Астерон

Роза — Трумбо, поторопись там, произнес маленький человек — я не могу больше идти, мне нужно долото. Юный взломщик методично вертел своими отмычками, в поросшей маками земле. — Сейчас всё будет, цыпа. Не наводи суету — ответил Трумбо. Всего одни ворота высотой четыре метра преграждали им путь к обещанному богатству. Сухой старичок, стоящий позади, вместе с двадцатью крепышами втерся в разговор. — Ту легенду, что я вам поведал, рассказал мой покойный отец — начал он хриплым голосом. — Богатства, скрывающиеся за этими вратами, обеспечат нас до конца жизни. Из толпы к старичку вышел самый молодой член компании -Олаф. -Дядя Гур, расскажи эту истории ещё раз, я прослушал её. Ожидаемо, что юнец прослушал её, ведь весь его мысленный тракт был направлен на протяжении некоторого времени совсем в другом направлении, и как они даже пришли всей группой к намеченному месту, Олафом осталось не замечено. — Ай, юнец дурак же ты! Я эту истории какой раз уже рассказываю, а ты получается идешь на дело не зная платы! Но сколько мой рот не повторял всех слов, он никогда не устанет рассказывать придание вновь и вновь. Так что, присаживайся и слушай. Дядя Гур присел на старинную плиту. Сложив свой меч за пазуху. Достал трубку, набил табак и закурил. Олаф присел на цветущую ветвь, и выставив кулачки под подбородок, внимательно слушал, отбросив посторонние мысли. — Батенька когда мне было лет семь выронил из кармана ожерелье, сделанного из золота. На нем были выгравированные розы в цвете, как и предписывали создатели -красные. Я сразу же потянул руки к ожерелью, опередив отца. Крышечка случайно открылась. Оказывается оно было с фотографией внутри: портретом дивной женщины. В волосах которой была завита черная роза. Сразу же мое детское любопытство спросило его, мол кто это. А он мне ответил: это «Твоя бабушка, пропавшая двадцать лет тому назад. И так же он добавил, что она любила ходить в этот странный лес, почти каждый день тут ошивалась. Подружка, решившая пройтись с ней один раз, больше с моей матушкой не общалась, мол привиделось ей, что матушка с деревьями да цветами перешептывается. Да ещё добавила тогда матери через плечо, когда ноги её несли подальше от нашей хаты: «Надеюсь они в правду примут тебя, и ты найдешь дорогу в мир, где душа твоя будет счастлива. Но без меня подруга. Без меня — слова её все тускнели и тускнели покуда расстояние увеличивалось.» В один день, матушка исчезла. Всей деревней тогда жители искали её, но нашли лишь ожерелье с портретом на развилке троп, на одной из которых через тернистые леса вела сюда. Но слухи пошли среди людей, мол она сдержала какую-то клятву данною ей самой во служении Дворца Розы и стала одной из призрачных пешек. Откуда поползи такие слухи, черт его знает. Может бабуля моя наплела что с бредни и разнеслось всё это. А Дворец этот стоит за стенами, и сад там есть, дивный. Но ходить туда никто не горазд: люди пропадают вблизи земель, а животные стороной обходят. Слова Бабушки мне передал в этот же день мой отец. Перед уходом она часто повторяла их: «Во служение ко мне приди и горы золота получи. Богаче всех ты станешь, в благах утопая». Запомнил их я как стих, и только сейчас представляется возможность овладеть всем, что находятся за вратами. Закончив рассказ он прибавил с ярым возгласом: — Если конечно, милсдарь Трумбо подсуетится своей пропитой задницей и откроет эту чертову «калитку»! На что послышалось барахтанья и нещадное количество отговорок, рода: «да что ты в этом ремесле понимаешь? Я только после попойки» Олаф смотрел на него с округленными глазами. Сглотнув слюну он сказал: — Мы ведь не пропадем? Старик усмехнулся и ответил: — Байки это всё, для деревенских детишек малых. Все ваши опасности просто выдуманы. А в золотые горы я всей своей честной душой верю — на слове честный на его лице промелькнула хитрая гримаса. Раздался скрежет металла и тяжелый замок беспомощно отварился. -Ну наконец-то, пес плешивый поддался — взломщик с улыбкой в которой не наблюдалось несколько зубов на законном месте, с усилием потянул ручку двери на себя. Но двух метровая махина не шелохнулась. -А ну-ка, братцы, набросимся все на эту дверь. Толпа небогато одетых, но хорошо вооруженных