Следуя сердцу

Обсуждение предложения, привезенного Вэй Шуюем, не заняло много времени. Главы союзных кланов пустыни молча выслушали то, что он прежде говорил королю Мобэй, и высказали примерно те же опасения, какие Чангэ уже слышала от королей пустыни. Шуюй вел себя доброжелательно, спокойно и убедительно объясняя, почему союз с Тан будет выигрышным для обеих сторон. Его доводы во многом походили на те, что приводила Чангэ, но отличались большей продуманностью. Неудивительно, ведь Вэй Шуюй представлял в Мобэй тщательно рассмотренное императором Тан и его советниками решение. Когда Шуюй закончил с объяснениями, взгляды глав обратились к королю Мобэй. Его знали как умного и дальновидного вождя, к тому же он был главой союза, поэтому его мнение было решающим. — Мы объединились, чтобы противостоять произволу рода Ашилэ, — веско произнес Пуса. — В борьбе с этим сильным противником не помешает заручиться поддержкой сильного союзника, каким является Тан, тем более, если предложенные условия послужат защите интересов наших народов. Я выскажусь за принятие приглашения. Король Монаня первым поддержал его, а там закивали, соглашаясь, и остальные. Союз кланов пустыни принял решение послать своего представителя на встречу с императором Тан в Чанъане, которая должна была состояться через три недели. После окончания обсуждения Чангэ дождалась, пока главы кланов и посланник Чанъаня покинут дворец. Изучающие взгляды, которые оба короля то и дело переводили с Вэй Шуюя на нее, не избежали ее внимания. Она чувствовала себя обязанной дать объяснения. А кроме того, было еще кое-что, что она хотела предложить королю Мобэй. Йинань выжидающе смотрел на застывшую посреди зала девушку. Пуса полировал краем рукава снятое с пальца кольцо с желтым камнем и нарочито игнорировал ее присутствие. — Посланник Вэй и я встречались ранее, — начала Чангэ. — У королей, должно быть, есть вопросы. — Так расскажи нам сама, — нетерпеливо махнув рукой, откликнулся Йинань. — Я выросла в Восточном Дворце. Нынешний император убил всю мою семью. Мне удалось сбежать, и во время побега я встретилась с Ашилэ Суном. Мы подружились. Так получилось, что я не только давний друг посланника Вэй, но и военный советник Соколиного войска. — Интересно, — уставившись на нее, бесстрастно протянул Пуса. — Уверена, что Тан не собирается тебя убить? — недоверчиво спросил Йинань. — Иначе как я могла бы открыто встретиться с королями пустыни? — тонко улыбнулась Чангэ. — Я поверю твоим словам, — король Мобэй поднялся и подошел к Чангэ. — Как ты правильно сказала, мы не можем потерять сильного союзника. Однако… кого я должен послать в Чанъань? Хочу знать, что ты думаешь. Это было неожиданно, но затрагивало именно то, о чем она хотела поговорить с ним. — Если короли доверяют мне, я бы хотела стать посланницей пустыни и представлять союз пустынных кланов в Чанъане. — Ты? — удивился Пуса. — Я уже вела переговоры с главами других кланов, и убедила их присоединиться к союзу. Думаю, они должны немного доверять мне. Короли могут не беспокоиться. Я постараюсь выговорить условия, поддерживающие интересы пустыни. — Ты же не отсюда родом, — спросил, подходя к ним, Йинань. — Почему тебя так заботит заключение этого союза? — Я надеюсь, что с войной будет быстро покончено, и люди вернутся к мирной жизни, без страданий и потерь. Все люди — на Центральной равнине, в пустыне и в степях. — И это все? — глядя на нее нечитаемым взглядом, ровно спросил Пуса. — Разве этого недостаточно? — искренне удивилась Чангэ. — И в качестве кого ты хочешь поехать? — не меняя тона, задал следующий вопрос король Мобэй. — А я могу выбирать? — немного растерялась Чангэ, не ожидавшая такого быстрого согласия. — Сначала скажи. — Хочу поехать как Принцесса Мобэй, — честно ответила она, удивляясь собственному бесстрашию. — То есть, как ваша младшая сестра. Что вы думаете об этом? — Пусть будет так, — невозмутимо ответил Пуса. Чангэ сложила перед собой руки и вежливо поклонилась: — Благодарю, король Мобэй. Он усмехнулся. — С первого дня, когда ты выманила у меня воробейник, и до сих пор у тебя, похоже, все находится под контролем. Хорошо, что ты друг, а не враг… А Ашилэ Сун?.. — Он будет сопровождать меня. Король Мобэй задумчиво кивнул. Он видел достаточно, чтобы понимать, что их двоих больше ничто не сможет разлучить. … Двадцать дней спустя немногочисленная и не слишком приметная группа путешествующих въехала в столицу империи Тан, следуя за едущим впереди на коне Вэй Шуюем. В крытой повозке с занавесями золотисто-желтых тонов, повторяющих цвет песков в пустыне, находились обе принцессы: Чангэ и упросившая отца отпустить ее в Чанъань принцесса Тудзя. Сун в форме охранника сидел снаружи повозки, еще один охранник вел в поводу тянувшего повозку вороного коня. По бокам шли шесть одетых в белые платья с золотистой отделкой служанок: официально они принадлежали принцессе Мобэй, то есть Чангэ, на самом же деле, кроме Мими Гули, остальные были служанками принцессы Тудзя, как и охранники, сопровождавшие вторую повозку с вещами. Тудзя с любопытством разглядывала незнакомый город, наполовину высунувшись из повозки. — Сун, ты наверно уже бывал в Чанъане, — непринужденно тараторила она. — Такой большой и красивый город! Здесь должно быть намного интереснее, чем в Мобэй или в Монане. И, говорят, много всяких вкусных вещей… Эй, подождите! — крикнула она Вэй Шуюю, немедленно остановившему коня и поднявшему руку, показывая, что услышал. — Это интересно! Сун, Чангэ, я хочу кое-что купить! Вовсе не заботясь о получении ответа, она выскочила из повозки и побежала к ближайшему продавцу сладостей, лавируя среди пока немногочисленных покупателей. Двое охранников тут же бросились следом, в то время как остальным пришлось запастись терпением в ожидании неугомонной принцессы Монаня. Сун повернулся к Чангэ, с болезненно озабоченным видом оглядывающей дома и людей, спешащих по своим делам. В глазах ее таилась глубокая печаль. Принцесса явно вспоминала о трагических событиях своего прошлого. — Мне жаль, что тебе пришлось вернуться в это печальное место, — с сочувствием произнес Сун, краем глаза замечая острый взгляд, брошенный на него подъехавшим ближе Вэй Шуюем. Все время в пути посланник вел себя учтиво, не пытаясь излишне привлекать внимание Чангэ, но Сун часто замечал и его следящий взгляд, и то, как он прислушивался к их с Чангэ разговорам. Прислушивался Вэй Шуюй и теперь, но Суна это не волновало, он не собирался делать тайну из своих отношений с Чангэ. — Все в порядке, — покачала головой принцесса. — Просто мной владеют неоднозначные чувства. — Как только закончим, я сразу же увезу тебя из Чанъаня, — пообещал Сун, и, немного подумав, тихо спросил: — Трудно предсказать, будет ли здесь безопасно. Ты готова? — Настоятельница Скита Плывущих Облаков как-то сказала, что нужно следовать сердцу и принимать последствия, — ответила Чангэ. — Если бы я думала только о своей безопасности и избегала проблем и трудностей, я не была бы той Ли Чангэ, которую ты знаешь. Что бы ни случилось, я не стану ни о чем сожалеть… Знаешь, сейчас мне кажется, будто прошло много лет. Когда-то я делала все, чтобы сбежать из Чанъаня, а теперь вот возвращаюсь, не задумываясь о том, что со мной может случиться. Люди быстро меняются, да, А-Сун? — Ты сбежала, спасая свою жизнь, — мягко заметил Сун. — А теперь вернулась, чтобы помочь выжить еще многим людям. Ты не изменилась, Чангэ. И не сделала ничего неверного. — Как я могу радоваться тому, что выжила я одна, когда из-за войн гибнут тысячи других?! Спасение людей означает спасение и себя тоже. Сун улыбнулся. — Не волнуйся. Я защищу тебя. — Я теперь принцесса Мобэй, — шутливо задрала нос Чангэ. — Кто посмеет убить меня? — Точно, — сделав серьезное лицо, поддержал шутку Сун. — С таким непревзойденным охранником как я никто не посмеет и пальцем тебя коснуться. Он добился своей цели. Чангэ улыбнулась, отражая его улыбку, и печальное выражение исчезло из ее глаз.