Крах равновесия

      Во дни веселий и желаний Я был от балов без ума: Верней нет места для признаний И для вручения письма. О вы, почтенные супруги! Вам предложу свои услуги; Прошу мою заметить речь: Я вас хочу предостеречь. А.С. Пушкин («Евгений Онегин»)

      Дом хозяина, в котором проходил бал, пестрил в очах, переливаясь яркими красками, подчёркивая убранства роскошных покоев. Дамы в изумительных нарядах порхали по паркету, а кавалеры любезно приглашали их на танец.       Достаточно известный художник для девятнадцатого века, писавший картины свои под псевдонимом Сигма, сидел в одиночестве, наблюдая за торжеством, словно соглядатай. Серые глаза парня вяло осматривали окружающих. Через некоторое время его взор привлекла молодая особа, стоявшая так же поодаль ото всех. Она изредка поглядывала своими синими очами на юношу. Однако, по неведомой причине, кавалеры не замечали и проходили мимо загадочной личности. Вовсе не потому что девушка безобразно выглядела. Извольте заметить, что сия персона весьма недурна собой. Весь её образ состоял из лиловых цветов — символа таинственности. На лице барышни читалась безмятежная задумчивость и холодное спокойствие. Руки незнакомки в неком забвении теребили роскошное колье из аметистов, которое гордо расположилось на груди, подчёркивая статус девушки.       Сигма, таким чудным образом, продолжал бы тосковать на балу в гордом одиночестве, но прекрасная особа решилась нарушить покой художника и грациозной походкой направилась к юноше. Парень опешил, когда столь изумительная барышня решила подойти к такому невзрачному человеку, как он. — Добрый вечер, любезнейший, — положила начало речи своей незнакомка. — Извольте простить моё невежество, однако не вы ли пишите столь дивные картины и в светском обществе прославлены как великий художник Сигма? — Прошу не стоит, — парень привстал, пренебрежительно усмехнувшись, — такие выражения столь гордо и пёстро звучат для незамысловатой живописи моей. — В моих словах нет лести, они идут прямо из души, — девушка опустила томный взгляд, прикрывая очи пышными ресницами. — Могу ли я осведомиться насчёт имени вашего, кое дали ваши почтенные батюшка с матушкой? — Обойдёмся без формальностей — можете звать меня просто Меланья. — Не сочтите за лесть, но имя ваше столь прекрасно и изумительно, как и вы сами.       Принимая комплимент, дама благоговейно улыбнулась, обнажая ряд жемчужных зубов. — По правде говоря, вы весьма сильно напоминаете мне одну особу… — неожиданно пробормотал несуразицу юноша, после чего добавил, нелепо переводя тему: — Разрешите полюбопытствовать, Меланья, часто ли вы посещаете балы?       Девушка приподняла бровь, но решила всё же тактично промолчать, лишь дав ответ на поставленный вопрос: — Я не слишком люблю данную пышность и пристальные взоры, обращённые на личность мою. Увы, вкус славы не жалует душа моя, — руки её совершили ряд незамысловатых движений, чтобы предотвратить падение пурпурной шали, которая так и норовила ускользнуть на паркет. — Ну-с, а вас часто лицезреть здесь можно? — Совсем не часто являюсь на такие балы. Шум и гам оных праздников не манит душу мою и усладу сердцу не дарит. Но в столь дивный вечер соизволил посетить торжество, дабы развеять скуку и горечь, что камнем прискорбно залегла во мне.       Сигма кинул взор на порхающих в вальсе фигур, которые чудно попадали в ритм мелодии, и перевёл взгляд на столь изумительное существо в лиловом наряде, стоящее поодаль. В надежде получить согласие, юноша протянул руку в приглашающем жесте, зазывая в объятия звенящей музыки: — Не сделаете ли мне одолжение, потанцевав со мной?       Меланья не отклонила заманчивую просьбу и с улыбкой подала свою хрупкую ладонь, но в этой улыбке было нечто подлое да ехидное, предвещающее угрозу. Стоит заметить, что герой наш не заметил оной странности, ибо все истинные намерения были искусно спрятаны под маской лицемерия.       