бродяг дружно вцепилась за врата и потянули. Запыхавшись они оставили стонущую от скрипа дверь ровно на таком расстоянии чтоб можно было пройти человеку. — Ну и здоровая дура — буркнул, кто-то из толпы, выравнивая дыхание — такая и чудовищ остановит. — На что Гур ответил: — Не переживай, таких чудовищ как люди ничто не остановит. — Гур указал на дверь жестом- «Вперед». Вереница людей зашла в проход. Первым проскочил Олаф, не особо принимавший участие в его создании. Шестнадцатилетний наглец ощутил глазами резкую перемену красок. Из темного дремучего леса он попал в цветущий зеленый сад, освещённый яркими солнечными лучами. Стена, которую они преодолели, тянулась за горизонт влево и право. За забором в десять метров от него простиралось, углубление, похожее на оборудованную канализацию. Её люки выходили именно в этом месте. -Далеко не разбредаемся, идем за мной — скомандовал Гур. Его тон речи и метод произношения изменился, став более жестким. Сам вышел впереди всех, взяв бразды лидера — ведущего на себя. Они шли по плиточной дороге. По бокам тропы их приветствовали своими видами скульптуры рыцарей и прекрасных дам. Возле них виднелся, а точнее заполнил собой цветок размером с четверо телят. Олаф впервые такое видел. — Тут столько роз, дядя Гур. Разных оттенков, размеров и форм. Они захватили тут всё. Это их территория. Гур с улыбкой поглядел на юнца. — Да, согласен. Может быть это оплот всех видов роз, известных и не известных нам, нежных созданий с варварскими шипами. Вон, посмотри на ту — ткнул он пальцем в огражденное растение, с бутоном в четыре теленка в размере — Бутон просто распластался на земле, королева цветов, етить её. Обычное растение на первый взгляд, но создается впечатление, что оно живое, как и мы, люди. Как странно оно качается — Гур, изумление на его лице сменилось сморщиванием лба и глубоким вдохом — Уж не знаю, что это за разновидность, но лучше всем нам держаться подальше от той здоровой херни — последнюю реплику Гур специально произнес громче, чтоб его услышал весь отряд. Олафу видимо надоело смотреть на всё с изумленным, но не понимающим видом, поэтому его следующая фраза была такова: — Как ты думаешь, почему тут их так много? Да и при том разные виды. Отряд медленно передвигался вглубь сада, не держась вереницей и не подходя слишком близко к селянам этого места. Гур делая следующий шаг, задумчиво почесал репу. Мысли сами лились из его рта. — Ну смотри юнец, давай подумаем почему так может быть. Лично мой старческий ум надумал две вещи: первое — это то что Сад, на самом деле и есть родной дом всех роз. Это их исток. Но не пойми зачем, ни пойми нахера, они черт знает каким образом решили расширить свои владения, и поперли куда глаза глядят. И второй, кажущийся мне более вероятным, что некое существо, решило собрать себе под охрану все розы, и сделать своего рода… Не успел договорить дядюшка Гур, его перебил окрик одного из членов отряда. — Смотрите! Там дворец. Пройдя за угол, молчаливая живая изгородь кончилось, тем самым появился новый обзор на ландшафт. Вдали виднелись украшенные в золото дворцовые постройки. Богато украшенные колонны лозами роз и рамы окон, и еще более величественная статуя огромной розы сделанная из золота и насколько можно было увидеть издали, драгоценных камней, была больше чем предыдущие экземпляры, увиденные ими ранее. Все это обычные человеческие глаза прежде не видели, той красы, что открылась. Даже банальный фонтан был выполнен в весьма изощрённой форме, и чем — то напоминал, как выразился дядюшка Гур: «Розоложство1! Что это за учебник потусторонней дьявольщине, где человек переплетается с розой?! Тьфу, у того кто строил это место, дом съехал, а крыша осталась». Да, все-таки в дяде есть та самая цепляющая другого человека жилка. И ничего, что про него говорят деревенские бабы, да мужичье. Мол, старому прохиндею ничего и никого нельзя доверить. Что — что а репутацию у дяди Гура в родной деревне не хватает. Только я один из Оликвы. Все остальные мужики с отряда из соседних деревень, собраны так скажем по связям. Отряд нарастил темп движения. Статуи по обочине дороги, вызывающие некогда восторг, сейчас проносятся возле отряда незамеченными. Увидев золото