лидера. Он побежал за бетонную трубу только потому, что абсолютно доверял и верил в Мопа. Через веру и доверие пришла смелость. Возможно, это была смелость.       Через несколько минут открылась дверь на мостик, и к Мэтту вышел мужчина в официальной форме. Мэтт все еще не знал званий, но у этого парня на рубашке и рукавах пестрело больше нашивок и лент, чем он когда-либо видел. Вероятно, ему было за пятьдесят, каштановые волосы, по большей части седые, и обветренная кожа — целая жизнь в море.       — Мэтт, спасибо, что подождал меня, — сказал мужчина.       Мэтт кивнул и пожал мужчине руку.       — Ты знаешь, кто я? — добавил мужчина.       Мэтту казалось, вероятно, должен был, но ответил честно:       — Нет, сэр, я не знаю.       Мужчина тепло улыбнулся.       — Я капитан ВМФ Уорруг МакХаффи, командир «Иводзима» США.       — О, — ответил Мэтт, неуверенный в протоколе встречи с капитаном военно-морского корабля.       — Мое звание означает, что у меня есть доступ к сведениям и информации, доступ к которым большинству на борту запрещен. Например, я знаю, что под взлетной палубой находится секретный объект "Носферату", на котором вы вернулись прошлой ночью. Мне никогда не приходилось на нем летать, Мэтт, думаю, я бы отдал свой левый орех и пятьдесят долларов за один полет на нем, поэтому я немного завидую.       Мэтт засмеялся и, наконец, смог расслабиться рядом с капитаном.       — Я хотел лично поблагодарить тебя, Мэтт, — более серьезным тоном сказал капитан. — Ты убил одного из этих ублюдков, а затем доставил наихудшего из них к нам. — Капитан МакХаффи посмотрел на свой корабль. — Это большой корабль, Мэтт. На борту этого корабля 1800 человек морских экспедиционных отрядов, плюс около тысячи в составе экипажа. С начала войны в Ираке СВУ убили больше американских военнослужащих, чем сейчас находится на этом корабле. И СВУ ранило или покалечило во много раз больше людей. Мне нелегко видеть всех этих мужчин и женщин на «Иводзиме», и думать о том, что может с ними случиться каждый раз, когда они покидают мой корабль. Мне не нравится думать об этом, но я думаю. Спасибо, что ты убрал этого ублюдка из игры, смертельной игры, в которую он играл. Мы оба знаем, что его поимка не остановит смерть, но ты помог поменять правила игры.       Мэтт не знал, что сказать.       — Я почти все испортил. Если бы не Моп и команда, ничего из этого бы не…       — Чушь! — перебил его капитан. Он улыбнулся искренней улыбкой и серые глаза смеялись. — При всем уважении, Мэтт Гудэнд, это чушь, покрытая 24-каратным золотом, и я слышу ее каждый день.       Мэтт и капитан рассмеялись.       — То, что ты сделал, Мэтт, для этого требуется большая смелость. На самом деле, я хотел пригласить тебя на ужин со мной и моим заместителем. Но мне очень недвусмысленно дали от ворот поворот. Морские котики сказали, что твоя задница принадлежит им до конца дня. Видимо, где-то меня опередили. Поверь мне — это немалый подвиг, заслужить уважение морских котиков. Подумай об этом. И спасибо. От меня лично, потому что сегодня я засну чуточку легче. Мэттью Гуденд, добро пожаловать на борт моего корабля в любое время!