Сигма зашаркал по паркету, галантно проводя даму под руку, и остановился поодаль ото всех. Меланья положила одну ладонь на плечо кавалера, вторая же оказалась поверх кисти юноши. В ответ парень приобнял спутницу за талию и поднял взор на лицо девушки, заглядывая в её глубокие синие очи, притягивающие к себе своей красотой. В сей же час зажурчала приятная композиция, отражающаяся от потолков и стен покоев. Почувствовав дивную музыку, ласкающую слух, молодая пара вмиг подчинилась ей, вальсируя в ритме мелодии.       Пышное лиловое платье хаотично поднималось, создавая незамысловатую иллюзия того, что девушка вовсе не танцует, кружась по бальному паркету, а порхает над ним. Изумительные хрустальные туфельки блестели, переливаясь яркими цветами. В свою очередь, бледно-фиолетовая шаль еле поспевала за своей обладательницей. Непослушные локоны так и норовили выскочить из причёски, но заплетённый шиньон неустанно предотвращал подобное проказничество неподатливых волос. Сам Сигма испытывал небывалый прилив счастья, дарующий наслаждение. Юноша и не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким живым. Серо-жемчужные глаза парня сияли, излучая теплоту, благодаря которой, казалось бы, согревались окружающие их люди в столь холодный вечер. Плавные движения его прекрасно вписывались в ритм вальса, покоряясь звучащей мелодии. Извольте заметить, что нашему герою крайне долгий час не доводилось танцевать, однако, опьянённый чарующим моментом, он вальсировал достаточно недурно.       Вмиг музыка стихла, возвращая окрылённого живописца в весьма отчуждённую реальность. Танцующая пара остановилась, нечто увлечённо высматривая в ясных очах друг друга. Наконец, Сигма чуть отпрянул от Меланьи и не поспел что-либо ей сказать, как его спутница растворилась в толпе. Ошарашенный юноша хотел последовать за сбежавшей особой, но некая барышня уверенной походкой перегородила ему путь, предотвращая попытку догнать девушку. — Bonjour, monsieur! Меня зовут Маргарет Митчелл, но это не столь важно, — затараторила дама. — Не сочтите за грубость, однако вы весьма странно плясали. Не хотели бы поведать название танца? Я не местная, и для меня чужды обычаи ваши, но с радостью бы узнала больше о Петербурге, коль вы мне разъясните некоторые вещи, как например сей пляс…       Не особо желая вникать в смысл просьбы, творец искусства обратил внимание на непрошенную гостью, осматривая сверху вниз оценивающим взглядом. Воздушное белое платье с некоторыми ажурными элементами нефритового цвета обхватывало стан дамы. Лилейные перчатки обвивали хрупкие ручки. Изящно подобранная шляпка под цвет образа красовалась на русых волосах. Её васильковые глаза, словно лазурный небосвод, с любопытством заглядывали в глаза художника, в надежде получить желанное изречение. — Сей незамысловатый танец зовётся вальсом, — пояснил Сигма, вовсе не заинтересованный их тоскливым диалогом. — Извольте, мне довелось и самой вальсировать, поэтому с уверенностью могу оповестить, что танец выглядит совсем не так, — Маргарет склонила голову на бок, укоризненно глядя на парня. — Dans ce cas désolé, больше ничем не могу помочь, — юноша небрежно поклонился и поскорее скрылся в толпе, оставляя девушку наедине со своими домыслами. — Постойте, monsieur, — воскликнула Митчелл, но её собеседника и след простыл.       Если бы наш герой знал, как ему аукнется данный диалог, то, быть может, уделил больше внимания этой ситуации. Но не будем забегать наперёд и дадим событиям дальше развиваться своим чередом.       «Как же Меланья на неё похожа…» — пронеслось в голове у Сигмы. Обречённый своими тягостными мыслями, он подошёл к фужерам для шампанского и галантно взял бокал, неторопливо осушив его содержимое. Румяно-золотой напиток приятно разлился по организму, доставляя удовольствие сердцу. Пока парень наслаждался шампанским, в мрачном коридоре бесшумно промелькнула загадочная тень и остановилась у окна. Уже столь знакомая лиловая шаль предательски блеснула на свету, выдавая свою обладательницу. Догадываясь, что это та самая сбежавшая особа, юноша, быть может из любопытства, быть может от скуки, вальяжно проследовал за тёмным силуэтом в манящий своей безмятежностью коридор. Меланья стояла у окна и безмолвно всматривалась в изумительные снежинки, которые умиротворённо падали вниз, к своим товарищам. Сигма бесшумно подкрался к стоявшей у окна девушке, будто боясь вспугнуть её снова. — Простите моё невежество, — не нарушая томительную тишину, вполголоса начал он,— но раскройте мне истину по поводу настолько быстрого ухода. Быть может, я вас чем-то обидел?       Прервав любование зимним пейзажем, Меланья наградила юношу оценивающим взглядом словно в первый раз. — Что вы, что вы… — на миг её бархатный голос затих, но, тотчас опомнившись, девушка продолжила более твёрдо и уверенно: — Мне просто стало дурно, захотелось отойти в более тихое и спокойное место. Данный уход вовсе не зависел от вас. — Может, нам лучше выйти на улицу, дабы вам стало легче? — Пожалуй, вы правы.       Цепкие пальцы девушки обвили запястье художника, и Меланья настоятельно повела своего спутника к выходу. Подходя к гардеробу, Сигма галантно подал ей роскошную шубу, украшенную лисьим мехом, и сам накинул зимнее пальто.       Улица плавно погружалась в ночную темноту. Но тусклые газовые фонари безмолвно стремились разорвать надвигающуюся темень, озаряя золотым светом окружающий мрак. — Позвольте спросить, — загадочно начала Меланья, хитро прищуривая глаза, — тогда на балу, вы сказали, что я напоминаю вам кого-то. Если не затруднит, разрешите мои сомнения.       Сигма почувствовал, что сердце его забилось сильнее, словно хищная птица в клетке, учуявшая запах кровавой пищи. — По правде говоря, вы напомнили мне мою сестру Бэлу. В моменты печали и отчаяния она была из тех немногих, кто протягивал руку помощи. Бэла всегда поддерживала все мои незамысловатые начинания. Её редкостная учёность, достаточно мудрые советы, неповторимая, безотказная помощь во всём, её волнующие, мелодичные речи полонили моё сердце, — юноша неожиданно замолк и тяжело вздохнул. — Вы говорите о ней в прошедшем времени, должна признаться, это вызывает беспокойство. Неужели ваша сестра… — Да, вы правы, — горько усмехнулся парень, перебивая девушку. — Бэла скончалась от разрыва сердца… В тот момент моя сестра была одна, и до сей поры никто точно не знает, что именно до ужаса её напугало. Возможно, если я был бы с ней рядом, то смог бы уберечь от напасти.       Повисло неловкое молчание, которое разбавлялось лишь чередом движений ловких пальцев Меланьи, которые весьма оживлённо стремились развязать искусно заплетённый на затылке шиньон. Вскоре пучок поддался, освобождая из плена тёмные волосы. Непослушные локоны вмиг накрыли плечи девушки, позволяя изумительным снежинкам приземляться на себя, создавая контраст с чернотой волос и белизной снега. — Ну-с, вам стало лучше после прогулки? –поинтересовался Сигма. — Да, спасибо. — К слову сказать, я бы хотел показать портрет моей сестры, чтобы вы увидели это поразительное сходство. Разумеется, если ваша многоуважаемая особа не против. Моё жилище находится относительно недалеко: стоит лишь немного пройти вдоль Невского проспекта, по которому мы с вами уже держим путь. Меланья учтиво кивнула, принимая приглашение: — С вашего разрешения, я бы хотела лицезреть не только одну картину почтенной Бэлы. — Как пожелаете.       Его слова оказались чистой правдой, ибо молодая пара уже через четверть часа оказалась подле крыльца нужного им дома. Сигма прокрутил ключ несколько раз, в результате чего дверь недовольно крякнула, пропуская своего хозяина вперёд.       