люди, растянули улыбки, оружие, которое они грозно держали в руках, вяло волоклись за хозяевами. Олаф еле поспевал за Гуром, что и сам забыв про осторожность уже буквально несся вперед. Затем боковым зрением юнец заметил, что в хороводе цветов произошли некоторые изменения. Из преимущественно радужных цветов роз, через раз начали проскакивать черные и коричневые, а то и обсидиана -атласные цвета. И чем дальше они шли по дорожке ведущий прямиком в дворец, тем больше ряды темных цветов вытесняли светлых братьев: 1 — сродни такому греху как мужеложство. «Видишь черный лепесток, нахмурился твой лобок, забирай свое лукошко, время делать ножки». Стишок пролетел в его голове. — Дядя Гур, смотри, черные розы. — И что? — Совершенно холодно ответил он. — Мне маманька, когда я мелким совсем был, что такие цветы растут обычно на могилах. Посмотри как их много теперь. Помотав головой из стороны в сторону, Гур идущий впереди своей маленькой армии, поднял вверх кулак. Все остановились. На скулах танцевали желваки. Настороженные коллеги оглядывались по сторонам, кидая косой взгляд на вожака. — Идем тихо, на стороже, приготовить оружие — его слова лились тихо, размеренно, не как обычно. Олаф вслед за всеми также приложил руку на короткий меч из дешевой стали, повисший в ножнах на поясе. По телу пробежались мураши. — Олаф — названный повернул голову к Гуру — Почему ты пошел в это путешествие? — Вопрос ударил Олафа в под-дых, ему не смотря на страх нахождения в саду в одиночку, Олафу захотелось убежать куда по дальше. Эх, если бы было всё так просто. В другой раз дядюшка Гур. Поджав губы и немного насупившись, Олаф натянул уголки губ, стараясь сделать, что-то похожее на улыбку: — Приключения, куда же без них. Матерый калач лишь, кинул косой взгляд на юнца. — Ну ладно, быть по-твоему. Хозяин — барин. Однажды дядя Гур выручил Олафа, когда нашел его побитым, раненным, в одной из канав Оликвы. Еле стоящего на ногах, принес его к указанному дому. Оказалось Олаф задолжал приличную сумму влиятельным людям. Таким было наказание за не своевременную уплаты долгов. Следующими событиями станут по предупреждению выбивал: «Сначала сестру, а потом и за мать возьмёмся». Скверная ситуация. Ради них Олаф и занимал деньги, чтобы те не померли с голодухи, отцовских денег не хватало. Гуру всё это было не известно. Я не рассказывал ему о своих проблемах. Через неделю, он снова пришел к порогу моего дома, с предложением сходить в опасное приключение за сокровищами. Я не думая согласился. Матушка подбодрила меня, она знала, что я делаю всё ради них. Но не знала всей правды, и я иду туда не только ради денег. И вот через пару дней мы тут, я смотрю на него, на не верящего мне человека. Гур повернул голову и посмотрел в сторону дворца, оставалось не так уж и много. По левому флангу зашевелились кусты. Из них донесся хруст веток и лязг металла. И к кустам подошли двое крепких парней на перевес с алебардой и двуручным мечом. Из куста черной розы виднелся грудной доспех и после вышел его носитель. Облаченный в чёрные сплетённые тканью пластины, грузный рыцарь дал себя на обозрение отряду. В непроницаемом рыцарском шлеме виднелись зеленые искорки. Тонкие длинные пальцы руки сжимали рукоять двуручного меча с волнистым лезвием называемым флабмерг, который он размеренно перевёл в двуручное положение. В адрес людей полетел тихий выдох напоминающий желудочное рычание. Встреча знаменовалась холодным приветствием. Тиодель, переминаясь с ноги на ногу всегда не любил ожидания, поэтому его клинок полетел мощным ударом точно в голову безмолвному стражу. Медленный рыцарь мгновенно приобрел прыть, и молниеносно отпарировал удар парирующими крюками на лезвии. С силой он выдернул меч визови вверх, затем резко ударил по мечу сбоку. Звонкий гул металла. Клинок Тиоделя выпал на землю, как игрушечный отлетел на пару метров. Грудь Тиоделя уже была готова принять в объятия лезвие противника, но соприкосновение алебарды, отвело орудие в сторону. Умелый гребок и рука с оружием черного рыцаря отведена в сторону. Алебардист быстро вскинул топорище вверх, чтобы сделать свой фирменный удар «гильотина». Из кустов за спиной рыцаря вышла дюжина стражей с разными типами оружия. Живая