Латакия/ Latakia

      Мэтт сидел на диване в своей гостиной под фон телевизионных новостей. Он не ждал выходных, как раньше, потому что провести их собирался в одиночестве, и большую часть прошедшей недели он размышлял, правильно ли поступил, расставшись с Брайаном. В глубине души Мэтт знал, у него есть все необходимое для жизни, но ему не нравилось, что Брайана больше в ней нет. Плюс он не слышал ничего от котиков в течение двух недель и в итоге чувствовал себя подавленно.       Джим и Брет поступили, как настоящие друзья, пытаясь поддержать Мэтта, хотя местами излишне усердствовали. Даже сегодня, в пятницу вечером, Мэтт понимал, что они попытаются вновь вытащить его из дома. Они хотели заставить его забыть о Брайане, но Мэтт не был готов к новым знакомствам.       Он уже собирался выключить новости, и ответить на зазвонивший телефон, когда эфире новостей услышал имя, которое заставило забыть о звонке. И увеличил громкость.       Диктор сообщал, что ранее этим днем Пентагон заявил о развитии событий в Ираке. Силы специальных операций США захватили Шахроха аль-Хашима, гражданина Ирака, который, как считается, сыграл важную роль в снабжении и координации действий повстанцев в Ираке. В то же время они объявили, что инфраструктура, созданная аль-Хашимом для обеспечения постоянного потока взрывчатых материалов, которые обычно используются при изготовлении СВУ в Ираке, была уничтожена после долгой и тщательной миссии по сбору разведданных. Диктор упомянул, что Пентагон отказался сообщать какие-либо подробности о том, как и где был захвачен аль-Хашим.       После выпуска Мэтт еще долго сидел на диване, вспоминая ту ночь в Латакии. Это был какой-то сюр, он знал больше деталей о захвате преступника, чем любой другой человек, кроме, может быть, Мопа.       Новостной канал и Пентагон сделали все настолько общим и безличным — силы специального назначения США захватили его. Это был Моп.       Преступника поймал реальный человек, рискуя собственной жизнью. Все они рисковали своими жизнями. И это только один случай, о котором Мэтт знал. И подумал обо всех новостях и событиях, происходящих в Ираке и Афганистане. За всеми историями стояли реальные люди.       Он и так был с командой почти все время, неделю, если быть точным, и теперь, услышав новости и зная, что правительство признало поимку аль-Хашима, Мэтт занервничал. Он решил выбраться из квартиры, обдумать все мысли и чувства, которые кружили в его голове.       Мэтт подавил приступ вины, чувствуя, как мобильный телефон снова гудит в кармане, но запер входную дверь и не ответил на звонок. Он не думал отвечать, он знал, кто звонил, даже не глядя на экран телефона. Почти наверняка это были либо Брет, либо Джим, с очередными попытками поддержать его и вытащить из дома, но Мэтт не хотел отвлекаться. Он хотел подумать. Поэтому, несмотря на вечер пятницы, спустя всего неделю после расставания с Брайаном, он хотел остаться один. Хотел побыть один, чтобы подумать и повспоминать.       Он направился к парку Чимборасо, что находился в нескольких кварталах от его дома. Была уже середина апреля, и был прекрасный весенний день. Мэтт надел любимую футболку с длинным рукавом, новые джинсы и кроссовки, которые купил на прошлой неделе.       Он не хотел чувствовать разочарование, но, тем не менее, испытывал его. С тех пор, как он попрощался с котиками на летной палубе «Иводзимы», наблюдая как их Chinook покидает корабль, Мэтт ничего не слышал от них. Он думал, что к этому времени хоть один из них что-нибудь ответит. Он отправил им пару электронных писем, коротких, с просьбой сообщить, что они в порядке. Мэтт боялся, что с ними что-то произошло, а он не был в курсе. Он подумал, если бы что-то случилось с Мопом, доктор Томасон сообщил бы ему в разговоре, неделю назад. Из-за отсутствия новостей от ребят Мэтт чувствовал себя так, словно потерял часть себя. Мысль о том, что, возможно, они просто заняты другими вещами и забыли о нем, сильно ранила. Что, если дела обстоят действительно так? Он не знал.       