Следуя сердцу

«Ли Чангэ, какой же наивной и доверчивой ты оказалась. Возомнила себя великим стратегом, потрепав Медвежье войско, и не смогла правильно оценить другого, умного и сильного, противника, хотя тебя о нем предупреждали. Отмахнулась от маловероятной опасности, тем самым давая врагу возможность воспользоваться вашей слабостью. И теперь губернатор мертв, а Шочжоу в руках предводителя Соколиного войска. В руках человека, который называл тебя другом. Ты даже не распознала врага, доверяла тому, чье дружеское участие, возможно, было лишь игрой. Когда дошло до дела, он не колеблясь послал стрелу тебе в сердце… Хотя, справедливости ради стоит заметить, что он отговаривал тебя идти в Шочжоу». Сидя на низкой скамье в сарае поместья губернатора, куда ее отвели прошлым вечером, Чангэ, не нашедшая за ночь ни сна, ни покоя, предавалась мрачным размышлениям, неосознанно до крови расцарапывая ногтями ладони. До лепешек и кружки с водой, принесенных кем-то из слуг еще вчера, она так и не дотронулась. Накануне, выходя навстречу ожидающему сдачи города войску, она думала, что ничто не сможет потревожить воцарившееся в ее душе бесчувствие. Считала, что готова выполнить свой долг, не принимая чужих слов и действий близко к сердцу. До тех пор, пока, услышав знакомый голос, обращавшийся к предводителю, не подняла взгляд и не осознала, чье лицо скрывалось под серебристой маской тегина Соколиного войска. Вдруг стало ясно, что делали в городе Ачжунь и его друг, когда они встретились последний раз, и почему они были осведомлены об атаке Ашилэ. «Ачжунь — твое настоящее имя?» — настиг ее отзвук прошлого, на несколько мгновений выбив почву из-под ног. Ашилэ Сун меж тем неторопливо снял маску и уставился на нее холодным непроницаемым взглядом. Будто видел впервые. Она опустила глаза, не в силах смотреть на равнодушное лицо, но чувствовала, что он продолжает буравить ее взглядом. Тегин молчал, когда она просила о милости для жителей Шочжоу, молчал, когда воины начали выкрикивать оскорбления и призывы к убийству. Чангэ успела подумать, что ее опасения оправдались, и Гунсун Хэн совершил ошибку, доверившись обещанию тегина Соколиного войска пощадить людей. Раскрывать свой план сожжения города было не самым лучшим решением, но у нее не оставалось ничего, кроме надежды на его благоразумие. «Ненавижу угрозы», — сказал тегин и не задержался с наказанием, предложив ей подчиниться ему в обмен на жизни жителей города, что вызвало всплеск веселья и унизительных реплик среди его воинов, представивших командующего Ли в роли простого раба. Да, раба, бесстрастно подтвердил тегин, когда Чангэ недоверчиво переспросила, — прекрасно зная, что она не сможет отказаться. Потом Чангэ схватили двое воинов и, протащив вслед за вошедшим в город Соколиным войском, привязали у столба на главной площади. На Чангэ тут же со всех сторон посыпались оскорбления, перемешанные с обвинениями в убийстве губернатора и в предательстве. Перепуганные жители знали только, что их защитник Гунсун Хэн мертв, а командующий Ли сдал город, и давали выход своему страху и негодованию, не желая слышать никаких объяснений. Впрочем, Чангэ и не думала оправдываться. Она ждала, нервно сжав кулаки и украдкой поглядывая на всадников, — тегина и его друга, — наблюдавших за происходящим со стороны и о чем-то тихо переговаривающихся. Ждала, по-прежнему сомневаясь, выполнит ли Ашилэ Сун свое обещание. Лишь когда ей в лицо полетели обрезки овощей и вялая ботва, и кто-то уже наклонился, чтобы подобрать и бросить камень, друг тегина соскользнул с коня и подошел к ней. Повернувшись к сразу же настороженно замолчавшим жителям, он громко объявил: — Губернатор Гунсун Хэн мертв. Великий Хан восхищен его отвагой, поэтому пощадит Шочжоу! И, оглядев быстро повеселевших людей, с облегчением повторяющих его слова, чтобы убедить себя и окружающих, что им не придется умирать, при этом почти забывших про Чангэ, негромко произнес, обращаясь к Чангэ: — Тегин Сун не нарушит своего обещания. Теперь тебе спокойнее?.. Посмотри на этих людей. Они ненавидят тебя. Никто из них не понимает твоей жертвы. Так стоила ли она того? «Стоила», — вспоминая мгновение смерти Гунсун Хэна и глядя на просветлевшие лица получивших надежду людей вокруг, думала Чангэ. Она