изгородь с тылу так же выпустила наружу стражей. Олаф с пульсацией в голове не понял, что сказал Гур, но все парни рас сосредоточились по противникам, в надежде одержать вверх. Алебарда, имеющая деревянное древко, разрублена на двое в области хвата, вместе с рукой, за секунду же голову держащего древковое оружие, постигла та же участь. Тиодель отброшенный на землю потянулся за мечом выпавшим из рук. Сапог черного стража не дал его поднять, пригвоздив к земле, а его топор вознес смертный приговор над вторгнувшимся. Олаф с рыком сделал выпад, на надвигающегося врага, повезло, лезвие пришлось в слабое место в оголенном от брони плече, ребро клинка окрасилось в зеленый цвет. Рыцарь, выдохнул воздух, дал Олафу вытянуть меч, и сразу же стал наносить остервенелые удары со второй позиции. Юноша еле принимал удары на ребро клинка, делая всё возможное, чтобы его тела не разрубили, а меч не раскололся на части. Руки его забились от нескончаемого прессинга оппонента. Вдруг, от его шлема отлетели кусочки, от удара тяжелого молота мужичка, что ему так не нравился раньше, из-за манеры влезать не в свои дела. Спаситель перевел внимание на себя и дюжил рыцаря градом ударов, глухо отзывающиеся в листах доспеха. У Олафа появилось отличная возможность перевести дыхание, и окинуть поле битвы взглядом. Вокруг кипела битва: отсекались конечности и головы, крушились черные доспехи, и выворачивались странные зеленые внутренности последних. Удары человеческий орудий, случалось разбивались о черные доспехи. Мураши так и бегали по Олафу в зад и перёд. Бугай изрядно помял рыцаря, но сам выдохся и перешёл в проигрывающую оборону, всё больше выхватывая по себе легких попаданий. В зобу Олафа застрял ком, по венам пробежала волна отчаяния заставив мышцы замереть. Его первая настоящая битва, а ноги намеривают свалить бренное тело. Человеку нужна помощь, как он тебе помог. Нужно сделать тоже самое. Волнение поднялось в лицо, выбив слезотечение, но отпираться было поздно, юнец, под выбросом адреналина, наскоком всей массы рубанул рыцарю по голове. Удар оказался ошеломительным и рыцарь подкосился и присел на задницу. Адреналин выбросился, страх ушёл, ясность ума взяла вверх. Оказывается если вязаться в драку, то внутри неё уже совсем не страшно. Олаф получал удовольствие от нового чувства. Как и от увиденного размозжение черепа молотом, о пешего рыцаря. По жилкам потекла радость, на лице Олафа растянулась улыбка. Черная стрела, убрала ухмылку с лица мужичка, пригвоздив череп. Триумф Олафа тоже пришлось отложить. За тридцать метров от поля брани, воины в легких защищающие только грудину доспехи выпускали одна за одной черные стрелы. Одна из них про скользила вдоль левой руки Олафа, оставив там располосую рану. Парень чуть вскрикнул, почувствовал что кровь закипает на месте ранения. Гур разделавшись вместе с парнями над двумя жестянками, увидел лучников, спарировав атаку врага и отбросив его назад, с не дюжей громкостью он крикнул: «Назад, все назад, к воротам. Бегом!» Олаф послушно, как и все ринулись к выходу. Хотя его разум затмевала кровь, разносящая заразу по всему телу. Рука в венах заметно почернела, обмякла. Чернила поднимались выше по плечу. Олаф ещё раз вспомнил матушкин стишок. Не врала. Всё что связано с могилами и могильной растительностью стоит обходить за версту. Надо бежать. Молодой парень, кряхтел как дед перебирая ноги, так чтобы хоть немного ускориться. Зрачки затмевало мыло. Казалось, что хуже сейчашнего состояния быть не может. Стрелы сыпали, градом, выкашивая отряд. Поваленных на землю, добивали или стрелы, или орудия преследующих рыцарей. Гур бежал быстрее всех. Олаф стал замедлятся. Отставание от отряда всё увеличивалось. Но юнца подбодрил момент, что ему завиднелся уже совсем близко, тот самый цветок, размером с четырёх телят. Выход не так далеко. Перед переростком пробежало три воина. Четвертным бежал Гур, а сразу за ним Трумбо. Земля перед Гуром затряслась, вынудив его остановится. Из-под разрыхленной земли и уже бывшего тротуара вылезли лианы. Осьминожьими щупальцами они схватили, Гура за ногу. Трумбо не долго замахиваясь срубил лиану. В ответ на это, из кувшина цветка переростка послышался гулкий рев. Капли зеленой жижи