В парке построили временную сцену для бесплатных концертов, которые проводили время от времени. Люди уже начинали собираться на раскинувшейся перед сценой лужайке. Они стелили одеяла, устраивали пикники, выпивали и хорошо проводили время в ожидании представления.       Мэтт подумал, а что, если парни на самом деле забыли о нем?       Он подумал о поездке в Балтимор.       Правильно ли он поступил? Правильно ли было вмешиваться туда, куда никто не просил? Не станет ли ситуация между Мопом и его отцом еще хуже? Чем больше Мэтт думал о поездке, тем больше приходил к мысли, что совершил ошибку. Неужели он действительно надеялся превратить доктора Томасона в любящего отца за пять минут? Боже, Мэтт чувствовал себя глупо.       Он хотел сделать хоть что-нибудь, лишь бы восстановить связь с парнями. Помочь им. Особенно Мопу. Каждое слово, что он произнес на крыльце дома Мопа, было правдой. Мэтт думал, что в мире нет ничего, чего бы он ни сделал для Мопа.       Мэтт бродил по парку несколько минут; людей становилось все больше: больше пар, семей, друзей. Прекрасный весенний вечер для живой музыки. Мэтт хотел побыть в одиночестве, выходя из дома, но теперь все причиняло боль. Он завидовал всем этим беззаботным людям.       Может, он слишком быстро принял решение? Может, слишком легко? Может, ему надо было постараться и выяснить отношения с Брайаном до конца? А если он позвонит Брайану прямо сейчас, сможет ли все исправить? Смогут ли они начать все сначала? И на этот раз сделать все правильно?       Мэтт опустил плечи, ему захотелось пнуть себя под зад. Почему он так поступает с собой? Грустно было думать о том, как легко он обвиняет себя в ошибках Брайана. Он хотел ударить себя за мысль о звонке Брайану. Мэтту стало еще хуже. И это состояние он ненавидел еще больше.       Засунув руки в карманы, он пошел обратно в сторону своего дома, не желая чувствовать себя одиноким в толпе людей.       Когда подошел к краю парка, то заметил знакомое лицо. Но от этого не стало лучше. Все стало в разы хуже.       — Привет, Брайан. Что ты здесь делаешь? — спросил Мэтт несчастным голосом. Похоже, у него не было силы воли.       — Ищу тебя, конечно.       — Как ты узнал, что я здесь? — смущенно спросил Мэтт.       — Ты всегда сюда приходишь, когда дуешься или хочешь погрязнуть в жалости к себе, — закатив глаза, ответил Брайан.       И хотя тон был гораздо мягче обычного, Мэтт не был счастлив видеть Брайана. Но, в то же время, было немного приятно, когда кто-то знает тебя так хорошо. Все эти смешанные эмоции пожирали Мэтта заживо. Брайан повернулся и пошел рядом с Мэттом.       — Мэтт… извини. Я не должен был так поступать, и мне жаль, что я причинил тебе боль. Но посмотри на себя, Мэтт, ты выглядишь несчастным.       Мэтт хотел верить в искренность извинений Брайана. Если учесть, что он впервые слышал такие искренние слова в свой адрес за весь год, что они были вместе. Возможно, Брайан изменился.       — Ты отреагировал очень остро, и если ты можешь преодолеть свою рефлексию, мы могли бы попробовать еще раз. Давай попробуем? В этот раз мы постараемся сделать наши отношения лучше, — мягко сказал Брайан.       Отреагировал очень остро? Мэтт вздохнул. Новый Брайан продержался ровно три секунды. Он совсем не изменился.       — Брайан, я не доверяю тебе и не верю в то, что было между нами или в то, что может быть между нами.       Они свернули на улицу Мэтта, и тот уже начал говорить что-то еще, но замолчал, посмотрев в сторону своего дома. На крыльце стояли люди.       Брайан тоже заметил их.       — Кто это?       — Не знаю.       Они подошли ближе. Мэтт увидел группу парней, около дюжины. Он никого не узнал.       Но затем из толпы раздался голос:       — Черт! Полагаю, Ричмонд разрешил педикам свободно бегать по городу.       