Скидывая с себя пальто, парень без промедлений помог своей гостье снять зимнюю одежду. Меланья прошла вперёд, отмечая, что в покоях царит порядок и уют. Зайдя в одну из комнат, девушка обвела её изучающим взглядом. Скорее всего, это была мастерская художника, если судить по количеству картин и холстов, расставленных там-сям.       Сигма, всё это время безмолвно следовавший за барышней, проворно обогнал гостью в дверном проёме, уверенно проходя в глубь мастерской. Спустя минуту ожидания, он негромко подозвал девушку, держа в руках одну из картин. Молодая особа аккуратно проплыла среди всего леса живописи, всматриваясь в портрет, предложенный для лицезрения. — Должна признаться, ваша сестра действительно имеет некоторое сходство со мной, — задумчиво пролепетала Меланья, вглядываясь в черты лица девушки на холсте. — Всё похоже. Но единственное отличие — глаза, являющиеся зеркалом души. Прошу заметить, что вам присущи изумительные синие очи, словно бездонный океан. У Бэлы же… — А у неё серо-жемчужные глаза, как и у вас, — опередила его мысль девушка, лёгким движением руки убирая волосы за ухо.       Вдоволь насмотревшись на холст с покойницей, Меланья устремила взор на остальные произведения искусства: на многих были изображены живописные пейзажи или невзрачные наброски будущих шедевров, где-то имело место быть и портретам. — У вас прекрасные картины. — Рад, что вам живопись моя пришлась по вкусу.       Вдруг парень обеспокоенно встал, недовольно цокнув языком: — Извольте простить мою бестактность, но с такого холода я совсем позабыл предложить вам чашку горячего чая. Надеюсь, вы не против? — Если вас не затруднит, то не откажусь, — хмыкнула девушка, наклоняясь к очередному холсту.       Тотчас Сигма скрылся из виду, оставляя девушку наедине с живописью. Картина, которая бросилась гостье в глаза, весьма аккуратно располагалась на отдельном месте, надменно поглядывая на остальные холсты, которые зачастую могли быть нагромождены друг на друга. Занимая господствующее место, это произведение живописи могло похвастаться своей необычайной задумкой. Условно пейзаж разделялся на две поры года: зиму и весну. Они плавно сливались воедино в центре холста. Также через всю картину проходила витая тропинка, уходящая за пределы дозволенного. На одной стороне пейзажа роскошно блестели заснеженные деревья. На другой стороне благоухала зелень, в которой лихорадочно пестрили разноцветные георгины, облитые лучами золотого солнца. В нижнем углу красовалась аккуратная надпись «Крах равновесия».       «Должно быть, это тот экземпляр живописи, если глаза меня не обманывают,» — пронеслось в голове у Меланьи. Казалось, её не особо интересовало изображение на холсте, ибо девушка одним проворным движением перевернула картину, осматривая её раму. Благодаря нескольким характерным постукиваниям, она убедилась: внутри всё же что-то находится. Приложив некоторые усилия, Меланья намеренно надавила на раму, которая отозвалась негромким кряканьем. Резко дёрнув головой, барышня кинула взор в дверной проём, в котором недавно скрылся хозяин дома. Убедившись, что художник не услышал глухого треска, девушка пристально вгляделась в образовавшуюся щель между рамой и полотном, которая, по сути, была небольшая и не столь приметная, как могло показаться. Обнаружив внутри зазора свёрток, скромно забившийся в щель, Меланья попыталась подковырнуть его пальцем, но упрямая бумага ни в какую не желала выходить из своего укрытия. «Придётся доламывать раму окончательно, однако как же это сделать бесшумно. Наведаться сюда в другой день? Нет. Мне надо достать конверт именно сегодня, потому что другого шанса уже не будет. Перед смертью он сказал, чтобы я непременно его достала,» — продолжала свои размышления девушка. Не успев предпринять каких-либо действий, она дёрнулась, чуть отпрянув от картины. В дверном проёме показался уже знакомый силуэт. — Меланья, вы предпочитаете чай с сахаром или без?       