стекали у Взломщика по клинку, так же как соленый пот с лица, которое он спешно вытер, зарясь на растение. Гур поднялся на ноги, оглянулся. Оставшийся отряд вместе с Олафом подбегал. Цветок с каждой секундой всё больше издавал движений. Листы, лежавшие на земле поднялись, веером порхая. У Гура был зоркий глаз, и он смог заметить, что бутон раскрывается, и постепенно превращается в зубастую пасть. Гур поднялся на ноги, сделал подшаг в сторону Трумбо, тот стоял спиной к нему и готовился мечом срубать куст переросток. Тычковым рывком Гур плечом толкнул Трумбо. Взломщик споткнулся в лианах, что-то проматерил и залетел прямиком в бутон. Роза завершив свою дикую трансформацию и теперь она была похожа на ожившего левиафана, заглотила головой-бутоном, бедного взломщика. Пробегая мимо зрелища, Олаф в лихорадке слышал хруст костей, и истошные крики оборвались. Трапеза у растения закончилась очень быстро. Встав на лиановые коленки, покинув клумбу, его передвижения были похожи на ползки маленького ребенка. Вот только размерами они отличались, количеством растительности, да рационам питания. Словно спешившаяся виверна цветущая роза бросилась в до гонку за отрядом, присоединившись, к толпе рыцарей и граду скользящих стрел. На счастье охотников за сокровищами, у махины скорость передвижения оставляла желать лучшего, создание передвигающаяся на листьях, стволе, и корнях. Как же странно подумать, что цветок взявший своё начало по рассказам на востоке, обрел мощь и прожорливость. У роз конечно же есть шипы и она может поранить, но эти представители их вида способны на убийства. Яд подкосил ноги, от чего ему стало тяжело держаться и нести их в сторону выхода. Он стал заметно отставать. Бегущий впереди земляк Донти, живущий с другой стороны его деревни заметил это, и сбавив ход подскочил к нему, взял под руку. Олаф передал тяжесть тела в руки земляка и увеличил ход. -Не ссы земляк, до дома точно доберешься. Целиком или нет зависит от твоей силы духа. Так что борись- со словами Донти, что выкрикнул на выдохе, Олаф быстрей зашевелил ногами. Говорят, что перед мигом смерти вся жизнь проносится перед глазами. Но что если эти моменты были так часты, что старухе с косой уже лень гнаться за вечно попадающим в переделки юнцом и являть свой лик по напрасну. Зная маленького негодника смерть оставила попытки приходить к нему в моменты возможной гибели, поставив себе заметку в дневнике: «Навестить постфактум». И вот чарующий момент спасения был настолько близок, что оставалось лишь пересечь траншею канализаций и зайти в ворота. Яд поразил всё тело и зафиксировав свой результат стал давить на кости носителя. Тело Олафа обременяло его, тяжестью давило вниз. И в апогея слабости, единственное что держало его на плаву, оставило без поддержки. Донти выпустил руку Олафа свалившись наземь. Грудь земляка пробила черная стрела, не оставив ни шанса на возвращения его к семье. «Беги»-вскрикнул в предсмертном крике Донти. Перевернулся на спину, вскинул клинок, последнего сражения. Шансы Олафа таяли тоже, тело растопившемся воском тянулось к земле, в которой рано или поздно ему суждено было лечь в гробу или голыми костями. Дохромав до моста через канализации ноги заплелись и споткнулись сами об себя. Единственное что смог делать юнец- это направить энерцию в бок, так чтобы он упал в канаву, а не на сам мост. Свалившись в сточные воды, последними усилиями он дополз под мост и повалил голову на плитку, погрузившись в сон. На секунду в голову зашел образ: «А вернусь ли я из этого сна?» Ответ дать не успел, хандра забрала его быстрей. Отряд тем временем покинул территорию сада, оставив на его территории большую часть товарищей. Гур, старый хитрец выжил, как и несколько счастливчиков. Выбежав они не остановили своих ног и продолжали удирать от рыцарей. Те в свою очередь, остановились у ворот и безмолвно провожали беглецов глазами. Если их можно назвать глазами. В голове раскатами молний пробилась боль. Яд поразил обе части недозрелого мозга. По кровеносным сосудам он пробирался всё глубже по корку. И казалось старушке пора брать со стены косу, но она временна, ждала. Опыт научил её, что в деле с юнцом спешить нет смысла. Просто так гулять смерть не любит