исполнила свой долг, сделала все, что было в ее силах, чтобы защитить тех, кто нуждался в защите. У нее не было сожалений. И почти не осталось сил жить дальше. Под недобрыми взглядами и перешептываниями жителей Шочжоу Чангэ простояла у столба несколько часов, пока те постепенно не разошлись по домам. Когда стало темнеть, ее, замерзшую и едва передвигающую ноги, отвели и заперли в сарае. Здесь было немного теплее, чем на улице, и Чангэ, не спавшая предыдущие ночи, ненадолго отключилась, но вскоре вскинулась с бешено бьющимся от непонятной тревоги сердцем. Больше уснуть ей не удалось. Стоило закрыть глаза, она видела, как меч Ибукана вспарывает спину Адо; как падает возле забрызганных кровью белых цветов Гунсун Хэн; как врезается в ее плечо пущенная Ашилэ Суном стрела… После нескольких безуспешных попыток, закончившихся кровавыми картинами на грани яви и сна, остаток ночи Чангэ провела, уставившись взглядом в одну точку и пытаясь разгадать истинные намерения тегина Соколиного войска… Когда резко открытая с ноги дверь распахнулась, Чангэ даже не подняла головы, лишь искоса посмотрела на вошедшего. Ашилэ Сун задержался у входа, окинул взглядом помещение, ее изможденное лицо, нетронутую еду. Бросил на сваленные в углу корзины охапку принесенной одежды, швырнул рядом теплые сапоги. И, встав перед ней, холодно произнес: — Если ты умрешь, я никого здесь не оставлю в живых. Чангэ вздохнула и спросила: — Что ты собрался делать? Не забывай, я стал причиной смерти многих ваших людей. Если хочешь, чтобы я служил тебе, подумай, что сделает Ту Кашэ. И как к этому отнесутся Великий Хан и люди из других кланов. — Командующий Ли мертв, — бесстрастно ответил тегин. — С этого момента ты просто раб Соколиного войска. Чанге вскинулась, испытующе посмотрела на него, но взгляд тегина по-прежнему был непроницаем. С тревогой в голосе она спросила: — Чего ты от меня хочешь? — Чтобы ты исчез из Тан. Навсегда. Вот так, Ашилэ Сун просто решил удалить помеху со своего пути завоевателя. Чангэ сглотнула внезапно разлившуюся во рту горечь и собрала остатки гордости, чтобы твердо произнести: — Твои слова лишены смысла, тегин. Держать меня рядом с собой — все равно что пригреть змею за пазухой. — Все зависит от твоих возможностей, — ответил тегин, явно не впечатленный ее словами. — Прежде, чем думать об этом, сначала выживи. В степи один закон: выживает сильнейший. Он снова взглянул на нетронутую еду, кивнул на принесенные вещи: — Мы уходим через час. Переоденься и поешь. В пути тебе никто прислуживать не будет. Занятая своими мыслями Чангэ не оценила ни заботы, ни советов тегина, как не заметила и тревоги, промелькнувшей напоследок в его взгляде. Два часа спустя, устало бредя среди двух десятков рабов, приведенных из Дайчжоу, вслед за конными воинами Соколиного войска в сторону северных степей, Чангэ мысленно прощалась с родными краями: «Позади меня разграбленный Шочжоу, жители которого избежали смерти. За ним горы. Тысячи ли к югу — моя родина, Чанъань. Я не смогу туда вернуться». Хао Ду, безразлично наблюдавший издалека за отходом войска Ашилэ из Шочжоу, про себя обратился к принцессе: «Ты доблестно сражалась ради Тан, а теперь стала рабыней. Даже мне жаль тебя, Ли Чангэ». После он направил одного из своих людей проследить за ней и убить, если она вступит в сговор с Ашилэ. Хао Ду был уверен, что Ашилэ не оставят ее в живых, если она откажется служить им. И очень надеялся, что она предпочтет пожертвовать собой ради Тан, но не станет предательницей. В конце концов, именно такой Ли Чангэ представала перед ним раз за разом. … Только после окончания осады города Хао Ду смог послать в столицу доклад о положении на северной границе. Ценой пяти загнанных лошадей восемь дней спустя доклад о нападении Ашилэ, о смерти начальника северного гарнизона Сыма Ту и губернатора Шочжоу Гунсун Хэна, и о захвате Шочжоу был представлен советником Ду Жухуэем наследному принцу Ли Шимину. Немедленно был издан приказ: направить войска для наведения порядка на северной границе, отогнать Ашилэ за пределы Тан, и восстановить гарнизоны для обеспечения безопасности местных жителей. В тот же день почтовый голубь принес Хао Ду сообщение от посланного вслед Соколиному войску человека: «Цель убита людьми Ашилэ».