someone to you

— вы хотите войти в игру? — спросил механический голос компьютера. — да! — голос дрожал и срывался на глухой хрип. — да, пожалуйста, войти в игру. комнату озарил голубой луч света, стены начали сменяться на жёлтые кубы, и вскоре парень уже стоял посреди оживленной площади компьютерной игры. здесь точно никто не тронет. коул двинулся вдоль улиц, пытаясь уйти как можно дальше от центра, туда, где нет локаций с квестами, туда, где нет игроков, туда, где ходят лишь редкие персонажи заднего плана, созданные лишь для массовки в городе. туда, где его никто не тронет и никто не помешает. заметив небольшую гаражную дверь в одном из домов, баккет двинулся к ней и попробовал открыть ворота. на удивление, они легко поползли вверх, и парню открылся доступ в прохладное темное помещение. даже не включив свет, он закрыл за собой дверь и, оперевшись на стену, затаился где-то в углу гаража. наконец то спокойствие. тихий шум далёкого города с его оживлёнными улицами, неоновыми вывесками, длинными очередями, весельем и вечно громкими компаниями игроков, прогуливающихся около гоночной трассы, успокаивал, давал придти в себя и хоть на каплю заглушал кричащие в голове мысли. о реальности даже не хотелось думать. сидеть бы тут вечно, прижимаясь спиной к холодному отрезвляющему бетону. теплая струйка слез прокатилась по щеке и соленоватой жидкостью осела в уголке губ. когда находишься внутри игры, кажется, что все чувства обостряются. звуки слышатся громче, особенно звуки стучащегося внутри грудной клетки сердца, кожей будто чувствуешь морозящий влажный туман внутри головы, густой и непроглядный, в который заворачиваются мысли, которым с каждой секундой все труднее продираться сквозь его завесу. на языке чувствуется металлический привкус, но не такой, как от крови, от него не становится так тошно и противно. запах сырости пробивает нос и в то же время приятно освежает, что хочется дышать полной грудью, втягивать в себя как можно больше воздуха, заполнять лёгкие кислородом. а глаза не видят ничего. только темнота и блики собственных слез. в реальности такого не чувствуется. все гораздо скромнее, тускнее, тупее. но в реальность и не хочется. тут слишком хорошо. коул сжимает пальцами плечи и снова морщится от тупой, растекающейся в разные стороны, боли. синяки, оставленные матушкой на плечах корешком книги, похожи на кляксы, что остаются в тетради после неаккуратного письма чернилами, пачкают лист, превращая его в безобразные отпечатки собственной ничтожности. коул никогда не мог дать отпор, не мог ни ударить в ответ, ни хотя бы защититься. только падал на пол, пряча макушку за уже и так забитыми локтями. «самому то противно не становится?» — вечно верещала она, продолжая хлестать тем, что первое под руку попадется. становится. и знала бы ты насколько. но сделать ничего по-прежнему не в состоянии. почему? если бы коул сам знал. руки, ноги — все тело будто превращается в камень каждый раз, когда его бьют. то за оценки в школе, то за слово, сказанное не вовремя или не с той интонацией, а то и за то, что мать переборщила с алкоголем. больно. и единственный выход — бежать. бежать куда угодно, кроме дома, куда угодно, где его не найдут, не обвинят в чем-то ещё. «высшая империя» — одно из таких мест. игра с полным погружением в сюжет и игровой мир. здесь точно не тронут. здесь спокойнее. туман в голове и темноту вокруг пронзает полоска света и грохот дверей гаража. после долгой тишины, звук режет слух, заставляя сжать уши ладонями. коул поднимает взгляд и сильнее вжимается в стену. первое, что приходит в голову почему-то — «матушка?». почему именно она пришла в голову? почему именно сейчас, находясь в игре, он подумал, что его нашли? она не сможет найти его здесь. в дверях стоит парень со светло-голубой кожей и редкими более темными вкраплениями