Брайан застыл на месте, но Мэтт внезапно закричал: «ПИТИ!» и побежал к толпе, а высокий морской котик с рыжими волосами стал пробиратся сквозь толпу людей.       Мэтт врезался в Пити на полной скорости и схватил его. Ему было все равно, как по-гейски это могло выглядеть со стороны, за что он обязательно еще получит от Пити. Имело значение только то, что Пити здесь и он в полном порядке.       Однако столкновение не сдвинуло Пити ни на миллиметр, он обнял Мэтта в ответ.       И как всегда громко, когда злился, сказал:       — Черт возьми, Конхоул! Убери от меня свой вонючий гейский зад!       Пити оттолкнул Мэтта и схватил его за плечи, глядя на него с широкой улыбкой. Мэтту казалось, его собственная улыбка разорвет лицо пополам. Мэтт заметил Байа и Десантоса, которые направлялись к нему; те явно были рады видеть его.       Добравшись до Мэтта, оба обняли его, и каждый немного потер его голову.       В этот момент подошел Брайан.       — Ты на самом деле знаешь этих придурков? — Брайан выглядел так, будто обляпался собачьим говном.       Мэтт с улыбкой ударил Пити в грудь, сильно, но это было все равно, что лупить по бетонной стене, и Пити даже не обратил внимания.       — Знаю их? Они самые лучшие придурки во всем флоте США!       Пити посмотрел на Брайана с выражением холодного презрения на лице, которым можно было потушить бушующее пламя.       — Я прервал твою маленькую вечеринку с киской? Ох… подожди... это твой жопа-приятель Брайан? — с легкой усмешкой спросил Пити.       Брайан сделал небольшой шаг назад, не совсем уверенный, что хочет внимания от Пити.       Мэтт был счастлив и взволнован, и хотел, чтобы Брайан ушел.       — Ну, на самом деле, нет, Колорадо. Мы расстались неделю назад, — сказал Мэтт, зная, что Пити обрадуется этой информации.       — Мы еще не закончили, Мэтт. Ты можешь думать, что мы закончили, но я так не думаю. Я поговорю с тобой, мы собираемся… — начал Брайан, нахмурившись.       — Нет, МЫ не собираемся. Брайан. Все кончено. Больше нечего...       — Да, Мэтт. Боже, ты иногда можешь быть таким глупым, — решительно сказал Брайан.       Пити молча наблюдал: он прищурил глаза, а кулаки все сильнее сжимались. Брайан, видимо, не замечал этого, иначе бы заткнулся гораздо раньше.       — Ты слышал его, жопная подстилка! Потеряйся! Ты ему больше не нужен. У него здесь пятнадцать настоящих мужчин, и все готовы трахнуть его сегодня же.       Брайан выглядел испуганным, обиженным и шокированным. Он не отреагировал быстро, поэтому Пити сказал: «Иди сюда, тупица». Он положил свою большую руку на затылок Брайана, от чего тот вздрогнул, и отвел его на несколько метров. На лице Пити было суровое, злое выражение, и на этот раз Брайан испугался, сильно.       Мэтт нервно посмотрел на Байа и Десантоса, переживая, что действительно может сделать Пити. Пити крепко держал Брайана за шею, наклонившись, шептал что-то ему на ухо. Брайан отодвинулся от Пити с пепельно-белым лицом. Пити поднял бровь и громко сказал:       — Хочешь, покажу?       С отвисшей челюстью Брайан отходил все дальше от Пити, а на лице был написан ужас. Он не отводил взгляда от Пити, пока практически не упал на чужую машину.       Наконец, он развернулся и убежал. Мэтт не пытался остановить его.       — Какого черта ты встречался с этим уродом? — Пити оглянулся на Мэтта с разочарованием.       Мэтт подумал, что у него самые лучшие друзья на свете.       — Что, черт возьми, ты ему сказал?       — Просто изложение фактов шестью словами.       — Мой член меньше, чем у мухи?       — У меня есть винтовка с глушителем.       Мэтт подумал, насколько ужасно и правдиво звучат эти слова, он был готов расцеловать Пити, но побоялся, что тот может не спустить ему это с рук.       Мэтт посмотрел на троих мужчин, которых не ожидал увидеть, но сердце распирало от счастья. От мысли, что они в порядке и в безопасности.       — Я писал вам, парни! Вы не ответили. Я беспокоился о вас. Как же приятно вас видеть, даже не представляете. Боже, вы не имеете ни малейшего представления, насколько я счастлив.       — У нас была миссия после того, как мы оставили тебя, помнишь? — сказал Десантос. — Затем была тренинг-программа на выживание. А тренинг-программа не в отеле с интернетом, как ты понимаешь. Мы все время были в такой глуши.       Остальные мужчины, ни одного из которых Мэтт не узнал, подошли и встали позади Байа и Десантоса. Пити подошел к Мэтту и положил руку на плечо.       — Программа закончилась сегодня утром. И мы вернулись в Литл-Крик после обеда и решили навестить тебя, познакомить с парнями до того, как разъедемся на выходные, — объяснил Байа.       Мэтт глянул на других окружавших мужчин, их было около дюжины. Все выглядели так же зловеще, как Пити, Байа и Десантос, когда он впервые встретил их. По крайней мере, на этот раз все были одеты в гражданскую одежду: джинсы, футболки, трикотажные свитера и так далее… никакой спецформы, шлемов, винтовок или черных масок. Мэтт еще раз посмотрел на Пити, тот был одет странно. Забавные джинсы, которые мешковато сидели на его стройном мускулистом теле. Грязная футболка, словно из мусорного контейнера.       Мэтт собирался прокомментировать наряд Пити, но Байа его опередил:       — Это твои братья по оружию, Мэтт. Остальная часть нашего взвода.       Мэтт забыл об одежде Пити, и посмотрел на Байа в замешательстве. Байа громко рассмеялся.       — Мэтт, когда я говорил, что мы проголосовали и сделали тебя почетным членом нашей команды, то имел в виду, что голосовал весь взвод, а не только мы вчетвером. Эти парни знают все, что произошло. Они хотели встретиться с тем, кто помог поймать аль-Хашима.       Это было смешно. Мэтт не знал, как реагировать: толпа людей — настоящий взвод — захотела отправиться в Ричмонд для встречи с ним. Но он также отметил, что Мопа нет с ними.       — Где Моп?       Десантом и Бата посмотрели через плечо Мэтта на Пити.       — У него снова возникли слезливые проблемы с отцом. Он позвонил и сказал, что Моп должен приехать к нему, как только вернется в город.       Мэтт сжался изнутри. Он надеялся, что не облажался. Он был немного разочарован тем, что тот, кого он хотел видеть больше других, не приехал со всеми.       Пити махнул остальным парням.       — Итак, вот остальные жалкие неудачники, ни один из которых не может вести рукопашный бой.       Мэтт был представлен братьям, о которых не знал, как и не догадывался что у него вообще были: Кеннон, Уайетт, Уэс, Финчер (так же известный как «Другой Уэс»), Крэнк, Рики, Диллинджер, Джонас, Маршалл, Оса (который был больше и внушительнее Пити), Джефф и Засада. Мэтту ни за что не запомнить их имена. Но он снова почувствовал что-то внутри от мысли, что все эти парни захотели включить его в свой взвод, хоть и неофициально.       Байа снова потер голову Мэтта.       — Мы готовы пойти напиться и немного поесть. Мэтт, где тут поблизости есть место, где мы можно потусоваться и немного пошуметь?       Вечер пятницы вдруг стал лучшим вечером за последнее время. Они пошли к "Poe’s", в паб, который находился недалеко от квартиры Мэтта, и заняли место во внутреннем дворике.       Следующие несколько часов взвод много ел, пил еще больше, и Мэтт выучил имена всех парней. Они играли в дартс, и Десантос, учитывая его навыки в метании ножей, надрал всем задницы. Они все хотели услышать лично от Мэтта подробности того, что произошло, хотя уже знали все от Мопа. Мэтт добавил, что ранее слышал новости по телевизору о той ночи.       Мэтт узнал, что большой парень по имени Оса, который был еще на сантиметров пять выше Пити и шире, был одним из лучших друзей Мопа. Удивительно, но он также был самым молодым, всего двадцать два года, и, несмотря на мальчишеское лицо, выглядел старше. Его светло-карие глаза, казалось, замечали все, малейшую деталь, и наблюдали за всеми, но Оса не улыбался и почти не смеялся, словно, не умел. Он был очень тихим, напряженным, полной противоположностью громкоголосому Пити.       