Латакия/ Latakia

      Мэтт немного замедлил шаг. Если человек, сидевший на его крыльце, окажется не тем, кого он так отчаянно желал увидеть, это его опустошит. А если этим человеком окажется тот, о ком так много думал, он будет нервничать. Что, если Мэтт на самом деле усугубил и без того непростые отношения между Мопом и отцом? Что будет, если это действительно Моп? Более того, теперь, когда он порвал с Брайаном, вероятность того, что Моп, не разделяет чувства, которые Мэтт испытал в ту ночь за пределами Латакии, причиняла боль.       Когда Мэтт был в двадцати метрах от крыльца, голова фигуры повернулась, и Мэтт увидел торчащие уши. Сомнений больше не было. Моп встал, когда Мэтт шагнул на первую ступеньку своего крыльца, а затем тихо стоял и ждал, выглядя при этом очень серьезно. На нем была тесная серая футболка с надписью «Хилтон Хэд Айленд», джинсы и пара очень старых кроссовок. И, похоже, он не брился все время, пока они были на треннинг-программе. Даже после увиденных в гражданской одежде Пити, Десантоса и Байа Моп казался Мэтту немного странным в джинсах и футболках, но только потому, что это было непривычно. На самом деле, футболка очень хорошо демонстрировала пресс и широкую грудь Мопа.       Выражение лица Мопа было серьезным, но его голос звучал веселее.       — Привет, Мэтт.       — Привет, Моп. Я… э-э… черт. Я так рад видеть тебя. Все остальные уже уехали. Это был такой огромный сюрприз! Хороший! Почему ты здесь? Я имею в виду, Пити сказал, что ты куда-то уехал. Почему ты не приехал со всеми остальными? Ты хочешь зайти? — Мэтт чувствовал, как его несет, он хотел повернуться и убежать или схватить Мопа и держаться за него. — Э-э-э … ты не против, если мы немного прогуляемся? — спросил Моп. Мэтт согласился, и они пошли по улице, Мэтт бессознательно повел их в парк.       — Я виделся со своим отцом, Мэтт. А что касается парней, я рад, что они уделили тебе немного времени. Но я? Я хотел все твое внимание только для себя. Так что я решил подождать. Как твои дела?       — Ты шутишь? Черт возьми, намного лучше теперь, когда знаю, что у вас все в порядке. Я беспокоился, когда вы молчали.       — Нет, я имею в виду, как дела? Многие люди сталкиваются с ПТСР после того, что случилось с тобой. Ты в порядке? Кошмары? Панические атаки? Все эти недели я беспокоился о тебе.       Мэтт почувствовал горько-сладкий трепет от мысли, что Моп думал о нем. Может, это было просто беспокойство, но все равно ему было приятно.       Хотя Мэтт много думал о той ночи в Латакии, он был в порядке. Было страшно, и беспокоил тот факт, что он убил человека, но все равно справлялся неплохо. По большей части, он вспоминал, как Моп вытащил его из фургона и заставил сосредоточиться на своих глазах и дыхании. Мэтт был уверен, что не испытывал никаких тяжелых последствий только благодаря Мопу.       И кошмары ему не снились. Ему снилась пустая комната с открытой дверью. Иногда, находясь в комнате, он слышал шепот, который не мог разобрать, но это никогда не было кошмаром. Ему всегда было грустно во сне, и он чувствовал себя беспомощным, несмотря на открытую дверь. И подумав о сне, он вспомнил, что этот сон не снился ему уже неделю.       — Думаю, все хорошо, Моп. Спасибо тебе. Но со мной правда все в порядке.       Они пришли в парк, концерт все еще продолжался. Мэтт хотел все узнать. Незнание разрывало его.       — М-м-м.. Моп? Как прошла твоя встреча с отцом?       Моп задумался на мгновение.       — Он сказал, что ты был у него.       — И? — Руки Мэтта дрожали, но выражение лица Мопа оставалось прежним.       