в форме треугольников по левой части тела, тянущиеся от лица до кончиков пальцев, будто веснушки. белые кудрявые волосы закрывают уши и спадают на лоб и глаза. на синий инженерный костюм прикреплена желтенькая улыбающаяся звёздочка. — привет. — его голос тихий, как будто не до конца ещё сломавшийся. — что ты тут делаешь? коул глотает слезы, утирая их с щек и подбородка. — привет… — голос баккета более хриплый чем у парня, дрожащий и напуганный. — я хотел побыть в одиночестве, искал место вот… — оу. — беловолосый парень замер. — ой, прости, я потревожил тебя, но… понимаешь, я просто тут живу, поэтому… но если ты хочешь можешь остаться, у меня есть немного еды с празднования на главной площади, я буду не против небольшой компании. коул сжимает кулаки, внимательно рассматривает парня. его внешность приятная и успокаивающая, а добродушный взгляд пробирает до мурашек, оставляя приятное ощущение словно морозца по коже. волосы такие растрёпанные, что кажется, будто этот паренёк не в курсе, что такое расческа. он не вызывает отторжения. наоборот. хочется придвинуться ближе и узнать о нем как можно больше, рассказать про свою жизнь, доверить все проблемы. — я бы не отказался от еды… — честно признался баккет. врать, смотря ему в глаза, не удавалось. а точнее даже не хотелось. слишком они были искренними и добрыми. — хорошо, тогда оставайся. — парень, коул предположил, что это какой-то игрок, который так же сбегает от реальности в «высшую империю», мягко улыбнулся и протянул руку, помогая встать с холодного бетонного пола. чуть дальше в комнате, они приземлились на пол, на какой-то махровый мягкий ковер, и он достал из рюкзака какую-то еду и придвинул к коулу. — меня джей зовут. рад знакомству. — он улыбался. так заразительно, так по-настоящему и честно, что баккет и сам улыбнулся в ответ. — я коул. как давно ты играешь? — он жадно откусил бутерброд и посмотрел на нового знакомого из-под своих густых бровей, стараясь не уронить содержимое своего обеда. конечно, вкуса он никакого не почувствовал, в игре и не бывает вкусов еды. только резкий прилив сил и бодрость в движениях. но даже это ощущение было лучше сдавливающей боли в груди. — в смысле? — кажется у парня щёлкнул проводок в его новороченном, прокачанном скине. — во что? — в «высшую империю». — коул усмехнулся. — прости, я не понимаю, о чем ты говоришь. вот теперь проводки переклинило где-то в скине коула. джей не игрок, а персонаж игры. вероятно, плохо прописанный и созданный лишь для массовки, потому что для прохождения сюжета, он бы выдал ему задание, а не предлагал вместе перекусить. — нет, ничего, забудь. я потом тебе все расскажу. — сил и желания объяснять что-то не было совсем. так что коул просто перевел тему, стараясь забыть этот диалог. — расскажи что-нибудь про себя? джей начал рассказывать про свою жизнь. на удивление, все как у людей. он рассказывал про свою работу, он местный механик, чинит соседям машины, коул предположил, что иногда захаживают даже игроки, но это явление, наверное, редкое. джей учился в школе, плохо помнит свое детство, эти воспоминания второстепенным персонажам, похоже, не прописывали. баккет увлеченно слушал его истории, часто подмечая у себя в голове, что то или иное событие могло произойти от того, что он герой массовки. джей тоже спрашивал. и коул пускался в длинные рассказы о своей жизни. они болтали так долго, что бутерброды, приготовленные удивительным беловолосым парнем, уже закончились, а время потеряло свой счёт. коулу стало до того хорошо и спокойно, что спустя несколько часов непрерывных разговоров, положив голову на руки, он засопел, отправляясь мыслями куда-то далеко.

i never had nobody and no road home

[у меня никогда никого не было и некуда было возвращаться]

i wanna be somebody to someone

[я хочу быть кем-то для кого-то]