Девушка обвела обеспокоенным взглядом сначала Сигму, потом манящее своей тайной полотно. — Мне… я вынуждена уйти, простите, — немного запинаясь, пробормотала гостья, проигнорировав прямой вопрос.       Норовя выскочить прочь из мастерской, она оживлённым шагом направилась в сторону прихожей, попутно накидывая шубу. Юноша, растерянно наблюдавший за действиями барышни, недоверчиво покосился в сторону мастерской, но тут же его взгляд устремился на девушку: — Зачем же вам ожидать бричку на морозе? Вы можете некоторое время… — Я пешим ходом, — оборвала на полуслове девушка. — В таком случае, могу всего-навсего вызваться проводить вас.       Тронув ручку двери, Меланья замерла и обернулась, будто ожидая столь желанного предложения. — Если вас не затруднит-с, — неприятно прошипев последнюю ноту, ехидно улыбнулась девушка.       Когда молодая пара вышла за порог дома, парень захлопнул дверь, прокручивая ключ и закидывая связку в карман пальто. В ответ железо невольно зазвенело, покорно оседая на дне одежды. Бодрящий холодный воздух хлынул в лицо, обжигая бледную кожу юноши. Он поёжился и набожно вздохнул, наблюдая, как его спутница быстрым шагом прошла чуть вперёд, заставляя снег задорно похрустывать. — И до куда вас следует проводить? — решился уточнить Сигма, подмечая, что трескучий мороз коснулся и очаровательных щёк девушки, щедро одаривая их багровым румянцем и придавая оттенок зарева пожара. — Достаточно довести меня до конца Невского проспекта, — пояснила Меланья, замедляя шаг, дабы парень от неё не отстал. — Учитывая, что вы живёте на его окраине, идти вовсе не долго.       Она обеспокоенно оглянулась, в очередной раз убеждаясь, что вокруг ни души. Лишь изумительные снежинки безмолвно оседали на землю, благоговейно переливаясь в тусклом свете фонарей. Но впереди многие уличные огни были неисправны, оставляя и без того мрачное окружение на растерзание кромешной тьме. — Дабы развеять собственные сомнения и убедиться, что очи меня не обманывают, хотелось бы уточнить один момент, — усмехнулась Меланья, лукаво прищуривая глаза. — В вашей мастерской хранится полотно с необычайным пейзажам, содержащий в себе два времени: зимнюю пору и весеннюю. Эту картину ведь не вы написали. Тогда кто? — Над «Крахом равновесия» работал мой дядюшка. Но откуда вам известно, что это был некто иной, учитывая, что я никому никогда не сообщал о подлинном художнике, — Сигма настороженно покосился на спутницу.       Но тотчас же его вниманием завладел скользкий участок замёрзшей лужи подле столба. — Прошу вас осторожнее. Не разглядишь в темноте и можно ненароком поскользнуться. Извиняюсь, отвлёкся от темы… Ну-с, и откуда вы наслышаны о пейзаже? — Быть может, — протянула девушка, резко остановившись, — вы когда-нибудь и узнаете об этом. Но сейчас, в эту дивную минуту окончания спектакля, хочу поблагодарить вас за то, что познакомили с этой картиной, которую я давно разыскивала. Merci et au revoir.       С этими словами Меланья проворно зашла за спину юноши и нарочно толкнула его. Ошарашенный парень не успел опомниться и осознать смысл сказанных слов, как беспомощно поскользнулся и рухнул на злополучный лёд, ударяясь затылком о грубый металл фонарного столба. Негромко прошипев, Сигма попытался подняться, но тело не желало подчиняться своему обладателю, заставляя того оставаться на отчуждённой земле. Последнее, что он помнил — это фигуру девушки, неспешно удаляющуюся прочь. Вскоре в глазах всё поплыло и неприятно потемнело. Юноша потерял сознание и провалился в забвение, отдаваясь безмятежному покою обволакивающей тьмы.