Моп, казалось, не знал, что сказать. Он нервно вытер нос.       — И… и Мэтт… за… черт… впервые, насколько я помню, он не сравнивал меня с Крисом. Он… э-э… он сказал, что я сделал все правильно. — Моп быстро вытер глаза рукавом. — Он сказал, что я сделал все правильно, Мэтт.       С концертной сцены доносилась музыка в стиле кантри-рок.       Облегчение накрыло Мэтта. Повезло, что он ничего не испортил. Он был рад, что отец Мопа все-таки немного услышал его. Никто в мире не заслуживал этого больше, чем мужчина перед ним.       — Большинству людей это может показаться не таким уж большим делом, но это больше, чем я когда-либо получал от него, — сказал Моп. Моп внезапно остановился и повернулся к Мэтту. Выражение его лица стало еще более серьезным, чем было, и брови сошлись на переносице. — Мне нужно знать правду кое о чем, Мэтт. Не сомневаюсь, что ты всегда был честен со мной, но ты не представляешь, насколько важен для меня твой честный ответ сейчас. — Мэтт подождал. — Мэтт, правда, что ты сказал моему отцу, что даже если бы я не спас твою жизнь, ты бы все равно уважал и восхищался мной больше, чем кем-либо в жизни?       Мэтт снова почувствовал облегчение. И почему того это беспокоило? Он ответил так, будто ответ лежал на поверхности и был очевиден.       — Ну, да, Моп.       Моп снова сжал губы и посмотрел на Мэтта. — Я имею в виду, Моп, что ты показал мне, что значит иметь смелость и быть смелым. Ты показал мне, что значит, когда люди, которым ты доверяешь, прикрывают твою спину, и на что ты способен, когда они прикрывают твой тыл. Не думаю, что даже сам мог додуматься до этого. Можно сказать, что произошедшее в Латакии изменило меня, Моп. Но, правда в том, что ты изменил меня. Я все еще Мэтт Гудэнд, но я уже не тот человек, что прибыл в Сирию месяц назад. — Моп продолжал смотреть вдаль, как будто не обращал внимания, но Мэтт знал, что как раз совсем наоборот. — На самом деле, именно то, что ты смог заставить меня увидеть в себе, и знание, что у меня есть такие друзья, как Брет и Джим, помогло мне расстаться с Брайаном на прошлой неделе.       Моп снова посмотрел на Мэтта.       — Ты что?       — Я расстался с ним. Я был идиотом, что оставался с ним так долго. Но лучше отрастить яйца поздно, чем никогда. Мне еще немного тяжело. Я чувствовал слабость, и почти решил позвонить ему, а Брайан снова приполз ко мне сегодня вечером. — Мэтт слегка хихикнул. — Но он испугался кучки придурковатых морских котиков, которые не знают, что стоит позвонить, прежде чем собираешься заскочить в гости.       Похоже, Моп снова не слушал его. Внезапно он посмотрел на Мэтта со странным выражением, которое Мэтт не смог прочитать. Между ними повисла пауза, пока Мэтт пытался понять, о чем думает Моп. Мэтт собирался спросить, когда Моп сказал:       — Мэтт, посмотри наверх.       Мэтт посмотрел наверх. Это была хорошая ночь. Неподалеку продолжался концерт, люди в парке веселились, луна светила, воздух был свежим.       — Да, сегодня хороший день. Луна красивая, но нет звезд, как… Он опустил взгляд на Мопа, когда тот схватил его голову обеими руками и крепко поцеловал.       Земля завертелась под Мэттом, он ответил на поцелуй, их языки сплелись, вкус Мопа на языке, щетина царапала кожу Мэтта. Мэтт чувствовал запах Мопа; темный мужской запах моря и кедра наполнил его и навсегда запечатлелся в воспоминаниях. Руки Мопа скользили дальше, пока полностью не обхватили голову Мэтта. В мире не существовало ничего, кроме губ Мопа, его подбородка, его носа, его крепких рук, его дыхания и этого удивительного запаха. Мэтт обнял Мопа за спину, чувствуя жесткие мышцы под тонкой футболкой. Моп, наконец, отстранился, не убирая рук, нежно держа его, удерживая взгляд Мэтта.       