Сначала Мэтт чувствовал себя немного неловко рядом с Осой, чувствуя, что, возможно, парня беспокоил факт, что Мэтт был геем. Но тогда как он мог быть близким другом Трэвиса? Поэтому Мэтт не знал, что думать об Осе.       Впрочем, позже все выяснилось. Пити вызвал Осу на круг шотов «Южного Комфорта», и затем объявил, что хочет рассказать историю Осы.       Оса сжал губы в тонкую линию.       — Нет, мужик. Не надо.       — Расслабься, Полпинты. Расскажу Конхоулу, как ты получил свое прозвище. Перестань быть такой чертовой бабой!       Оса нервно провел рукой по своей макушке и кивнул.       Настоящее имя Осы — Кит, он находился на положении снайпера, пытаясь сбить повстанцев, которые окружили Кеннона, Рики, Джиллинджера и Джонаса на задании недалеко от Кабула. Однако его снайперская винтовка заглохла, и Оса не мог сделать ни одного выстрела. Поэтому тихо и медленно пробрался к позиции повстанцев и убил троих вооруженных парней голыми руками. В этот момент Пити начал смеяться, его рассмешило лицо Кита, которое стало ярко-красным. Пити продолжил. Когда Кит и ребята отправились к месту встречи с остальными котиками, на полпути Кит наступил на осиное гнездо в земле, и бежал, крича и практически танцуя в пустыне до самого места назначения. Ребята, которых он спас, смеялись над ним весь оставшийся путь, и с тех самых пор Кит стал известен как Оса.       И Мэтт понял. Кит был самым молодым в команде, и ему надо было закрепить свои позиции. Он просто стеснялся. Его поведение не было реакцией на Мэтта. Из чего Мэтт понял тоже, что Трэвис взял Кита к себе под крылышко и стал для него хорошим другом.       Оса позволил себе небольшую улыбку. Он терпеть не мог бесконечное количество раз слышать эту историю, но что могло остановить Пити? В любом случае, все выглядело добродушно, и Мэтт, пытаясь заставить Осу чувствовать себя лучше, сказал, что, по крайней мере, у того прозвище не Конхоул. Оса покачал головой.       — Спасибо, боже, за эти маленькие радости, да?       Как только Пити закончил рассказ, то встал с широко распахнутыми глазами, а его ноздри раздувались.       — Этот придурок! Простите, но я сейчас вышибу весь дух из Крэнка. Я ведь говорил ему, чтобы он больше никогда не ставил эту песню.       Пити пытался добраться до Крэнка, который прятался от него за спинами парней.       Мэтт повернулся к Осе.       — Моп хороший человек. Я бы хотел, чтобы он был с нами сегодня. Действительно хотел бы. Я бы ни за что не пережил все эти приключения в Латакии, если бы не он.       — Да. Тяжело быть частью этой команды, у них у всех так много опыта. И я чувствую себя идиотом среди них. Но Моп всегда был рядом, подбадривал, помогал пройти через все. Если бы не он, сомневаюсь, что я был бы все еще с ними.       Оса посмотрел на свои большие руки, и, казалось, в тот момент не хотел смотреть Мэтту в глаза. Он ковырял этикетку на бутылке с пивом и выглядел так, будто его собака умерла.       Молчание Осы затянулось.       — Ты в порядке?       Оса кивнул, все также не глядя на Мэтта. Когда он поднял голову, то произнес:       — Было тяжело вписаться в команду. Ты проходишь программу-тренинг, чувствуя себя крутым парнем мирового класса, но затем попадаешь в команду, подобную этой, и чувствуешь, что еще ничего не знаешь. Я был в программе котиков меньше года, но я… ты знаешь… я не знаю. — Затем Оса внезапно сменил тему: — Моп действительно тебя уважает и ценит твою помощь в Сирии. Ты сделал намного больше, чем мы имеем право просить от гражданского лица.       Мэтт не был уверен, что этим хотел сказать Оса, но решил не давить.       — И Пити тоже. Я имею в виду, что он называет тебя «квиром» и «педиком», и другими именами, которые может придумать, но можно сказать, ты ему нравишься. Так что здорово встретиться с тобой лично. Пити может быть невыносимым, когда узнаешь его поближе. И ваша дружба кажется странной, учитывая то, как он относится к тебе. Но думаю, это просто его манера поведения. Он называет меня «козявкой» или «малолеткой» все время.       — Это просто игра между нами. Знаю, что он не это имеет в виду. Он просто большой снаружи и мягкий внутри, и не хочет, чтобы кто-то об этом знал, — сказал Мэтт, наблюдая, как пьяный Пити все еще пытается схватить Крэнка, который держал перед собой Байа как щит.       Пити был зол.       — Хватит прятаться за Принцем Рафаэлем, Крэнк. И прими свою порку как награду!       — Ты уверен, что мы говорим об одном и том же человеке? — спросил Оса.       В конец концов все разошлись по своим домам. Мэтт остался с Пити, Байа и Десантосом. Он обратил внимание, что Пити почти не оставлял его. И это было именно то, что нужно Мэтту.       Чуть раньше одиннадцати пришло время прощаться и с ними. Они направились вместе к квартире Мэтта, но остановились, не дойдя, чтобы попрощаться и вернуться к машине Десантоса.       — Продолжай слать письма, Мэтт. Мы любим их получать. Отправляй, сколько сможешь. Мы будем на нашей станции в Литл-Крик в течение нескольких следующих недель, поэтому сможем отвечать, — сказал Десантос.       Байа вручил Мэтту диск.       — А вот фотографии твоего последнего дня на «Иво». Должен признать, они довольно хороши, даже те, где ты пытался смутить нас. И мы добавили немного своих фоток.       — И ты сорвался с крючка, но только на сегодня, ты, маленький любитель педиковских жоп. Ты приедешь к нам в Литл-Крик в ближайшие недели, так что привыкни к этой мысли. Можешь спать у меня дома. Я позволю тебе стирать свои вещи, пока будешь ходить в моем нижнем белье, когда я этого не вижу.       Мэтту было жаль, что ночь закончилась. Но, по крайней мере, теперь у него было действительно что-то хорошее впереди, на что можно надеяться.       Мэтт попрощался, обнял Байа и Десантоса, позволил им, как и всем остальным членам взвода, потереть свою голову, перед тем как уйти, что стало традицией. Когда пришла очередь Пити, он просто протянул руку. Пити посмотрел на Мэтта страшным взглядом.       — Что? Ты слишком хорош, чтобы обнять меня? А эти придурки? Значит, вот как?       — Ты пахнешь, как дешевое пиво и опоссум.       — Черт возьми! — закричал Пити и забросил Мэтта, как мешок картошки, на плечо.       Мэтт засмеялся, и Пити поставил его на место. Он обнял Пити, а тот слегка покачал головой.       Десантос повернулся к Байа.       — Ты видел это, Байа? Что думаешь? Думаю, Пити начнет с того, что купит все диски Барбры Стрейзанд, или он больше по Селин Дион?       — Селин Дион. Без вопросов, — ответил Байа.       — Ни за что. Стрезайнд поет только о таких, как Пити.       Байа и Десантос ударились кулаками.       — Ставлю двадцать долларов на Стрейзанд, Ди.       Пити показал каждому по среднему пальцу.       — Дай мне знать, если та жопа снова будет доставлять тебе неприятности. Мы сможем положить всему конец примерно за две секунды, и никто никогда не узнает, — сказал Пити Мэтту.       Мэтт направился в сторону своей квартиры, наблюдая, как трое мужчин уезжают. Из парка доносились звуки концерта. Он был немного пьян, и очень счастлив от встречи с парнями. Он чувствовал себя лучше, чем когда-либо за последние несколько недель. Он не мог дождаться возможности посмотреть фотографии и показать их Брету и Джиму.       Конечно, Мэтт описал котиков как парней, с которыми познакомился на корабле, но был уверен, они получат удовольствие от фотографий. Особенно Брет.       Когда Мэтт повернул на свою улицу, он увидел человека, сидящего на крыльце его квартиры. Он подумал, что это Брайан вернулся, и его сердце упало. Возможно, ему стоит согласиться на предложение Пити.       Мэтт заметил, что человек не просто сидит. Он сидит на корточках.