Любовь по-тир-фрадийски

      Поначалу, когда запутанные дороги, по которым ходила де Сарде, приводили их в города renaigse, Сиора чувствовала себя как зверь, которого загоняют в клетку.       Хлюпающая грязь и камни и под ногами вместо ласковой травы и мягких опавших иголок, возвышающиеся над головой дома, даже не пытающиеся притвориться замшелыми валунами, брошенными на землю En on míl frichtimen, люди в странных одеждах, цветастых как тетеревиные перья, – все это давило на дочь лесов, заставляя ощущать себя глупым олененком, что стоит посреди деревни и даже не знает, куда ему бежать. Остальные посмеивались, бросая ироничные взгляды: как же, наследница королевы Бладнид трепещет как осенний лист, и острый на язык Курт не уставал поддевать ее, колкая Альфра то и дело предлагала свои «успокаивающие настойки»…       И только де Сарде молчала.       Не издевалась, но и не заступалась – лишь смотрела, после чего ее грубоватый наставник внезапно вспоминал о броне, которую стоит подлатать перед очередной экспедицией, а ученица алхимиков возвращалась к своим склянкам, часами не разгибая спины в мастерской. Лицо их предводительницы не выражало ни гнева, ни раздражения, оставаясь все таким же холодным, но Сиора почему-то чувствовала, как невидимые руки опускаются ей на плечи, а это значит, что кто-то рядом. Кто-то защищает. Кто-то никогда не даст ее в обиду.       Поэтому сжавшийся под кустом олененок медленно поднимал голову, настораживая бархатные уши.       Конечно, присутствие этой женщины не делало города renaigse менее странными, но постепенно Сиора ощутила желание… нет, не принять, но узнать этих странных людей, среди которых выросла та, что потихоньку начала тревожить ее сердце. Суетливые моряки, говорливые торговцы, чопорные дворяне – все они начали раскрывать свои подлинные натуры, так что, как ребенок постепенно начинает отпускать одежду матери, чтобы поиграть с другими детьми, так и Сиора принялась изучать диковинные товары, разложенные на прилавках, заводить разговоры с нужными людьми и не бросаться с ножом на пьяного дурака, перепутавшего ее с куртизанкой.       И наградой за это ей была теплая улыбка, расцветавшая на губах ее… carants?       Или кого-то большего?