Моп смотрел прямо в глаза Мэтту, пытаясь удостовериться, что не переступил черту этим поцелуем, желая увидеть, чувствовал ли Мэтт то же, что чувствовал он. Только когда Моп увидел в глазах Мэтта, что чувство взаимно, он расслабился. Музыка в парке изменилась. Группа начала новую песню, медленную, нежную, пульсирующую. Гитара, скрипка и пианино сливались в одну мелодию, пока вокалист дополнял их трио словами о том, как найти дорогу назад.       Моп прошептал:       — Мэтт, потанцуй со мной.       Мэтт застенчиво улыбнулся.       — Здесь? Сейчас?       Моп почти взмолился:       — Пожалуйста, Мэтт, — пока певец пел позади него:       «… и за то короткое время, что я тебя знаю Я узнал тебя хорошо, И времени осталось мало Найти свой путь Но я хорошо тебя знаю...»       Мэтт обнял Мопа. Щека к щеке. Они раскачивались в такт песне, Мэтт закрыл глаза и удивился тому, как устроен мир. Мог ли он просить о чем-то большем, чем этот момент?       «…Господь знает, как сложно пытаться удержаться за сознание Когда ты чувствуешь, как теряешь рассудок. Подумай обо мне и взгляни на звезды, И у тебя все будет хорошо. Просто взгляни на звезды и небо, которое они усыпали собой…» Мэтт и Моп потеряли себя в нежной мелодии, будто они одни на всем свете. Мэтт почувствовал, как Моп поднял руку к затылку Мэтта и крепко притянул его ближе к себе. Они покачивались в унисон под весенней луной.       «… И ты смотришь на звезды И на небо, которое они усыпали собой. Ты узнаешь, что понимаешь. Ты найдешь своего мужчину. Ты найдешь свой путь домой ко мне Потому что я знаю тебя хорошо…»       Щетина Мопа царапала кожу лица Мэтта, а их губы встретились вновь. Они плавали в ощущениях от поцелуя, в ощущениях прижатых друг к другу тел.       «...Пока звезды На небе Я буду здесь Я буду твоим мужчиной М-м-м… м-м-м… Я буду здесь Я буду в твоей руке…»       Песня закончилась, и толпа заплодировала, Мэтт и Моп не сразу поняли, что песня закончилась, и продолжали двигаться в своем танце. Все, что было, — это их поцелуй, остальной мир на какое-то время остановился и исчез.       Моп продолжал держать Мэтта, их лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга, но на его лице появилась застенчивая улыбка.       — Извини, я плохо танцую. — Сверкая глазами, он хриплым шепотом добавил: — Но, боже мой, ты заставил меня захотеть танцевать.       Легкое дыхание Мопа на губах Мэтта. Мэтту казалось, будто мог взлететь и парить над парком. Внутри все покалывало. Вечер, который начался так плохо, неожиданно обернулся совершенством.       Замечательным. Они возвращались в квартиру Мэтта, когда Моп остановил его на улице.       — У меня есть кое-что, что хочу отдать тебе. Но я не хочу отдавать это в твоем доме. Не совсем уверен, будет ли правильно по отношению к тебе. Если тебе не понравится, я заберу назад.       Мэтт не имел никакого понятия, о чем говорил Моп, но с любопытством наблюдал за ним.       Моп сунул руку за спину за пояс джинс и вытащил пистолет. Затем протянул его Мэтту на открытой ладони.       Мэтт смотрел на пистолет, не сразу поняв.       Этим пистолетом Мэтт убил человека. Это был тот самый пистолет. Он начал протягивать руку, прикоснуться к нему, но рука задрожала, и Мэтт остановился.       Моп нахмурился.       — Я знал, что тебе может быть трудно. Извини, что принес. Избавлюсь от него.       — Нет, подожди. Не надо, — сказал Мэтт. — Ты прав. Мне трудно. Меня все еще пугает, что я… убил… того парня так легко. Чувствую, что есть часть меня, которую я не знал. Что-то не очень хорошее. Но в то же время, это был самый важный день в моей жизни. Я хочу помнить.       Мэтт изучал пистолет, который Моп держал на своей ладони.       — Ты видел метки на моей винтовке. Тебя это беспокоит?       Мэтт вспомнил день, когда они фотографировались, и он обратил внимание на царапины на прикладе винтовки Мопа. Он мгновение почесал подбородок, пытаясь понять, что именно чувствует.       — Можно и так сказать. Имею в виду, я видел накануне, как ты убил нескольких человек, но ты убил, защищая меня. Я просто не думал о том, скольких ты убил.       — Знаешь, нет ничего, что я не сделал бы для тебя.       Мэтт оторвал взгляд от пистолета и посмотрел на Мопа.       — Ты можешь оставить этот пистолет у себя для меня?       Моп кинул.       — Конечно, могу. Знаю, что ты видишь пистолет, как оружие, как что-то страшное и темное. Но я смотрю на пистолет и вижу твою смелость. Надеюсь, однажды ты сможешь увидеть себя моими глазами.       Он засунул пистолет обратно за пояс, затем положил руки на голову Мэтта. Наклонившись, снова поцеловал Мэтта легким прикосновением губ. ________________              Мэтт и Моп сидели на кровати Мэтта, скрестив ноги, лицом друг к другу. Они разделись до боксеров, проводя время за внимательным изучением друг друга, кончики их пальцев нежно касались кожи другого, носы, обводя брови, спуская пальцы по подбородку, подводя к ушам, плечи, мышцы груди и вниз по животу.       Мэтт изучал глаза Мопа под темными бровями, изогнутый нос, сильный подбородок, торчащие уши, и слегка косая улыбка с глубокими складками у рта, которые не покидали его лицо с тех пор, как они танцевали в парке.       Когда частное выигрывает у целого; все частности сошлись в самой красивой и мужской форме, которую когда-либо видел Мэтт. Он провел пальцами по гладким темным волосам, которые покрывали грудь и живот Мопа, чувствуя железные мышцы под кожей.       — Я чувствую себя таким извращенцем, — признался Моп.       — Извращенцем? Почему? — Мэтта немного насмешила эта мысль.       — Когда я впервые нашел тебя в той комнате, в том состоянии, в котором ты находился… Я приблизился к тебе обрезать веревки. Но я был так занят разглядыванием твоих зеленых глаз, что боялся, что могу порезать тебя. Мне повезло, что не порезал.       — Черт возьми, да благославит тебя бог за маленькие радости.       — Ты говорил с Осой.       Мэтт засмеялся и продолжил водить пальцем по телу Мопа.       — Моп, ты самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречал в своей жизни.       Моп поморщился.       — Что? С этими торчащими ушами…       Мэтт приложил ладонь к губам Мопа.       — Заткнись! Я не спрашивал твоего мнения.       Моп кивнул, и Мэтт убрал руку.       — Ты самый красивый мужчина, которого я знаю. Внутри и снаружи. И… а я могу звать тебя Трэвис вместо Моп? Мне не нравится Моп.       Моп–Трэвис — тихо рассмеялся.       — Мне никогда не нравился Моп, но если ты попытаешься заставить парней перестать называть меня Моп, они только удвоят или утроят свои усилия. И спасибо. Спасибо, что сказал мне это. И спасибо, что ты поговорил с моим отцом. Ты понятия не имеешь, что это значит для меня. Думаю, также должен поблагодарить Брайана. Слава богу, он достаточно козел, чтобы ты с ним порвал, и я смог оказаться с тобой здесь.       Мэтт произнес единственное слово: «Трэвис» и наклонился вперед, коснувшись губами его. Затем углубил поцелуй. Трэвис опрокинул Мэтта на спину, и лег сверху. Они оба были готовы к ночи, которая действительно только началась.